Пятнистый (СИ) - Камнев Валерий - Страница 26

— Да. Я подстрелю несколько штук и вернусь.

Перьев для стрел и дротиков у меня в запасе ещё немного есть, но и вправду можно добавить. По крайней мере, лучше поохотиться на птиц, чем глядеть на Вэл-юу. Поброжу немного и успокою нервы.

Но тут со мной увязывается Солнечный Луч. Мальчишка необыкновенно горд, что охотник, убивший смилодона, не прогоняет его. Солнечный Луч ждёт не дождётся, когда высохнет заготовка для его лука, которую я сделал из ясеня. Этот детский лук сойдёт для тренировок и охоты на мелких зверей и птиц. Мне хочется, чтобы мальчишка не остыл к желанному оружию. Пусть привыкает заранее. Чем раньше он начнёт практиковаться в стрельбе, тем легче ему будет впоследствии при охоте с настоящим оружием.

Солнечный Луч теперь нечто вроде моей тени. Как Хвост старается следовать за отцом, так этот мальчишка привязан ко мне. Даже сейчас, когда после появления Искры, Хвост перестал прибегать к нашему костру, Солнечный Луч не изменил своего отношения. Его не пугает лицо моей женщины, как многих из окружающей детворы. Вчера он даже осмелился разговаривать с ней, за что я по-своему благодарен мальчишке.

Сегодня же мне хочется побыть одному, но прогонять Солнечного Луча не решаюсь. Он не виноват, что у меня не слишком хорошее настроение.

Потому медленно бредём вдоль берега, пытаясь подобраться к птицам. В окрестностях полно уток, но мне они не интересны, а вот гусей и цапель немного.

Первый трофей — крупную голубую цаплю, добываю примерно в полукилометре от стоянки. Потом проходим ещё метров двести, и замираю в удивлении — такой птицы мне ещё не встречалось.

Это какой-то журавль. Снежно-белый, с ярко-кровавой шапочкой на голове. Он высокий — около полутора метров, и необычайно красив.(***)

Птица бродит по мелководью, выхватывая рыбу и лягушек. Делаю знак Солнечному Лучу оставаться на месте, и начинаю подкрадываться на расстояние выстрела.

Журавль не слишком беспокоится, пока я не подбираюсь метров на двадцать. Выждав немного, сокращаю расстояние на несколько шагов и стреляю в птицу, не успевшую взлететь.

Трофей радует глаз. Он тяжёлый, килограммов около семи, но особенно выделяется белоснежное оперение. Мне кажется, женщины будут рады заполучить его, и возвращаясь к стоянке, забрасываю журавля на плечо, а Солнечный Луч тащит добытую цаплю.

Немного не дойдя до стойбища, замечаю женскую фигуру. Кто-то собирает ягоды «черешни» в плетёный короб, хоть их можно набрать куда ближе к стоянке.

Это Вэл-юу, и сердце на мгновение вздрагивает. Должно быть, она специально пришла сюда, чтобы встретиться со мной на обратном пути. Но только поглядев на лицо женщины, я понимаю, что это случайность. Вэл-юу не искала встречи. Скорее, наоборот, она ушла, чтобы побыть в одиночестве. Её лицо заплаканное и грустное, и завидев нас, женщина отворачивается.

Я не выдерживаю и отдаю журавля Солнечному Лучу, говоря, что собираюсь ещё побродить по лесу. Мальчишка удаляется, неся добычу, а я, дождавшись, когда он скрылся из виду, медленно подхожу к Вэл-юу.

— Уходи! — произносит женщина, но голос её дрожит. — Я не хочу видеть тебя!

— Не ври. Хочешь.

— Не хочу! — Вэл-юу злится. Она бросает короб наземь и делает несколько торопливых шагов ко мне.

— Как ты мог⁈ Ведь ты обещал! Ты обещал, что мы будем вместе!

Пытаюсь её обнять, но женщина вырывается, и вдруг, расплакавшись, принимается молотить по мне руками. Эти удары слабые и не могут причинить боли, но её слова ранят куда сильнее.

— Больше не подходи! — Вэл-юу стучит кулачком мне в грудь. — Ты лгал! Ты лгал, что хочешь любить меня!

— Я люблю тебя, Жёлтое Дерево.

— Лжёшь! — она пытается ударить по лицу, но я осторожно перехватываю руку и крепко прижимаю женщину к себе.

— Не лги! — произносит Вэл-юу. — Ты делаешь мне больно! Оставь меня! Уходи! Я тебя ненавижу!

— Перестань! Я не хотел обидеть тебя!

— Не хотел! — зло фыркает женщина. — Ты не смог подождать! Я думала о тебе каждый миг! А ты… Ты взял первую подвернувшуюся! Неужели эта безносая лучше меня⁈ Чем⁈ Скажи!

