Разведена! После 40 жизнь только начинается (СИ) - Грин Анна Кэтрин - Страница 18

— Да нет, я как раз-таки адекватный, взрослый человек. А если ты не можешь взять на себя какую-либо ответственность, то это только твои проблемы. Знаешь же анекдот: муж и жена сидят. У них спрашивают: как вы так много лет прожили? Она говорит: мы только поженились, лошадь нас везла. Один раз спотыкнулась, муж сказал: раз. Второй раз спотыкнулась, муж сказал: два. Третий раз лошадь спотыкнулась, он вытащил ружьё и застрелил. Так вот, Лена — раз! — Рявкнул и бросил трубку.

Но следом мне прилетело сообщение от отца:

“Абрамов хочет встретиться и переговорить. Лично и приватно. Надеюсь, мне не за что будет краснеть.”

Нет, ему было за что краснеть. Поэтому, позвонив, я нарычал на батю о том, что он задолбал своими монаршими играми.

— А ты что такой нервный?

— А? Ничего! — Зло произнёс я.

И в этот момент понял, что вот без Сашки я реально схожу с ума. Настолько сильно, что становлюсь каким-то одержимым идиотом.

И ведь ничего не помогает.

Бабы менялись, а такой, как она, я не находил. Просто потому, что мозги мне Сашка свернула набекрень.

Как после такой женщины можно вообще кого-то другого желать?

Я вот не понимал, как меня вообще толкнуло на то, что пошёл изменять. Хотя, отвечая себе на этот вопрос, глубоко внутри я знал — меня просто заводила эта ситуация, что могу одновременно быть с двумя женщинами. И причём с очень разными женщинами. Меня вставляло, вштыривало. Мне казалось, что это особый сорт кайфа. А вся эта ситуация с Сочи была настолько дебильной, что никто в здравом уме не заподозрит моей больной реакции ходить по острию, быть вот-вот обнаруженным.

Мне кажется, меня тянуло не изменять. Мне кажется, меня тянул экстрим, который давала измена, и ничего более. Потому что сейчас я больше раздражался от этой связи и хотел к Саше.

— Знаешь что, Рубен, я прекрасно понимаю, что ты взбешён. У тебя там Саша от рук отбилась.

— У меня Саша от рук не отбилась. Если я сказал, что она по-прежнему моя жена, значит так оно и есть. Я прекрасно умею обращаться со своей женщиной. Если ты в назидание мне считаешь, будто бы можешь сейчас манипулировать тем, что одна встреча, другая встреча, Абрамов о чем-то хочет поговорить, то нет, отец, можешь не манипулировать. Мне без разницы, о чем будет говорить Абрамов. Хотя я тебе и так могу сказать — он будет высказывать претензии о том, что я ему башку проломил бутылкой из-за того, что он к Саше подкатывал. Поэтому давай я как-нибудь сам с ним разберусь.

Я психовал, бесился. А в голове, как у больного, билась одна мысль — мне надо к Саше.

Я долго ждал её.

И она приехала. Вышла такая сияющая вся, будто бы наполненная счастьем. У меня в голове тут же сработали все тумблеры, и отключилось какое-либо рациональное мышление. Я шёл на неё, потому что знал, что она так сиять могла, наверное, после какого-нибудь свидания, с каким-нибудь Абрамовым или Беркутовым.

Поэтому я ни черта её не слышал, когда взвалил на плечо.

Глава 20

Рубен.

Я ни черта её не слышал. У меня в голове сидела навязчивая мысль о том, что я должен вернуть её.

Вернуть любой ценой.

Поэтому я шептал ей самые правдивые слова, которые мог только найти. В глубине души я действительно её любил так, что почти с ума сходил. И если бы не моя адреналиновая зависимость, если бы не мои глупые, нелогичные поступки — ничего бы этого не было, и я бы по-прежнему был её, а она была моей. Я целовал её жадно, так, как будто бы хотел напиться её поцелуями. Только она, не веря в то, что мы снова вместе, кричала на меня. А я знал, что любит.

Любовь не исчезает за год. Любовь не растворяется в дымке холодных, пустых ночей. Любовь живёт в сердце.

И я любил Сашу всем своим сердцем.

— Ребёнка мне родишь. Я очень хочу, чтобы ты мне родила ребёнка. Смешного, как Васька, когда был маленьким. И упёртого, как Ксюха. Я очень хочу.

