P.S. Не прощай меня (СИ) - Бузакина Юлия - Страница 13

В его голубых глазах нет и тени истинно мужского интереса. Только колючие льдинки. Это в очередной раз больно бьет по самооценке. Видимо, я недостаточно в ресурсе. А может, Смородина своим терпким коричным оттенком перебивает мое северное обаяние? Так или иначе, я в очередной раз облажалась, а мне совсем не хочется потерять работу.

Позабыв о салате, я несусь на третий этаж. Да, здесь нет никаких лифтов. Сотрудникам магазина третий этаж ни к чему, а те, кто живет на мансарде, не сахарные, поднимутся.

Вламываюсь в свою комнату. Она такая тесная, что тут особо не развернуться. Но в крошечное окошко мансарды, если приглядеться, видно тоненькую полоску синего моря. Что ж, как и обещали — из окна видно море. Правда, не предупредили, что это мансарда с косым потолком, а море слишком далеко.

Я выдергиваю из шкафа первое попавшееся платье, одно из тех немногих, что остались после ревизии Антона Вятича. Оно серого цвета, с крупными белыми цветами и открытыми плечами. Мне идет серый, а белые цветы хорошо освежают. Хорошо, что я от безделья отгладила и аккуратно развесила свои вещи в небольшом шкафу прошлым вечером.

Переодеваюсь я быстро. Не хочу злить Горского еще сильнее. Р асчесываю волосы, наношу блеск для губ и легкие румяна. Надеюсь, по дороге до Геленджика мне удастся объяснить, почему меня не было на планерке.

«И выпросить прощение за несусветную глупость, которую я ляпнула», — произношу мысленно, крепко зажмурившись. Хотя, если быть честной, то я искренне не понимаю, для чего он берет меня с собой в ресторан. У него встреча с кем-то из администрации соседнего города, там нет и намека на мою деятельность.

Когда я показываюсь на улице, у обочины за перекрестком действительно ожидает служебная машина — белый внедорожник с пометкой: «Галерея». Осторожно выдохнув, я поправляю волосы и устремляюсь к машине.

Как по заказу, открывается задняя дверца, приглашая сесть внутрь. На этот раз Горский тоже на заднем сиденье. Впереди только водитель.

— Поехали, — мазнув по мне оценивающим взглядом, приказывает водителю он.

Я робко посматриваю на своего нового босса, но он смотрит прямо перед собой. Я ощущаю его запах. У него другой парфюм. Не такой, как у Вятича. Не тяжелый и терпкий, а свежий, с нотками морского бриза и чего-то соленого. Его небритость и легкая седина на висках идеально сочетаются с цветом глаз. Вятич выше, но Горский шире и крепче. А еще я помню, как мягко касались руки Горского моей спины. И от этого интимного воспоминания сердце сладко сжимается, а по коже против воли летят мурашки.

— Андрей Дмитриевич, я не хотела пропустить планерку, — начинаю оправдываться. — Ваша Кира просто обвела меня вокруг пальца…

Он непонимающе смотрит на меня.

— С чего вы взяли, что Кира моя?

— Простите, — шепчу едва слышно. Я устала повторять это слово и не понимаю, что надо сделать для того, чтобы он сменил гнев на милость?

Замолкаю и отворачиваюсь к окну. Мы пролетаем бетонные плиты, ограждения из колючей проволоки, портовые прелести, состоящие из огромного количества портовых кранов, а потом вылетаем на трассу, ведущую в Геленджик. Нам открывается бесконечный синий залив. Яркое солнце заливает дорогу светом, море искрится в его лучах. Голодные чайки носятся над водой. Пара больших портовых кораблей стоят на якорях, неспешно раскачиваясь на волнах. Потрясающая смена декораций!

— О чем вы говорили с бывшим мужем? — прорезает тишину голос Горского. — Ну, кроме того, что вы записали меня в ваши обожаемые любовники?

Я коротко вздыхаю.

— Он приехал, чтобы лично контролировать процесс на фестивале. Они тоже подали заявку на участие.

— Об этом я в курсе. Они изначально планировали участие во всех фестивалях на побережье. Меня интересует, что он сказал вам лично?

— Предложил заплатить круглую сумму за то, чтобы я к нему вернулась.

— И что вы об этом думаете?

От Горского веет напряженностью, и она передается мне через нервные окончания. Его напряжение настолько сильно, что мне начинает давить на голову.

