Пятнистый (СИ) - Камнев Валерий - Страница 20

— Ты решишься уйти из-за неё? — Грынк просто ошарашен. Он глядит, будто я окончательно рехнулся. Впрочем, примерно так это и выглядит с его стороны.

— Я не хочу уходить. Разреши мне оставить женщину. Она не принесёт мне позора своим поведением.

— Она принесёт его своим обликом! И не только тебе, а всему племени! Ты хоть понимаешь, о чём просишь?

— Я не могу изменить её лицо. Я бы отдал эту шкуру, лишь бы вернуть красоту Искре, но ни люди ни духи не способны на это. Мне придётся всегда видеть её такой. Но иногда нужно поступать, как подобает мужчинам, и держать слово. Я перестану уважать себя, если поступлю иначе.

Слышащий молча изучает меня. Наверное, он хочет решить, действительно ли у меня хватит глупости уйти. Стоит ему сказать слово, и обратно его уже не забрать. Я вижу, насколько вождю хочется избавиться от Искры, но потерять хорошего охотника он не желает. Убыток больше, чем возможный вред от женщины.

— Хорошо, — выдыхает Грынк. — Я разрешаю тебе взять её. Она станет одной из нас. Сейчас мы выйдем отсюда, и я проведу обряд. Но помни — потом ты не сможешь прогнать её без причины. Когда она перешагнёт огонь, то станет твоей женщиной.

— Что я должен делать?

— Если бы ты брал девушку, то добыл бы оленя и устроил пир. Но когда берут вдову, можно не устраивать его. Твоя женщина сойдёт за вдову. Весёлого пира не получится. Кто-нибудь обязательно испортит его. Лучше не делать.

— Я тоже так думаю.

— Знай, ты сам лишаешь себя радости. Ты очень упрям. И ещё — теперь Пятнистый твой дух-покровитель. Ты больше не можешь охотиться на него.

— Да, я понимаю.

— Тогда пойдём.

Грынк порылся в свёртке, отыскав пучки трав, прихватил набор для добывания огня, и ещё раз взглянув на меня со скорбью, поманил к выходу.

Как видно, пучки трав в его руках были женщинам хорошо знакомы, и раздались громкие перешёптывания. Похоже, решение вождя их шокировало.

— Подойди! — повелительно рявкнул Грынк, обращаясь к Искре, и та зашагала к нам, положив оружие на землю.

— Пятнистый решил сделать тебя своей женщиной! Что ты можешь сказать?

— Я рада этому, — едва понятно ответила Искра. Её губы дрожали и не слушались.

— Безносая не может быть чьей-то женщиной! — раздался возмущённый голос Рождённой Весной. — Мы не примем её!

Загудел хор одобрительных голосов. Женщина-Облако, Земля, Нить и Добрая всецело согласны с ней. Остальные молчали, опасаясь спорить с вождём, но были такого же мнения. Даже собственная жена не одобряла решение вождя.

— Молчать! — прогремел Слышащий. — Если ты ещё раз откроешь рот, чтобы ослушаться, то я прикажу Тапиру взять палку и крепко побить тебя!

При этих словах я чуть не рассмеялся, как, наверное, и большинство присутствующих. Представить Тапира, колотящего палкой собственную мать, было совершенно невозможно. А вот наоборот — вполне.

— А если он станет жалеть тебя, то я сам займусь этим! — Слышащий похоже разозлился не на шутку. — Хромой Бык был слишком мягок с тобой! Но я научу тебя послушанию!

Рождённая Весной притихла. Она хорошо поняла, что Грынк действительно зол. Вождя взбесило ещё моё упрямство, а уж женские протесты стали последней каплей.

Искра вообще не знала, куда деваться. Но вождю, скорее всего, хотелось как можно скорее разделаться с обрядом, и торжественно устроившись на земле, он подал знак Мыр-ин принести хворост.

Сегодня вождь развёл огонь ещё проворней обычного. Небольшой костерок затрещал, и поднявшись на ноги, Слышащий поджёг пучки сушёных трав.

Он окурил ими Искру с ног до головы, и только чудом она не закашлялась от едкого дыма.

— Твоё имя — Искра! Теперь ты одна из нас! — сурово и неохотно заявил вождь.

Потом Грынк проделал призывный жест, и я подошёл к нему.

— Ступай, Пятнистый, и веди за собой свою женщину! Пусть духи благоволят твоему крову и даруют тебе только сыновей!

Я делаю широкий шаг через костёр и подаю Искре руку, помогая перейти ко мне. Она перешагивает, и я осторожно обнимаю её, чувствуя, как женщина дрожит с ног до головы.

