Ненужная запасная жена драконьего канцлера (СИ) - Люцифер Юлий - Страница 34

Нет, не потому что была благородной.

Потому что отец тогда сказал: “Сэйра выдержит, а Лисса слишком впечатлительна”.

Я выдержала.

Так началось многое.

— Ты побледнела, — сказала Лисса.

— Вспомнила кое-что.

Она проследила мой взгляд к яблокам.

Поняла.

Ее лицо изменилось.

— Я должна была сказать тогда.

Мне не нужно было уточнять, о чем она.

— Да.

— Я боялась.

— Знаю.

Она села на край кровати, не приближаясь слишком сильно.

— Это не оправдание.

Я взяла чашку с чаем. Горячая. Простая. Без дорогих трав, без золотого ободка, без дворцовой безупречности.

— Нет. Но это правда.

Лисса кивнула.

— Отец хочет поговорить сразу.

— Конечно.

— Он боится, что Тальгарды потребуют назад выплаты по браку.

Вот и дом.

Вот и род.

Башня погасла, у меня на руке ожог от снятого браслета, а отец считает деньги.

Я поставила чашку.

— Пусть подождет в кабинете.

— Сэйра, ты можешь отдохнуть хотя бы час.

— Если я лягу сейчас, он успеет придумать, как говорить со мной не как с дочерью, а как с ущербом. Лучше сразу.

Лисса не нашла, что ответить.

В кабинет отца я вошла через полчаса. Марта хотела идти со мной, но я попросила ее остаться. Этот разговор был не для свидетелей. Не потому что семейный. Потому что некоторые вещи нужно сказать самой.

Кабинет почти не изменился.

Большой стол, потертая кожа кресла, шкафы с книгами и счетными книгами, карта пограничных земель на стене. Только бумаг стало больше, а серебряная чернильница, которую мать любила за форму листа, исчезла. Продали, наверное.

Северин стоял у окна.

Когда я вошла, он обернулся.

— Садись.

Я не села.

— Я постою.

Он помолчал, потом кивнул.

— Как ты?

— Вы спрашиваете о здоровье или положении?

Его лицо чуть дрогнуло.

— О тебе.

— Поздно, отец. Но попробую поверить.

Он отвел взгляд.

Вот так. Первый укол — и он уже устал. А я три года слушала леди Аурику, Драммонта, совет и молчание мужа.

— Я получил письмо от Лиссы, — сказал он. — Она требовала копию договора.

— Да.

— Нужно было написать мне.

— Чтобы вы успели согласовать ответ с теми, кто подписывал второй договор?

Он резко повернулся.

— Что ты имеешь в виду?

Я подошла к столу и положила перед ним копию, которую Тавин передал мне перед отъездом. Версия Лиорданов. Чистая. Без передачи дара.

Потом второй лист — архивная версия Драммонта, переписанная Агатой для меня. С пунктом о замещающем источнике.

Северин смотрел на документы долго.

Слишком долго.

— Я не видел второго.

Я закрыла глаза.

Как же я устала от этих слов.

— Вы хотя бы понимаете, как часто мужчины вокруг меня произносят это?

— Сэйра, я клянусь, в договоре, который я подписывал, не было передачи дара.

— Но вы знали, что мой дар нужен Тальгардам.

Он молчал.

— Отец.

— Да, — сказал он наконец. — Знал.

Вот она. Маленькая честность. Горькая, но хотя бы не пустая.

— Что именно вам сказали?

Северин сел. Не потому что устал. Потому что ему нужно было спрятать руки под столом.

— После исчезновения Виверны Сольвейн совет искал невесту с подходящей кровью. Нужен был род не слишком сильный политически, но с древней линией печатей. Лиорданы подходили. Твоя мать...

Он замолчал.

— Говорите.

— Твоя мать имела пепельное пламя. Это знали в храме и в старых архивах. Мне сказали, что твой дар поможет стабилизировать кровь канцлера и укрепит наш род. Что это почетный союз. Что ты будешь защищена, обеспечена, получишь положение, которого я не мог дать.

— И взамен они закрыли наши долги.

Он опустил голову.

— Да.

Просто да.

От этого почему-то стало легче. Не хорошо. Не мягко. Просто мир на секунду перестал притворяться.

