Код личности 1 (СИ) - Кароль Елена - Страница 5

Под утро я и сама успела подремать, всё-таки гомункулы были больше живыми существами, чем роботами, и тоже нуждались во сне, но проснулась ещё в шесть и даже успела почитать про парочку ближайших аномалий и тех, кто там водится.

Почему-то именно эта информация влекла меня сильнее всего. Наверное, потому что это был реальный шанс заработать на травах и частях тварей, а мне ну о-очень сильно хотелось реснички, бровки и волосы.

Из принципа!

В итоге я узнала, что в районе Учинского водохранилища, что на севере от Мытищ, есть водная аномалия с пираньями и ядовитыми агрессивными каракатицами, причем больше всего ценится желчь пираний и сердца каракатиц, а чуть севернее Щелково есть лес, где водятся грозовые волки, их клыки используются артефакторами для создания артефактов персональной защиты.

И то, и другое находится в пределах пятнадцати километров от дома, где живет профессор. И если получится уговорить его отпустить меня на охоту…

То почему бы и не сделать нас капельку богаче?

В общем, когда я услышала первые звуки пробуждения, то поднялась со своего кресла, вышла во вторую часть комнаты и встала рядом со стариком, но не слишком близко.

Он приходил в себя долго. Страдальчески постанывал, бормотал что-то невнятное, то и дело упоминая загадочного Димитро и «бракованный ген», но потом мне надоело ждать и я, внезапно вспомнив, что от чрезмерного употребления алкоголя люди страдают от похмелья, сходила во вторую часть комнаты, где стояла вымытая мной керамическая кружка, налила в неё холодной воды прямо из-под крана, подошла к деду и практически приказала:

— Пей.

Умудряясь прежде меня не замечать, дед вздрогнул всем телом и уставился на меня широко распахнутыми глазами. Смотрел не меньше минуты, а потом словно через силу и откровенно недоверчиво прошептал:

— Сашка? Неужели получилось?

Я слегка наклонила голову набок, прислушиваясь к имени, но оно не отозвалось во мне даже малейшим узнаванием, а вот дед, сев и буквально выхватив у меня из рук кружку, жадно выпил её содержимое в четыре глотка, и снова уставился на меня.

— Сашка?

Я на всякий случай уточнила:

— Это моё имя?

Старик резко помрачнел, но потом вдруг просиял. Подскочил, тут же схватился обеими руками за голову, явно испытывая определенный дискомфорт от резких движений, и поплелся в ванную комнату.

Не было его минут тридцать, причем я слышала, как льется вода, а когда профессор вышел, то с удивлением увидела, что он помылся и даже побрился. И пускай до сих пор выглядел заморенным доходягой, но в глазах появился азарт, а на лице — жажда действий. При этом халат он тоже умудрился чудесным образом постирать (и высушить!), отчего сейчас именно я выглядела неряхой. Стало даже обидно. У него там в ванной еще и стиральный агрегат есть? Почему я сама об этом не подумала?

— Идем.

Мне махнули рукой, зовя в сторону «лаборатории» и я, переключившись с обиды на любопытство, послушно последовала за профессором.

— Сядь.

Меня усадили в кресло, ловко облепили датчиками, причем преимущественно голову, и забросали самыми разными вопросами, касающимися в основном реальности. Какой сейчас день, где мы находимся, как зовут императора, чем едят суп (ложкой или вилкой?), какой на вкус сахар, какого цвета трава и все в таком роде.

Не сразу, но я догадалась, что таким образом старик проверяет, качественно ли встало расширение «выпускник школы», так что отвечала старательно и правдиво.

После проверки базовых знаний Бельков пробежался по магическим основам. Это было посложнее, но ответы буквально сами всплывали в моей голове и я выдавала их почти без задержки.

— Хорошо… Очень хорошо! — то и дело приговаривал профессор себе под нос, вооружившись планшетом и разглядывая на нем некую пока непонятную мне диаграмму. — А теперь контрольный вопрос, мальчик мой!

В меня вперились подозрительно блестящими глазами с легкой толикой безумия, которую я определила на диво легко. Я просто знала, что дедок «того». С откровенно подтекающей крышей.

