Теперь ты в армии (СИ) - Урусов Алексей - Страница 34

Подмосковье. Поместье графов Раевских.

Для знакомства с женихом внучки и его родителями, старшему поколению Раевских удалось выкроить целый день. После беседы и застолья, где будущие родственники смогли поближе познакомиться, решено было развеяться и прогуляться по поместью Раевских. На прогулке генерал Павел Николаевич и его жена Екатерина Николаевна дружно приглашали и молодёжь, и старшее поколение Гефтов бывать у них почаще: — Имение старинное, обустроенное, каждая тропка исхожена, каждый кустик на месте, грибы растут и ягоды, — приговаривала Екатерина Николаевна, ведя гостей по берегу небольшого озера.

Жена наследника, София Павловна, немного отстала и видя неподалёку Максима Раевского — одного из представителей младшей ветви рода Раевских, приветливо кивнула ему головой.

Он тут же приблизился и негромко заговорил: — София Павловна, я связался со штабом западной зоны локального пограничного конфликта, куда входят и морские пехотинцы. С учётом моего боевого опыта для меня есть несколько должностей в штабе. Если я сегодня однозначно сообщу о прибытии, то через трое суток буду назначен.

— Спасибо, Максим, — радостно улыбнулась жена наследника престола. — Езжай, я тебе уже говорила, что вместе с ещё двумя нашими родичами, твоя главная задача — защитить Андрея от неожиданностей. Он парень сильный и умный, но предвидеть удар исподтишка не может никто. Постарайтесь отследить, если вокруг него начнут твориться странные интриги или кто-то будет виться и тогда вы сами, или с моей помощью, сможете противостоять враждебным действиям. Ну, не мне вас учить, с вашим-то опытом.

— Всё сделаем, Ваше высочество, — так же негромко проговорил Максим и добавил: — Прямо сейчас позвоню, а уже ночью выеду.

— Хорошо, ты только осторожно и не подставляйся, — с заботой в голосе проговорила София. — А я здесь постараюсь организовать пару неприятных моментов для дядьёв императора, чтобы поумерить их пыл в стремлении влезать в дела императорской семьи и рода Раевских и вредить моему сыну.

Западная зона локального пограничного конфликта. Взводный опорный пункт.

К нашему опорнику мне вместе с сопровождением удалось вернуться под утро. Всем взводом двумя заходами разгружаем «таблетку», укладываем боеприпасы, и в ожидании атаки распределяемся по блиндажам, точнее — по кубрикам; это у сухопутных блиндажи, у нас-то однозначно — кубрики.

На рассвете артподготовки не последовало: солнце, как ему и положено по боевому расписанию, услышав крик «Подъём!» от дневального, взошло на востоке. Подождав ещё с полчаса Ходырев дал команду свистать всех наверх и приступать к началу «обычной вахты».

А ещё через пару часов появился польский грузовик с белым флагом, который остановился у подножия холма. Из него вышли два человека в белой одежде и замахали белым флагом.

— Тела хотят забрать. Это стандартная процедура, — сделал вывод взводный. — Пойду переговорю. Ты же польским хорошо владеешь? Сопроводишь? — обращается он ко мне.

— Так точно, товарищ младший лейтенант, — отвечаю я сразу на оба вопроса начальника. Вообще, очень удобный в армии язык: начальник может тебе минут десять высказывать свои мысли, попутно задавать вопросы и поругивать, ставить задачи и инструктировать как их выполнить; а ты потом такой: «Так точно!»; и всё — твоя часть «диалога» исчерпана.

Спускаемся… Внизу склона в три ряда лежат те, кто нас вчера штурмовал — пока я ездил с ранеными, оставшиеся матросы перенесли всех погибших вражеских солдат вниз. На мой вопрос зачем это сделали, Валентин Васильевич поясняет: — Обычно поляки быстро стараются забрать и похоронить. И нам это выгодно, и полякам. Нам не нужно, чтобы они здесь лежали и гнили, и чуть что — в нашу сторону вонь. И если бы они не забрали, то пришлось бы нам самим копать для них яму или в большие воронки закапывать. А так — вывезут и сами похоронят. А если бы они не вывезли и напали сегодня утром, то в гору к нашему опорнику лезли бы через наглядное пособие — семьдесят трупов тех, кто пытался нас атаковать вчера. И такая картина лучше всего действует на нервы атакующих, наглядно демонстрируя, что их ожидает.