— Сколько?

— Что?

— Сколько стоила моя защищенная жизнь?

— Сэйра...

— Сколько, отец?

Он назвал сумму.

Я даже не вздрогнула.

Она была большой.

Достаточно большой, чтобы починить крышу, выплатить жалование, сохранить земли и еще несколько лет делать вид, что род Лиордан не стоит на краю.

Достаточно маленькой для дома Тальгардов.

— Понятно.

— Я думал, это спасет тебя тоже.

Я посмотрела на него.

— От чего?

— От бедности. От брака хуже. От того, что стало с твоей матерью.

Вот теперь в комнате стало иначе.

Я медленно положила руку на спинку кресла.

— Что стало с моей матерью?

Северин побледнел.

— Ты знаешь, она умерла от болезни.

— Нет. Я знаю, что мне так говорили.

Он закрыл глаза.

— Я не должен был начинать.

— Поздно.

Он поднялся, прошел к шкафу, достал из нижнего ящика маленький сверток в старой синей ткани. Держал его так, будто ткань могла обжечь.

— Это осталось от Нимеи. Я должен был отдать тебе после свадьбы, но...

— Но?

— Потом ты стала Тальгард. И я решил, что лучше не тревожить.

Я взяла сверток.

Внутри были три письма, тонкая серебряная цепочка и маленькая пластина из темного металла с выжженным знаком пепельного пламени.

Пальцы онемели.

— Что это?

— Пластина допуска в нижний архив Семигорья. Нимея получила ее незадолго до смерти.

— До исчезновения, — поправила я.

Он не возразил.

Я подняла глаза.

— Вы знали, что она не просто умерла?

Северин сел обратно.

Сильно постаревший за несколько минут.

— Я знал, что ее забрали в храм после кризиса башен. Мне сказали, что она больна и лечение возможно только там. Потом пришло письмо о смерти. Тела не вернули.

— И вы поверили?

— Я хотел поверить.

Какая страшная фраза.

Иногда слабость звучит почти как признание в убийстве, даже если человек никого не убивал своими руками.

— Вы хотели поверить, когда отдали им меня тоже?

Он вздрогнул.

— Нет.

— Нет?

— Я не думал, что с тобой сделают то же. Клянусь. Мне сказали, после реформ печатей такого больше не бывает. Что Эйран Тальгард не допустит злоупотреблений. Что брак даст тебе положение, а не истощение.

— А вы спросили меня?

— Тебе было двадцать один.

— Я была совершеннолетней.

— Ты бы отказалась из гордости и погубила род.

Вот теперь он сказал правду до конца.

Не хотел, но сказал.

Я медленно кивнула.

— Значит, вы не спросили, потому что боялись моего ответа.

Он молчал.

Я взяла письма матери.

— Я останусь здесь ненадолго.

Северин поднял голову.

— Это твой дом.

— Нет.

Ему стало больно.

Я увидела.

И не стала смягчать.

— Это дом, где меня вырастили полезной. Не моей. Полезной. Я останусь, потому что мне нужно безопасное место до конца расследования. Стража Тавина останется у ворот. Марта будет распоряжаться моими комнатами. Лисса поможет с письмами. А вы больше не будете принимать решений от моего имени.

— Сэйра...

— Никогда.

Он опустил глаза.

— Хорошо.

Я направилась к двери, но остановилась.

— И еще. Если представители Тальгардов, Сольвейнов, Драммонта или государевой канцелярии обратятся к вам напрямую — вы передадите все мне. Не ответите. Не подпишете. Не примете “временное” решение ради спасения рода.

— Я понял.

— Нет, отец. Вы еще не поняли. Но хотя бы запомните.

Я вышла.

В коридоре было пусто. Только у дальнего окна стояла Лисса. Конечно, ждала.

— Ты слышала?

— Нет.

Она сказала это слишком быстро.

Я посмотрела на нее.

Лисса закрыла глаза.

— Часть. Прости.

Раньше я бы рассердилась.

Сейчас просто устала.

— Тогда знаешь, что делать.

— Письма поверенному, копии всех семейных документов, список долгов на момент твоего брака и после.

Я внимательно посмотрела на нее.

— Ты быстро учишься.