Надежды юношей питают (СИ) - WISE Владислав - Страница 1

2025 год. Москва.

Московский офис «Газпрома».

Поезд Москва-Пекин

Утром 14 апреля в кабинет, где Андрей и трое его коллег обсуждали последние новости с Ближнего Востока, заглянула Тонечка — эффектная секретарша шефа.

— Андрей Семёнович, — обратилась она к Андрею, — звонили от господина Шапошника. Он желает вас видеть. Просил быть к одиннадцати.

У Андрея среди молодых сотрудниц офиса была стойкая репутация неприступного приза, потому что его обходительность и подчёркнутая вежливость никогда не переходили очерченных им самим границ и не выливались в интрижки с сотрудницами. Руководство также не приветствовало излишнюю близость между сотрудниками.

Пожалуй, единственным исключением стало близкое знакомство Андрея с китаянкой — переводчицей из делегации Китайской национальной нефтегазовой корпорации. И то инициатива исходила скорее от китаянки, которой её руководство поручило перевести подготовленный Андреем документ, и поэтому интерес с её стороны был скорее техническим, чем личным.

Холостой тридцатипятилетний мужчина, Андрей был одним из лучших аналитиков компании, весьма ценился руководством. Хорош собой: стройный, тренированный. Бывший спортсмен, который сохранил форму и имел фигуру — одно загляденье. У него была своя квартира в центре Москвы, своя машина — одна из новых моделей японского автопрома, своя дача в «Бекетово Парк» — тщательно охраняемом дачном посёлке для весьма небедных людей.

Ровно в одиннадцать, приветливо поздоровавшись с двумя миловидными секретаршами господина Шапошника — одного из замов господина Миттера, главы «Газпрома», — Андрей вошёл в кабинет того, от кого в немалой степени зависело его будущее.

Ни для кого в компании не было секретом, что Шапошник благоволил Андрею, порой даже покровительствовал, когда подготовленные Андреем аналитические записки в чём-то расходились с мнением руководства компании. Как-то даже пикировался по этому поводу с самим Миттером. К чести Андрея, следует отметить, что он практически никогда не обманывал доверия шефа.

Единственным отступлением между ними в сторону неформальных отношений была игра в шахматы по выходным, когда оба не были заняты рабочими вопросами. Но даже при этом они порой обсуждали какие-то производственные темы, рассчитывая решение производственных вопросов как некую шахматную партию.

Войдя в кабинет уверенной походкой крепко стоящего на ногах человека, Андрей поздоровался. Присаживаться на стул (два десятка которых стояли вокруг стола для совещаний) без приглашения хозяина кабинета не стал: раз не приглашали, не стоит проявлять инициативу. Он знал, что Шапошник, несмотря на внешнюю простоту и демократичность в отношениях с подчинёнными, фамильярности не любил и не прощал.

— Наши китайские партнёры, — по-деловому, в свойственной ему манере, без лишней словесной шелухи, начал Шапошник, — просят прислать к ним аналитиков, чтобы совместными усилиями определиться с перспективами дальнейшего сотрудничества по вопросам поставки нефти в КНР и подготовить проект нового договора между нашими компаниями. Для работы с партнёрами руководство выбрало вас, Андрей Семёнович, и Петра Сергеевича Кузнецова из торгового отдела. Двадцатого числа вас ждут в Пекине. Вопросы?

— Их нет!

— Подготовьте с Кузнецовым наши предложения по проекту нового договора. Завтра ожидаю эти документы у себя на столе!

Далее последовал жест руководителя, разрешающий подчинённому покинуть его кабинет.

Андрей сдержанно поклонился в знак прощания и вышел из кабинета Шапошника. Попрощался с секретаршами. Те проводили Андрея заинтересованными взглядами и начали обсуждать друг с другом ушедшего мужчину.

На выходе из офиса Андрея Семёновича уже ждал Пётр Сергеевич Кузнецов, сотрудник отдела торговли «Газпрома», также занимавшийся аналитикой — то есть изучением ситуации на мировом рынке газа и нефти для рекомендации руководству, в каких конфигурациях и с какими партнёрами стоит развивать бизнес, а в каких лучше не торопиться.