— Кажется, я уже подписала договор с «Галереей»? На переправе коней не меняют. Я планирую вжиться в ваш склочный коллектив, отвечающий за маркетинг.

Горский пропускает мимо ушей колкую характеристику его сотрудников.

— Вы знаете, что он приехал не один? — жестко интересуется он.

Я усмехаюсь.

— Неужели с новой любовницей?

— Нет. Он приехал с дочерью.

А вот теперь мне кажется, что мое сердце остановилось. Я пытаюсь вдохнуть, но у меня не получается.

Горский испытующе смотрит на меня.

— Таисия, я надеюсь, вы понимаете, для чего он это сделал?

Я каменею.

— Конечно. Мне известны его методы, — произношу хрипловато от волнения.

— Он будет шантажировать вас ребенком. Таким, как ваш бывший муж, неведомо, что такое стоп-слово.

Я чувствую напряжение. Оно сковывает все мое тело.

— Вы давно с ним знакомы? — уточняю осторожно.

— Нет. Впервые я столкнулся с ним в прошлом году, когда открывался филиал «Галереи» в вашем городе. Но мне было достаточно пары фраз, чтобы понять, кто он на самом деле. Беспринципный подонок, которому неведомы правила и нормы морали. Удивительно, что женщины ведутся на этот образ.

Я понимающе киваю. В отличие от Горского, осознать, что мой муж — это уникальный мерзавец с обаятельной харизмой, я смогла не сразу.

Мы молчим, рассматривая залив и пару внушительных сухогрузов, вставших на якорь.

— Я не готова к новому кошмару, — произношу почти шепотом. Произношу это так, как будто разговариваю сама с собой. — Я сломаюсь… В отличие от Антона, у меня есть сердце, и оно болит за дочку.

Горский скользит по мне взглядом. Качает головой.

— Он не должен об этом знать.

Я горько вздыхаю.

— Андрей Дмитриевич, он и так знает. Иначе не привез бы сюда Аннушку.

— Можно просто Андрей.

Машинально отодвигаюсь в самый угол просторной машины.

— Нет, слишком дерзко.

— Почему? Вы ведь записали меня в любовники? — улыбается он. А сам не сводит с меня глаз. Просто откровенно меня рассматривает.

Чувствую, что меня бросает в краску и закатываю глаза.

— Я пошутила. Я выкрикнула об этом из отчаяния, неужели вы не понимаете?

— И вам поверили все, кроме вашего бывшего мужа. На него ваши отчаянные признания не произвели впечатления.

— Я не знала, что он привез Аннушку. Если бы знала, то держала бы язык за зубами.

— Ваш муж вам все еще дорог, Тася?

Я замираю. Глупый вопрос. Отрицательно качаю головой.

— Нет. Я уже давно не питаю иллюзий насчет Антона. Последние пару лет, точно. Но Анна… она мне ближе, чем родная, понимаете? Можете смеяться, если хотите.

Его губ касается легкая ухмылка.

— Нет, зачем же смеяться? Я называю это единением душ.

— Это именно оно, — соглашаюсь с Горским.

Машина несется вперед, мимо залива и скалистых обрывов. Мы молчим. Сосредоточенно думаем каждый о своем. Лично я — о том, как выстроить психологическую защиту от гламурного подонка, который пошел ва-банк и привез с собой Аннушку. О чем думает Горский, мне неизвестно. Скорее всего, он просчитывает риски, связанные с моей персоной. От этого некомфортно. Мне кажется, что вся моя жизнь в последние два месяца — сплошной комок изломанных, неприятных ситуаций, в которых меня выставляют полной дурой. Как будто, кто-то сглазил, честное слово!

На миг взгляд босса сосредотачивается на моем лице. Скользит по губам, и я снова ощущаю неконтролируемое притяжение. Я не знаю, что у него на уме, но, когда машина останавливается перед двумя закрытыми павильонами у нарядной набережной, его ладонь, будто невзначай, касается низа моей спины. Я торопею. По коже летят искры. Перехватываю его взгляд, и снова ловлю там мелькнувший на миг мужской интерес.

И я понимаю, что наш порыв никуда не делся. Мы его просто погасили на время. Попытались сбежать друг от друга, но это не помогло, точно также, как и его попытки выстроить между нами стену с помощью показного равнодушия.