Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти - Рой Олег - Страница 4

После того как Ильзе обыскали, ее отправили в одиночную камеру, расположенную в полуподвальном помещении. Было ли так специально задумано или нет, но единственное окно в ней оказалось наглухо заколочено досками, отчего внутри постоянно царил гнетущий полумрак. Тусклая лампочка под самым потолком была забрана в металлическую сетку и едва мерцала, привлекая внимание одинокого мотылька, непонятно каким образом очутившегося в этих стылых застенках.

Новое обиталище Ильзе представляло собой крохотную каморку с цементным полом и серыми стенами, которые были насквозь пропитаны затхлым воздухом. Кроме вмонтированной в пол железной кровати, покрытой заплесневелым тряпьем, внутри больше ничего не было. В качестве отхожего места в углу стояло обычное ведро, которое менялось раз в день.

Ильзе села на койку. Внутри, словно ядовитый цветок, быстро разрастались лепестки паники, заставляя смерзаться кровь в сосудах. Глаза повлажнели, и она торопливо вытерла их. Те, кто придет за ней, чтобы отвести на допрос, не должны видеть слезы. Она выдержит.

«По крайней мере, я верю в то, что я выдержу, – подумала Ильзе. – Но вот что будет с Карлом?! Он ведь совершенно ни при чем! А вдруг его будут пытать?!»

Штебе не питала особых иллюзий насчет своей участи и мысленно готовилась к худшему. Тот, кто оказался в застенках гестапо, вряд ли уже вернется обратно. А если и вернется, этот человек уже никогда не будет тем, кем он был до ареста. Ильзе вспомнила едкие слова офицера о том, что пальто ей больше не понадобится, и вздохнула.

Где она могла проколоться?!

И прокололась ли вообще? А может, взяли кого-то из ее агентов, и тот под пытками выдал информацию о ней?

«Ведь обыск у меня дома ничего не дал, – размышляла она. – Но нас все равно арестовали. Значит, какая-то информация у тайной полиции на меня все же есть…»

Перед тем как отправить Ильзе в камеру, надзиратель обыскал ее. Он забрал часы и браслет с кольцом, но почему-то не обратил внимания на золотую цепочку на шее задержанной. Улучив момент, первым делом Ильзе сняла ее, спрятав в чулок.

Она не знала, сколько прошло времени, так как в камере тоже часов не было. Но почему-то Ильзе полагала, что ее допрос состоится немедленно. Иначе зачем срывать праздничное мероприятие, выгоняя всех гостей и притаскивая ее сюда вместе с Карлом?!

Впрочем, задержке с допросом могло быть объяснение. Штебе как-то слышала про подобный прием следствия – арестованных специально держали в неведении, чтобы сломить их психологически. Спустя пару суток нахождения в камере арестант как личность будет морально раздавлен. А если его еще лишить воды и пищи, то он подпишет что угодно, хоть признается в покушении на самого Гитлера…

А может, прошло всего несколько минут?

Как бы то ни было, Ильзе будет думать о хорошем. Однажды мама ей сказала, что все, что происходит с людьми, задумано небесами. Ничего просто так не случается. Иными словами, Бог не по силам испытаний не дает. Значит, ей суждено пройти испытание, которое уготовила ей судьба.

«Это мой мост. И я пройду его полностью, до конца».

Стресс и переживания за Карла настолько измотали Ильзе, что она прилегла на жесткую койку, прикрыв веки.

Она вспоминала молодость. Свои первые дни в издательстве «Берлинер Тагеблатт» [6], где она встретила Рудольфа Гернштадта, свою первую любовь. И если бы не крутые повороты судьбы, а также сложившаяся обстановка в Германии, сегодня за праздничным столом вместо Карла сидел бы он…

В те далекие годы ей казалось, что все дороги жизни перед ней открыты, стоило лишь сделать правильный выбор. Ильзе тогда едва исполнилось двадцать два года, но она активно интересовалась политикой, состояла в группе революционной немецкой молодежи и была преисполнена дерзких и амбициозных планов.