Блондин среднего роста. Тридцать два года. Он неплохо смотрелся в своём костюме от Gucci. Многие из проходивших мимо женщин и девушек заглядывались на Петра Сергеевича, несмотря на его животик.

Андрей Семёнович, который не просто хорошо знал Петра Сергеевича, но даже дружил с ним после двух совместных командировок в Европу, подошёл к Кузнецову.

— Опять вместе, — улыбнулся тот.

— Опять, — подтвердил, широко улыбаясь, Андрей. — Пекин. Отдохнём. Посмотрим местные достопримечательности.

— Если получится, — вздохнул Пётр.

— Проблемы?

— Ещё какие. Ты как, к себе? Идём, провожу. По дороге поговорим.

— Короче, Андрей, — начал Пётр, когда они отошли достаточно далеко от здания центрального офиса, где всё прослушивалось и где их могли слышать сотрудники безопасности «Газпрома», — в последнее время дела у компании неважные. Так, если в 2023 году мы поставили в Европу почти двести миллиардов кубических метров газа, то уже за первые полгода 2024 года — всего шестнадцать с половиной миллиардов. А за январь — апрель этого года — менее шести миллиардов.

— Ни черта себе! — ругнулся Андрей.

— Ты же помнишь, чем закончились переговоры с Китаем по второй трубе для поставки газа в КНР?

— Помню, — вздохнул Андрей, — провалом.

— Теперь ты понимаешь, как много зависит от нас с тобой. Договоримся с китайцами о поставках нефти — компания воспрянет. Провалимся… сам понимаешь.

— Да, тут, похоже, точно будет не до отдыха. Что начальство?

— Требует, чтобы мы не позднее двадцатого были в Пекине. Я уже и билеты на завтра заказал. Выезжаем с Ярославского вокзала в час ночи.

— А почему не самолётом? Это же шесть суток в пути?

— Нет уж. После того как мне брат рассказал, как легко падают на землю самолёты с неудобными пассажирами, я уж лучше поездом. Ты уверен, что конкуренты, узнав о нашей миссии, не подсуетятся, и самолёт, на котором мы будем лететь, не разобьётся, спикировав этак с высоты шести-восьми километров вниз?

— Да, — признал Андрей Семёнович, — действительно, поезд дольше, но надёжнее…

Благо что оба уже прорабатывали вопросы договорной компании с китайцами, и поэтому составление аналитической записки для Шапошника отняло всего каких-то пару часов. Сборы в командировку также не отняли много времени, потому что привычные к особому ритму работы и командировкам приятели держали наготове «тревожные чемоданчики».

16-го в полночь Андрей Семёнович Кошкин и Пётр Сергеевич Кузнецов расположились в рассчитанном на двоих СВ купе поезда «Москва — Пекин», разложив свои вещи. Поезд тронулся по расписанию. Андрей и Пётр переоделись в спортивные костюмы, а при появлении проводницы попросили у неё чаю.

Полчаса поговорили о всяких пустяках и общих знакомых, и через час окончательно улеглись спать. Проснулись лишь тогда, когда поезд сделал остановку в Тюмени.

Весь следующий день они отдыхали. Смаковали любимое обоими «Бастардо» и «Хванчкару» (кстати, это предпочтение стало основой установления между ними приятельских отношений) и вели беседы о разном: о женщинах, природе, древнем китайском искусстве, знатоком которого был Пётр. Пётр радовался, что побывает в музеях Пекина, где воочию, а не как раньше — в интернете или книгах — увидит старинные произведения китайских мастеров. Обоим непринуждённое общение нравилось. О работе и мировых проблемах старались не говорить: последние перед поездкой дни на работе были похожи на мозговой штурм, и поэтому приятели, не сговариваясь, старались по максимуму отдохнуть.

Спать в тот день легли рано. Первую половину следующего дня опять отдыхали. Вкусно, под «Гурджаани», позавтракали в вагоне-ресторане во время остановки в Омске. После завтрака играли в шахматы (дорожный набор для таких случаев Андрей всегда возил с собой), отдыхали, вновь беседовали об искусстве Древнего Востока, старательно обходя проблемы политики и бизнеса.