Риск падения (ЛП) - Хименес Эбби - Страница 5

— Ты немного пугаешь.

— Правда? — она улыбнулась. — Спасибо.

— А зачем медвежий спрей? — спросил я. — Ну, вместо обычного перцового. Разве его вообще можно применять против людей?

— Формально — нельзя. Но мне всё равно. Медвежий спрей точнее. У него радиус действия сорок футов. А у перцового — всего десять (прим. переводчика: 10 против 3 метров).

— Мда. А ещё у тебя есть пистолет.

— ПистолетЫ, — поправила она.

— Сколько у тебя вообще оружия?

— Мы ведь только познакомились.

— Значит, много.

Она ковыряла трубочкой в стакане со льдом.

— ОЧЕНЬ МНОГО.

Я засмеялся.

А потом её улыбка вдруг померкла.

— Я должна защищать себя.

— От чего?

— Скорее от кого.

Я внимательно посмотрел на неё.

— Это бывший? Или…

— Нет, — она тяжело выдохнула. — Последние два года меня преследует клиент банка, где я раньше работала.

Я моргнул.

— У тебя есть запретительный приказ?

Она кивнула.

— Да. Вот только ему всё равно. И его очень трудно поймать.

— Поймать на чём? Что он делает?

— Ну, поначалу он просто часто приходил. Вёл себя странно, и просил, чтобы его обслуживала только я. Я и обслуживала — ведь это моя работа. Потом стал приходить не каждую неделю, а каждый день. Потом — несколько раз за день. А потом начались угрозы.

— Какого рода?

— Странные. Что я его истинная духовная жена, что я должна родить ему сыновей, что если он не может обладать мной — никто не сможет, — она поёжилась. — Мы запретили ему входить в здание, и на следующий день он ждал меня на парковке. Я уволилась. Но он появился и на другой моей работе. И на следующей. Он взломал мою машину, и делал там... мерзости, оставил отвратительное письмо с описанием того, как убьёт меня. Он узнал, где я живу. Рылся в моём мусоре…

— В твоём мусоре?

— Да. И это, кстати, не преступление, ты знал? Можно спокойно лазить по чужим отходам и собирать, например, катышки из сушилки. Абсолютно легально. Он дважды пытался пробраться в мою квартиру…

— Что?!

— Да. Именно поэтому я живу на втором этаже, хотя и боюсь высоты.

— А что происходит, когда ты вызываешь полицию?

Она пожала плечами.

— Обычно он успевает уйти до их приезда. Они не смогли доказать, что машина и письмо с угрозами — это его рук дело. Поймали только в последний раз, и то только потому, что сосед заметил, как он заглядывал в моё окно, и успел позвонить в полицию до того, как тот успел сбежать. Он вышел под залог уже на следующий день. Суд длился несколько месяцев, и в итоге ему дали всего неделю тюрьмы и условку.

— То есть он просто разгуливает на свободе? — невозмутимо спросил я.

— Именно. Они сказали, что бессильны, пока он не сделает что-то более серьёзное. Поэтому я и ношу с собой медвежий спрей.

На мгновение Шарлотта замолчала.

— Его зовут Джордж. Ему сорок два. И он разрушил мою жизнь.

Она улыбнулась, но улыбка не коснулась её глаз.

Я пристально посмотрел на неё.

— Я дам свой номер, — сказал я. — Если тебе понадобится моя помощь — позвони. Я приду быстрее полиции.

— Спасибо. Джон тоже очень помог. Мне пришлось съехать с последней квартиры, потому что Джордж снова меня нашёл. Эту квартиру Иззи сняла на своё имя. Надеюсь, на этот раз он меня не выследит.

— Господи, теперь понятно, почему она явилась сюда с битой…

— Обычно она приносит ту, на которой колючая проволока.

Я закашлялся от смеха.

Она смотрела в лёд в своём стакане.

— Я правда надеялась, что это будет последний переезд. За эти два года он уже пятый. Я даже не хочу вешать картины на стены. Не вижу в этом смысла.

Я посмотрел на наш вид с веранды.

— Понимаю. Когда всё кажется временным.

Совершенно другая ситуация, конечно, но я правда понимал. Мне тоже понадобилось время, чтобы начать вешать что-то на стены. А потом я понял — это моя жизнь, и пусть в ней будет что-то красивое перед глазами.