И я целовал её везде, докуда мог дотянуться. Мне не важен был факт того, что я её себе присваиваю. Мне важен был факт, чтобы она мне поверила.

А как она мне может поверить, когда честнее, чем в постели, люди никогда не бывали. А постели, там прикосновения говорят громче любых слов. И мне казалось, я с ума сходил от её запаха: чёрный кипарис, какие-то ещё цветочные ноты. И она вся пахла так маняще, безумно будоражаще, что у меня мозг отключался.

— Саш, я очень хочу, чтобы у нас с тобой был третий ребёнок. Понимаешь? У нас с тобой.

Я как-то в голове своей не укладывал, что у меня ещё есть два ребёнка от измены. Наверное, потому, что не считал это такой большой проблемой. Я же уже озвучивал тот факт, что детей я не брошу и подниму их. Они не будут ни в чем нуждаться.

И да, я куплю ещё одну компанию. Я расширю холдинг. У меня хватит сил. У меня хватит всего, чтобы Саша ни в чем никогда не нуждалась. И у меня хватит моей любви на нас с ней двоих.

— Пусти меня. Пусти. — Шептала и лупила меня по плечам.

А потом замахивалась и по губам мне, по губам. Но это было даже правильно. Потому что я это заслужил.

— Саша, я тебя люблю. Я очень сильно тебя люблю. — Дрожал мой голос, как будто бы я только-только смог осознать это.

У нас же с ней было всё.

И как молодые мы пытались построить свою жизнь. И как мы детей воспитывали. Ксюша в ходунках вечно психовала и разбрасывала игрушки. А вот Вася умудрялся быть более собранным в её возрасте. Настолько, что мне иногда казалось, что он должен был родиться первым.

Но я знал, что если у нас с Сашей будет третий ребёнок — это только пойдёт нам обоим на пользу. Мы станем полноценной семьёй, без всякого вот этого груза измен.

Мы же обнулились. Мы развелись.

Значит, теперь мы будем строить новое, а не переживать то старое.

Я любил её. Я хотел, чтобы она была со мной.

Она встала, перешагнула через штаны и медленно пошла в сторону коридора. Я окликнул её, только она взмахнула рукой, намекая мне на то, чтобы не лез. А меня с ума сводило от её запаха. Настолько, что скинув рубашку, я принюхивался к ней, потому что она пахла Сашей. Мне казалось, что ничего ценнее в этом мире нет, чем запах любимой женщины. У меня в голове не родилось ни мысли о том, что я поступил неправильно.

Я поступил правильно.

И сейчас, стягивая с себя ремень для брюк и собираясь сходить к Сашке в душ, я понимал, что я останусь на ночь и закажу сейчас какую-нибудь дурацкую китайскую кухню. А ещё корзину клубники, чтобы Саша её ела и смеялась до утра. Я верил в то, что всё у нас может быть с ней по-другому, что мы можем переиграть, что мы можем обмануть судьбу.

Я очень хотел этого.

Я не отвечал на телефонные звонки, игнорировал их. Мне казалось, это сейчас так мелко. Потому что самое важное, что у нас с Сашей всё было и она родит мне сына или дочку. Пусть у дочки будет курносый нос и тёмные волосы, как у Сашки. Наверное, захочет в балетное отдать.

Я присел на край кровати и растёр ладонями лицо. Для меня уже было смерти подобно уйти куда-то от Саши. Я уже не отдавал себе отчёт в том, что поступал неправильно. Всё я делал правильно.

Мне никто не нужен был в жизни, кроме неё. И почему-то я это осознал, только когда её потерял. Но я же упёртый и я могу идти до конца. Я сделаю всё возможное.

— Саш? — Развернувшись и привстав с кровати, отбросил ремень с брюк и думал потянуться, но замер, словно бы парализованный.

Сашка стояла в дверях. Блузка, которая не прикрывала бёдер. Рука, дрожащая и сжимающая мой пистолет, который лежал в сейфе, пароль от которого Саша знала.

— Опусти. — Холодно и резко произнёс я. — Опусти, я тебе сказал!

Я рявкнул, понимая, что сейчас её надо напугать так, чтобы она действительно не наделала глупостей и не винила себя потом ни за что.

— Саш, опусти пистолет! — Рыкнул, дёргаясь вперёд.

Но Саша, закусив губы, покачала головой, намекая на то, что нет, на этот раз не выйдет, ничего хорошего не произойдёт.