Найти подходящую работу в то непредсказуемое и тревожное время, когда шло неуклонное сокращение промышленного производства и уровень безработицы только на официальном уровне достигал четырех с половиной миллионов граждан, было весьма непросто. Но Ильзе это удалось – ее взяли в крупнейшую газету либеральной направленности «Берлинер Тагеблатт» на должность секретаря главного редактора, кресло которого занимал Теодор Вольф, выдающийся писатель и критик.

Следовало отметить, что воскресные передовицы этой газеты пользовались огромным успехом у читателей не только в Германии, но и в других европейских странах. «Берлинер Тагеблатт» с удовольствием читали как дипломаты и политические деятели, так и промышленники, и даже военные. Вольф пользовался заслуженным авторитетом среди редакторов других газет и журналистов.

Впоследствии между Ильзе и Вольфом сложились прекрасные рабочие отношения, и главный редактор часто помогал своему юному секретарю в трудные минуты.

Ежедневные обязанности Штебе были несложными и однообразными, и со временем девушка начала понимать, что ей нужно что-то иное, где можно проявить себя творчески, а не сидеть на одном стуле, выполняя надоевшую механическую работу.

Ее размеренная и спокойная жизнь была внезапно нарушена, когда она встретила Рудольфа Гернштадта – корреспондента и экономического обозревателя газеты. Увидев его впервые в коридоре издательства, Ильзе невольно проводила молодого мужчину любопытным взглядом, и это было неудивительно. Высокий, широкоплечий и статный, с густой шапкой волос и волевым лицом, он нередко заставлял учащенно биться сердца у представительниц прекрасного пола.

Он и Ильзе быстро познакомились, и они не скрывали взаимных симпатий друг к другу, хотя Рудольф был старше ее на восемь лет. У них нашлось много общего, включая единство в политических взглядах, что в конечном счете окончательно определило дальнейшую судьбу Ильзе.

Рудольф родился в Верхнесилезском промышленном округе, в городе Глейвиц. Его отец был успешным адвокатом, а семья имела еврейские корни из мелкой буржуазии. Окончив гуманитарную гимназию, Рудольф отправился на учебу в Берлин. Его отец мечтал, чтобы Рудольф занялся юриспруденцией и пошел по его стопам, построив карьеру адвоката.

Но молодой и амбициозный Гернштадт продержался в университете всего один год. Он не связывал свое будущее с адвокатской деятельностью, из-за чего раздосадованный отец отправил своего упрямого сына в Краппитцу, где Рудольф учился и работал в качестве бухгалтера-кассира на заводе.

Общение с рабочими показало, насколько остро в то время стояли социальные вопросы трудящихся. Молодой Гернштадт пытался разобраться в причинах проблем, беспокоивших простых немцев, при этом активно участвуя в различных рабочих движениях. С этого момента Рудольф начал проявлять интерес к журналистике, где впоследствии достиг значительных успехов.

Устроившись в газету «Берлинер Тагеблатт», он успешно выдержал испытательный срок и стал полноценным работником редакции. Рудольф не скрывал своих коммунистических убеждений, его умение дискутировать, оперируя неопровержимыми аргументами и историческими фактами, а также доказывать свою точку зрения очаровало молодую Ильзе.

Тогда она еще не знала, что Рудольф работает на советскую разведку, хотя изредка он просил ее составить какой-нибудь материал якобы для очередной статьи. К поручениям нового друга Штебе подходила с максимальной ответственностью, выполняя их в кратчайшие сроки.

Ильзе прекрасно помнила тот теплый майский вечер, когда Рудольф позвал ее на прогулку.

– Хочу на Музейный остров [7], – заявила она, обрадовавшись предложению. – Ты ведь не против?

– Конечно, нет, – улыбнулся Рудольф. – Мы можем потом прогуляться по набережной Шпрее.

Они шли, держась за руки, словно влюбленные подростки, а весенний ветер трепал их волосы, ласково обдувая радостные лица.