Я надул щёки.

— А я вот развёлся. Всё закончилось сегодня.

Она моргнула.

— Сегодня?

— Всё нормально, — сказал я, подняв руку. — Уже год прошёл. Я уже пережил это, так даже лучше. Хотя всё равно неприятно.

— Как долго вы были вместе? — спросила она.

— Три года. Два встречались, один были женаты. И почти всё это время она изменяла мне.

— Ай.

— Ага.

Шарлотта покачала головой.

— Я никогда не понимала людей, которые изменяют в отношениях.

— Хочешь услышать самое мерзкое?

— Да, конечно.

— Она изменяла мне со своим кузеном.

От удивления у неё даже рот открылся.

— Нееееет.

— Да. Познакомилась с ним через 23andMe¹¹.

— Она не…

— Клянусь богом, двоюродный брат. Когда я их застукал, они оба были в одинаковых фиолетовых футболках с семейного собрания, — сказал я сквозь соломинку.

— Да иди ты!

— Воссоединение семьи Пекер, 2023. С тем дятлом¹², ну, из мультфильма, прямо на груди.

Она не выдержала и расхохоталась.

— Прости, это не смешно…

— Нет, это чертовски смешно, — сказал я. — Тогда, конечно, не было. Но в ретроспективе? Я могу это оценить. Семейное сходство очень сильное. Они выглядят как родственники, что делает всё это ещё более пугающим.

Она умирала со смеху. Её смех заразил и меня.

Я никогда не смеялся над этим. Хотя определённо был в состоянии сделать это, ментально. В смысле, я уже пережил это. Но не возвращался к теме в новом, исцелённом состоянии ума, в котором находился сейчас. Это было своего рода освобождением — найти в этом юмор. Наконец-то.

— У них одна фамилия? — спросила она.

— Ага, — сказал я, щёлкнув языком.

— О, Сэт, — она закусила губу. — Ты после этого с кем-нибудь встречался?

— Нет. Я слишком боюсь. После инцеста сложно снова кому-то доверять.

Она хмыкнула.

— Прости. Тебе сегодня, видимо, нелегко.

Я пожал плечами.

— Вроде того. Я грущу, но не от того, что она ушла. То есть, сначала, конечно, грустил. Потом понял, что она не та, кем я её считал, что я жил во лжи, и на самом деле скучал по человеку, которого не существовало, если ты понимаешь, о чём я.

— Прекрасно понимаю.

— Теперь я просто тоскую по жизни, которой больше нет.

Она вздохнула.

— Я тоже.

— Мне не хватает человека, с которым можно было бы что-то делать. Для которого можно было бы что-то делать. Личные шутки.

— Сериалы, которые вы смотрели вместе, и теперь их нельзя смотреть друг без друга.

— Это моё любимое, — я сделал глоток кофе и поставил стакан на колено. — А теперь мне придётся задуматься о приложениях для знакомств.

Я поморщился.

— Приложения — это самое худшее.

— Честно говоря, я слишком интроверт. И вряд ли буду это делать.

— Может, ты встретишь кого-нибудь на работе?

Я наклонил голову, и посмотрел на неё.

— В моей сфере я общаюсь с непропорционально большим количеством мужчин. И деревьев. Много-много деревьев. Иногда кусты. Кустарники. Женщин не так уж и много.

Она рассмеялась.

— Три года. Миг для секвойи.

— Ну, если так посмотреть, то, наверное, это действительно не такая уж большая проблема, — я поставил стакан на ведро. — А ты чем занимаешься? — спросил я.

Она вздохнула.

— Я бухгалтер. Работаю из дома. И ненавижу это. Не бухгалтерию, она мне нравится. Работу из дома.

— Наверное, ты вынуждена, да? Из-за того парня.

— Да. Мне небезопасно иметь офис.

— Не знаю, что я делал бы, если бы не мог быть на природе.

— Ты постепенно сошёл бы с ума. Наверное. «Откуда мне знать» — и так говорит человек, который переживает именно это, занимается именно этим.

— Должно быть, тяжело работать из дома и даже не иметь хорошего места.

— Я пыталась обустроить балкон. Купила растения.

— И как?

— Скажем так — думаю, тебя не впечатлили бы мои навыки садовника.