Только сейчас, немного успокоившись, замечаю возмущённое лицо Шумящей Воды и просто невыразимый гнев на красивом личике Жёлтого Дерева.

— Пойдём, — негромко говорю Искре. — Пойдём в наше жилище. Надо отдохнуть.

Собираю оружие, и ко мне подходит недовольный Камень:

— Ты не взял меня с собой! — возмущённо говорит он. — На такую хорошую охоту! Ты даже не сказал, что пойдёшь!

— Я не мог позвать тебя, друг. Ты смотрел за Шумящей Водой. Знай, мне очень жаль, что тебя не было рядом. Но мы ещё пойдём на охоту, Камень.

— Ты теперь не пойдёшь на Пятнистого!

— Тогда я не догадывался об этом. Иначе бы подождал тебя. Но ведь мы можем убить льва. Это тоже почётно.

— Лев, — хмурится Камень. — Да, он сильный. Но я всё равно зол на тебя.

— Если бы нас обоих сожрал Пятнистый, то некому было бы заботиться о Шумящей Воде. Ты знаешь, почему я так поступил.

— Клятва, — неохотно кивает охотник. — Пора Шумящей Воде найти новую семью. Ты сделал так, чтобы ничто не могло тебе помешать. Теперь я понял. Ты взял шкуру не ради женщины.

— Я знал, что ты догадаешься.

Камень ухмыльнулся:

— Я помню тебя лучше, чем ты сам.

— Так и есть.

— Хорошая добыча! — охотник разглядывает шкуру. — Очень большой. Ты обязательно должен рассказать, как его убил!

— Обязательно расскажу. Но сейчас я хочу есть и спать.

— Надо добыть оленя! — возражает Камень. — Ты взял женщину, значит нужно идти на охоту. Ты обязательно должен убить оленя, и вы вместе съедите его сердце! Тогда вы станете жить хорошо.

Искра стоит за моей спиной и внимательно слушает охотника. Этот обычай ей точно понравился.

Хочешь не хочешь, а надо идти. Камень всё равно не отстанет. Хорошо, что он не держит обиду за мой уход. Надо сходить с ним на охоту, чтобы не поссориться. Да и Искре будет приятно, что я проведу ритуал, как полагается.

Та-шиа уже рядом, но недовольно молчит. Никаких поздравлений с трофеем и тому подобного. В первый раз мне хочется по-настоящему выпороть её хворостиной.

— Шумящая Вода — это Искра, моя новая женщина. Ты покажешь ей наше жилище и поможешь устроиться в нём.

— Наше жилище пустовало. Я жила у Колючки, как ты велел.

— А теперь не будешь. Я вернулся.

— Ты пойдёшь с моей сестрой. Она тебе всё покажет, — оборачиваюсь к Искре. — Я скоро вернусь. Я должен добыть оленя.

Искре очень не хочется, чтобы я уходил, но возражать против обычая не решается. Набрасываю на неё шкуру, и отправляю в сопровождении недовольной Та-шиа. Сам же беру лук, стрелы и копьё, ожидая, пока соберётся Камень.

Вот теперь охотники, толпившиеся во время нашего с Искрой обряда вокруг Твёрдой Руки, подходят ко мне, поздравляя с добытой шкурой и новым именем. Бойкота со стороны мужского населения стоянки мне не видать, как я опасался. Моя выходка с Искрой воспринимается ими как досадная блажь, но не более.

— Ты вернулся! — усмехается Видящий Тень. — И всё же принёс шкуру! Но куда ты опять собираешься идти?

— Мне нужен олень.

— Сердце… — понимающе кивает охотник. — Но вокруг стоянки оленей теперь мало. Ты можешь пробродить до темноты и не добыть ни одного.

— Придётся найти раньше, — улыбаюсь. — Мои ноги слишком устали.

— Олень, — вдруг раздаётся голос Волчьего Человека. — Это хорошо. Ты желаешь поступить согласно обычаю. Я тоже хочу соблюсти его. Когда сыновья возвращаются с охоты на кровавого зверя, то отцы добывают быка и готовят особый пир, подтверждая, что дети стали настоящими мужчинами. Твёрдая Рука вернулся со шкурой Пятнистого и ты вернулся с ней. Ты мне почти-сын, хоть и ушёл из-под моего крова, и я хочу дать пир в честь вашей охоты. Ты придёшь?

Отказаться в любом случае нельзя. Это будет расценено как оскорбление. Потому отвечаю:

— Ты мой почти-отец! Как я могу не прийти на твой зов? Это большая честь для меня.

Волчий Человек одобрительно кивает. Похоже, он действительно гордится мной, или же настолько искусно играет роль доброго дядюшки, что я не могу распознать подвоха.