Скользнув взглядом по мёртвым, выражаю недоумение: — Не очень они похожи на поляков; почти сплошь — негры и арабы.

Ходырев отвечает: — Сам удивляюсь. Обычно стандартные польские лица у погибших при нападениях. При атаке было не видно — все же в шлемах. Хотя меня изначально удивило, что атаки были не совсем обычными — слишком большое число атакующих, а вот оружие у них не очень, да и БТРы устаревшие. А когда вечером стали трупы убирать, оказалось, что большинство погибших — негры. Так что они такие же поляки, как моя бабушка — балерина. А моя бабушка, мамой клянусь, всю жизнь в поле проработала. Эх, как она умела виноград выращивать!

С поляками-парламентёрами, поджидавшими нас внизу, получился забавный разговор. Они сразу же начали косить под тупых: — Вчера одна из банд, орудующих в округе, напала на русские посты. Мы хотели бы забрать тела погибших и передать их родственникам, если они найдутся.

Взводный отвечает: — Я вижу искреннюю радость на ваших лицах от того, что нам удалось разгромить банду, терроризировавшую приграничное население. Тела можете забрать.

Обговорив технические подробности, возвращаемся к себе. Занимаемся восстановлением позиций, наблюдая как в подъезжающие грузовики грузят вчерашних «жолнежей», упакованных в чёрные пакеты.

Возвращаемся, Ходырев в штабном кубрике достаёт из ящика и протягивает мне винтовку: — Держи, твой трофей. Там, где ты указал перед отъездом, в кустах, был польский снайпер. Тело в ряд положили, а винтовку для тебя забрали. Я понимаю так, что это «ЧейТэкИнтервеншен», поляки их у американцев закупают. Я раньше её только на картинках видел.

Принимаю винтовку: — Выглядит эргономично. И красивая. Но тяжёлая, моя лучше…

В оставшиеся полторы недели на нашем участке линии соприкосновения было спокойно. Пара прилётов снарядов и беспилотников в день — не в счёт. Так что спали мы нормально, ну, конечно, кроме тех, кто вахту нёс. Да по вечерам Композитор и Спартанец закатывали для нас небольшие концерты, благо, гитара на опорнике был.

Глубокой ночью, передав опорный пункт второму взводу нашей роты, делаем короткий марш-бросок, садимся в «броню», бронетранспортёры мчатся в кромешной темноте, и я чувствую, как меня начинает накрывать волна расслабленности: всё-таки, даже и без боёв, напряжение на «точке» было постоянным. Особенно бдительными приходилось быть в ожидании «прилёта» какого-нибудь нового вида снаряда и ракеты, на которые слух еще не научился реагировать; и, конечно, прежде всего — подлян со стороны маленьких беспилотников: почти бесшумные, они подкрадывались по низинам и среди деревьев, и уже с близкого расстояния атаковали опорник.

Забавно, казалось бы: человек с суперневоенной профессией — будущий композитор Гриша Новиков — оказался во взводе самой востребованной фигурой: благодаря тонкому слуху и солидным «локаторам», украшавшим его голову, он задолго до всех остальных успевал расслышать летящие на нас вражеские беспилотники или снаряды. Когда он впервые проорал: «Полундра! В отсеки!», на него посмотрели с удивлением: в небе явно ничего слышно не было; но через несколько секунд усиливающийся свист расслышали и остальные, дружно бросившись в кубрики. Когда ещё парой «прилётов» его феноменальная дальнобойность по слуху подтвердилась, на Григория была возложена почётная обязанность — «слушать небо» и он получил право просто сидеть на бруствере в сторонке от всех остальных и задумчиво созерцать округу. Обычно он в это время набрасывал мелодии на листке, периодически поворачивая голову в дроноопасные направления. Сейчас Композитор, как и все, расслабился и мирно посапывал, немного припав к моему плечу: общались мы с ним часто и доверительно, сказывалось всё же, что мы вместе начали службу в учебном взводе.