— Готов ли ты убивать?

Вот тут я задумалась. Проанализировала список закачанных в меня расширений и дополнений, внимательно изучила профессора и предельно ровно спросила:

— Кого?

— Оч-чень хороший ответ, Сашенька! — обрадовался Бельков и следом рассказал мне длинную и печальную историю о том, что его семья погибла не по неосторожности, а из-за чужого злого умысла.

И звали врага семьи — Левашов Владимир Сергеевич. Граф и один из учредителей НИИ. Именно он отвечал за проект от и до. Именно он поскупился на защитные артефакты. Именно он настаивал на скорости исследований вопреки безопасности и здравому смыслу. И именно он в тот злополучный день приказал перейти к новому этапу исследований, хотя прекрасно знал, как это опасно. Но не послушал никого из научных сотрудников и просто надавил на ведущего специалиста проекта, пригрозив нехорошими последствиями вплоть до трибунала.

Вот только под трибунал пошел сам… Не дошел. Отмазали покровители.

Сам профессор выжил в тот день только потому, что за два дня до этого загремел в больницу с ожогом на полтела — один из экспериментов пошел не так, как хотелось. Но графа не остановило и это…

По мере рассказа Бельков распалялся и смачно ругался, проклинал продажных чинуш и князя Дулова, но я всё равно сумела понять, что это пресловутое НИИ, где трудилась вся семья, исследовала возможность объединения цифромагии и других. Искусственно.

На примере гомункулов, ага.

Более того, именно в этом НИИ изобретали новые модели гомункулов согласно нуждам империи, а я так и вовсе была выращена лично профессором, который использовал в качестве основы своё ДНК и с какой-то стати считал меня своим сыном. Сашкой.

Забавно…

— Ты хочешь, чтобы я убил графа Левашова? — уточнила в конце, когда старик выдохся и устало сел прямо на кушетку. И да, я решила пока скрывать своё женское сознание. С психами вообще надо вести себя предельно осторожно.

— Я хочу, чтобы эта гнида умылась кровавыми слезами, — устало буркнул дед, глядя на меня чуть исподлобья. — А потом сдох.

И тут же заискивающе спросил:

— Ты же справишься? Сашк?

Хорошенько обдумав вопрос и прикинув свои шансы на благополучный исход дела, а так же учтя собственное отношение к произошедшему, я уверенно кивнула.

— Справлюсь… — подумав, добавила: — отец. Но нам нужен план и больше информации.

Моментально просияв, профессор подскочил с кушетки и бросился обниматься, бормоча:

— Ух, мы им покажем! Всем покажем!

А потом приятно удивил, отстранившись и выпалив:

— У тебя есть план?

— У меня есть план, — покривила я душой, потому что плана как такового (именно по устранению Левашова) у меня ещё не было, но был план по легализации собственной тушки и сначала стоило заняться этим. — А у тебя есть деньги?

— Денег… нет, — скис дед и посмотрел на меня откровенно виновато. — Последние ушли на покупку нужных расширений и дополнений. Причем через надежного посредника, чтоб никто не отследил. Я, знаешь ли, — тут он кашлянул и слегка скривился, — нелегально тебя создал.

— Догадываюсь, — кивнула бросив выразительный взгляд на помещение. — Твоя квартира?

— Это? — почему-то удивился старик и хохотнул. — О, нет. Нет, конечно. Это моя берлога. Лаборатория! Подвальное помещение. А живу я наверху.

Приятная новость! Но с главной мысли она меня не сбила.

— Насчет апгрейда. — Я пристально уставилась на Белькова. — Чтобы эффективно взаимодействовать с людьми, мне нужно быть максимально на них похожим.

Профессор согласно закивал.

— Одежда и обувь, а так же ресницы, брови и волосы. Документы личности. Персональный коммуникатор. Оружие.

По мере того, как я говорила, дед грустнел всё сильнее, под конец тяжко вздохнув и понурившись.

— Понимаю, Сашк. Только денег нет. Совсем нет. Я ж почти отчаялся. Ты у меня седьмой, все предыдущие… — он со вздохом махнул рукой. — А пенсии разве что на трусы хватит.