— Искра не лучше тебя. Но я должен был взять её.

— Зачем? — Вэл-юу вспыхивает. — Женщины говорят, что она колдунья. Что она затмила твой разум! Но я-то знаю — ты был Слышащим! Тебя не околдовать. Ты взял её, потому что сам пожелал этого! Неужели она настолько хороша? Я ведь делала всё, что ты хотел!

— Ты помнишь Улыбку, Жёлтое Дерево?

— Улыбку? — женщина удивляется. — Конечно, я помню её!

— Вот и я вспомнил, когда встретил Искру.

— Тебе нравилась Улыбка? Но они совсем не похожи!

— Ты не поняла. Я просто не смог оставить Искру. Если бы я бросил её, то вспоминал бы об этом до конца жизни.

— Ты имел её в дороге и не смог расстаться? Как она сумела уговорить тебя? Никто и никогда не брал безносых под свой кров!

— Я взял её уже здесь, после обряда. И она не просила меня спасти её. Я сам решил так поступить.

— Не понимаю… — Вэл-юу качает головой. — Ты мог взять любую! Красивее меня, моложе… Мне было бы больно, но я бы смогла понять! А эта? Ведь она позорит тебя! Носы не отрезают просто так!

— Ты тоже можешь оказаться на её месте.

— Да, — женщина испуганно вздрагивает. — Но ведь ты же не скажешь Плывущему Оленю, что брал меня? Я прошу тебя, не говори!

— Зачем мне говорить ему? Ты совсем запуталась, Жёлтое Дерево. Я люблю тебя и не желаю причинить тебе вред.

— Если бы любил — то не взял бы её!

— Неправда. Ты бы тоже не смогла бросить Искру. У тебя доброе сердце.

— Смогла бы! — Вэл-юу фыркает. — Я бы и сейчас хотела выцарапать ей глаза! Она украла тебя!

— Перестань дурить. Никто меня не воровал. Я же не злюсь, что ты живёшь с Плывущим Оленем.

— Ты прав! У меня есть мужчина. Дурно встречаться с тобой! Мне нельзя так поступать!

— Хватит, Жёлтое Дерево! Ты делаешь мне больно.

— Больно! — Вэл-юу сверкает глазами. — Да ты хоть знаешь, что это такое? Я каждый день смотрю на неё! А ты… Ты улыбаешься ей! Ты жалеешь её! Вот это больно!

Вэл-юу отталкивает меня. Она и в самом деле очень злится.

— Ты узнаешь, что значит больно! — произносит женщина. — Я ношу твоего сына! Знай, он твой! Но ты не сможешь растить его вместе со мной! Я никогда не соглашусь быть твоей! Как бы ты не звал!

— Перестань! Неужели, ты бы хотела себе мужчину, который способен оставить женщину на съедение львам? Разве это хорошо?

— Мне нет дела до неё!

— Ты просто очень злишься на меня.

— Да! Я ненавижу тебя!

— Врёшь!

— Нет! — выдыхает женщина. — Не вру!

Разговаривать дальше сейчас бесполезно. Надо дать ей время успокоиться.

— Вытри слёзы и иди к стоянке. Здесь опасно бродить в одиночестве.

— Оставь меня! Я сама знаю, как поступать! Иди к своей женщине! А я теперь — чужая!

Характер у Жёлтого Дерева куда твёрже, чем у Шумящей Воды, и пороть её нельзя, хоть и очень хочется, если она и вправду носит ребёнка.

— Ты сама так решила, — говорю негромко. — Но знай — я не отказывался от своих слов и никогда не лгал тебе.

Вэл-юу молчит и отворачивается. Мне надоедает её уговаривать.

— Или ты сейчас сама пойдёшь впереди, или я отведу тебя. Перестань, Жёлтое Дерево. Ты можешь ненавидеть меня, но не ходи в одиночестве. Твоим детям будет плохо, если их мать съедят кровавые звери. Не глупи. Возвращайся к стоянке.

— Мне надо собрать ягоды, — нехотя отвечает женщина. — Нельзя вернуться с полупустым коробом. Каждый поймёт, что я ходила не за ними.

— Собирай. Я подожду тебя.

Вэл-юу ничего не отвечает, но уже не прогоняет меня, принимаясь обрывать ягоды. Я наклоняю ветки, чтобы ей было удобнее добраться до спелых «черешен», и женщина принимает мою помощь.

Потом мы идём по тропинке и расстаёмся уже совсем неподалёку от стоянки.

— Больше не ищи встречи со мной, — проговаривает Вэл-юу. — Я теперь чужая.

Лес выходил на равнину длинным клином, справа от которого тянулся узкий глубокий овраг, едва укрытый низеньким кустарником. Он шёл почти перпендикулярно к лесу, и представлял собой хорошую природную ловушку.