Разведена! После 40 жизнь только начинается (СИ) - Грин Анна Кэтрин - Страница 15

Нет, я был бы счастлив, если бы они не разводились. Серьёзно. Ну, в конце концов, какие в их возрасте разводы? Чего людей смешить?

Но понимая, что, видимо, мама действительно общалась с Сашей — обе закусили удила и теперь будут выкручивать руки всеми возможными способами.

Я выдохнул и тихо произнёс.

— Слушай, если у тебя ничего срочного нету, давай мы с тобой потом поговорим.

Финансист поджал губы, видимо, что-то срочное было, но не настолько.

— Знаете, я бы, может быть, не докучал вам так, если бы Александра Владимировна была на своём месте и большую часть вопросов она бы просто и быстро решила.

— А с чего Александра Владимировна не на своём месте?

— А того, что она написала заявление об увольнении.

Финансист поджал губы и вскинул подбородок. А я, такое чувство, как будто резко протрезвел. Я дёрнулся за мобильником, желая набрать Сашку, но в этот момент высветился номер управляющей компании.

— Алло. — Встревоженный голос, нервный. — Алло, здравствуйте. Объясните, пожалуйста, что у вас происходит? Третья машина скорой приехала. Я не знаю, что Елена Васильевна нормально себя чувствует? Что-то с детьми случилось? Вы понимаете, просто мы все волнуемся. Никакой информации нет. Вы можете что-то по этому поводу сказать? Нам надо как-то отреагировать?

Саша.

Я посмотрела на отца и взмахнула руками.

— И что ты мне предлагаешь, съездить к Абрамову извиниться за то, что владелец “Корники” разбил несколько бутылок о его голову? Ты вообще зачем ко мне приехал и высказываешь мне какие-либо претензии? Я была тем кто бил эти бутылки?

Мне казалось, что отец очень нелогичен сейчас в своих поступках и это происходило немного не мало от того, что он был взбешён и не знал, как со своим бешенством бороться. Потому, что со всех сторон получалось так, что привычная жизнь закончилась, а как новую строить в тех реалиях, которые у него сейчас есть — он не представлял.

— Я тебе о том, что ты столкнула лбами двух мужиков.

— Если бы я столкнула лбами двух мужиков, я бы стояла в этот момент на барной стойке с револьвером и кричала “к бою”. — Едко произнесла и собрала волосы на затылке. — Я не понимаю, чего ты от меня хочешь? Торговать собой я не позволю. Работать на тебя я не хочу. Все, закончилась эпоха такой прекрасной и сплочённой семьи Суворовых.

Отец заревел. У него венка на виске набухла настолько, что показалось её сейчас разорвёт. Он шагнул ко мне, постарался перехватить, но я ушла от касания и вскинула подбородок.

— У меня ещё много дел. Разговаривать с тобой о том, кто как поступил, я больше не намерена. Передай маме привет и поцелуй её крепко от меня.

Произнеся это, я развернулась, вышла с кухни и проследовала по коридору в сторону своей спальни.

— Александра! — Донеслось разъярённое мне вслед, но я передёрнула плечами и мысленно, на не очень хорошем языке, отправила отца на хутор бабочек ловить.

После того, как я сходила в душ, стало понятно, что отец не выдержал такого равнодушия и просто уехал. Я набрала маму, зная, что она сейчас была одна дома.

— Привет. Слушай, можешь мне прояснить несколько моментов?

— О, свет мой! — Заговорщически произнесла мама.

Я представила картину того, как она потирает ладошки.

— Я так смотрю, ты произвела самый настоящий фурор.

— Да. Но я не понимаю отца.

— А и не надо его понимать. Он сам себя иногда не понимает. Что уж говорить о других людях. Но ты не переживай, не переживай. Он ещё за свои выходки получит пирожки с капустой. Посмотрим, как он запляшет, когда эти пирожки с капустой у него на лысине окажутся. — Фыркнув, произнесла мама и я улыбнувшись, вздохнула.

— Увольняюсь. Подала заявление и все такое.

Мама цокнула языком. Она понимала, чем это грозит, но согласно своему характеру, произнесла:

— И правильно. Знаешь, ещё ни один мужик не справился с тремя детьми, работой, психологическим развитием, прокачкой эмоционального интеллекта и не чокнулся. Но женщина все это может делать и без привязки к какому-то кобелю. Поэтому ты все делаешь правильно. Я точно знаю, что у тебя все получится. Не только бизнес построить. Поэтому дерзай, малыш.

Днём я никуда не выбиралась, собирала остатки документации, приводила все это в божеский вид и закрывала свой квартал. А потом поехала на встречу к сыну.

— Что сегодня пьёт миледи? — Усмехнувшись, приблизился к столику Вася и поцеловал меня в висок.

Я хохотнув, ответила ему в тон:

— Обычно предпочитаю мужскую кровь, но сегодня согласна на латте.

Кофе действительно было в этой кофейне вкусным.

— И ты понимаешь, — негодовала я, ворча, — она собирается ехать в отпуск с каким-то непонятным мужиком. При этом рассказывает мне, что все это нормально и сейчас все так поступают.

— Ну, слушай, если бы я пригласил с собой какую-нибудь девушку, я бы тоже настаивал на том, что это нормально и все так поступают. Но вот относительно самой девушки, я бы не был уверен. Поэтому я, конечно, с ней поговорю и попробую донести до неё, что если уж она хочет сама отвечать за свою жизнь, пусть сама и отвечает. А не живёт на твоём попечении и на деньги отца.

Я тяжело вздохнула.

— Я не хочу приходить к таким мерам. Но если мне потребуется проявить жёсткость — я готова. Потому, что мне кажется, её будущее намного важнее того, что я буду оставаться хорошей мамой.

— Ты и так хорошая мама. Плохая бы мама подстрекала её: “езжай, езжай. Развеешься, затусишь”. А ты хорошая мама.

Вася умел подбирать правильные слова и как-то очень тонко чувствовал всегда моё настроение.

Я докинула сына до дома и отправилась к себе, грустно посмотрела ему вслед. Покачала головой, потому что хотелось, чтобы он поехал ко мне.

Какими бы взрослыми не были мои дети, я все равно скучала по шуму в гостиной и по тому, как постоянно утекали в спальню чайные чашки.

Припарковавшись на уличной парковке, я вышла из машины и передёрнула плечами от того, что мне навстречу двигался Рубен. Я тяжело вздохнула, понимая, что ещё одного диалога по поводу того, как я поступила — просто не вынесу.

Но Рубен даже не дал мне ничего сказать. Он подхватил меня на руки и резко развернувшись, пошёл в сторону подъезда.

— Пусти. Ты чего делаешь? — Зло произнесла я, стараясь вырваться.

— Молчи. Молчи, Саша. Сейчас я тебе все скажу. Сейчас я тебе все объясню и ты меня даже поймёшь. — Произнёс он как-то лихорадочно, словно был одержимым.

— Ты чего себе позволяешь? Мы с тобой год в разводе. Ты, что, считаешь, что пришёл такой красивый и тебе здесь все можно?

Я постаралась вывернуться, но когда мы оказались в подъезде, стало понятно, что ничего не выходит. Я взвизгнув, постаралась ударить Рубена коленом куда-нибудь между рёбрами. Но не дотянулась — он слишком крепко держал. Охнув, я хрипло произнесла в сторону комнаты консьержа:

— Вызовите полицию. Полицию вызовите, пожалуйста!

Рубен затолкал меня в лифт и встав напротив, упёр палец мне в нос.

— Слушай сюда: мне абсолютно плевать, что ты там хочешь, какие планы построила и куда собираешься от меня уйти. Не уйдёшь. Я сейчас пришёл для того, чтобы сказать тебе одну единственную правду — я твой, навсегда твой. И поверь, твоих детей я люблю так, как никого никогда не любил. Поэтому самое время завести третьего ребёнка.

— Офонарел? — Я взмахнула коленом и постаралась ударить его между ног, но вместо этого Рубен резко наклонился вперёд, зажимая мне рукой плечи, придавливая всю меня к стене.

Я клацнула зубами возле его носа. Двери лифта открылись и он перехватив меня и забросив на плечо так, что мне показалось, что у меня хрустнули ребра, вышел на этаж. Звякнули ключи, вытащенные из моего кармана джинс.

— А ну, немедленно поставь меня. В противном случае, я Богом клянусь, что ты от меня живым не выйдешь. — Зло произнесла я.

В этот момент, Рубен открыв дверь, втолкнул меня в квартиру. Зашёл сам следом. Тяжело вздохнул и расстегнул верхние пуговицы рубашки.