Теперь ты в армии (СИ) - Урусов Алексей - Страница 17

— Ну что, — думаю про себя, — здравствуй, драка. Давно не встречались; я скучал. Как любит повторять в похожих ситуациях Леонид Курочкин: «Ёшки-макарошки: приплыли тапочки к дивану».

Вслух же говорю: — А доказательства борзоты мне предъявят? Или за них считается то, как я тебя сегодня на спарринге по рукопашной борьбе раскатал?

Вижу, сержант начинает краснеть. Он что, так легко заводится? Да и в энергетическом зрении видно, что он крайне зол.

— Ты и сейчас борзеешь и схлопочешь за это по полной, — он делает два шага ко мне, заносит руку для удара.

Этот дебил что, считает, что я буду стоять по стойке «смирно» и ждать его удара? Уклоняюсь и слегка толкаю его в сторону раковин. Толчка достаточно, чтобы он по инерции не сильно о неё ударился. Сержант опирается руками о зеркало, быстро разворачивается с явным намерением ударить меня ногой.

Отступаю на шаг, подхватываю его летящую ногу и дёргаю её вверх. Не удержавшись на кафельном полу, замок шлёпается на плитку копчиком, тапочки с него слетают.

Вижу, что два других сержанта из первого взвода бросаются ему на помощь. Успеваю поднять руки перед лицом и сказать: — Не надо!

Не поняли; не оценили мою миролюбивость, а может, нет у меня врожденного дара убеждения и не быть мне после окончания академии дипломатическим представителем России при ООН; сержанты принимают стойку для нападения, оказываются в шаге от меня. Резко ударяю одного в грудь, и он отлетает к стене; отшатнувшись, пропускаю второго, пробиваю его по печени, и он, падая, ударяется о раковину и выворачивает её.

Плохо дело. Как это прекратить? Где-то же должен быть дежурный командир взвода? Пока трое противников и один явно не желающий участвовать в побоище перегруппировываются, бросаю магический взгляд на казарму: вот он, офицер, спит в канцелярии. Как его разбудить? Не с сердцем же «играться»? О! Есть вариант: свожу его ногу, через две секунды отпускаю, и в магическом зрении вижу, как он буквально подскочил на кровати.

Трое сержантов, между тем, атакуют. По центру замок, двое других с флангов — поняли, что морпеха так просто не возьмёшь: нас мало, но мы в тельняшках!

Немного сдвигаюсь и пока тройка нападающих перестраивается, пробиваю ближнему, снова по печени. Он заваливается на бок. Замок пытается снова пробить ногой, но более аккуратно. А значит — и медленнее. Я тут же наношу ему удар ногой по туловищу и он, задрав ноги, отлетает к стене. Остался третий. Он немного пятится, ожидая, пока поднимутся его друзья. Я делаю на него обманный рывок, он отпрыгивает на два шага, я ещё раз дёргаюсь, снова отступает. Вот, уже достаточно. Подпрыгнув к нему, пробиваю в грудь и он, распахнув задницей дверь, вываливается на взлётку. Из первой двойки замок уже оклемался, второй, дважды словив по печени, ещё морщится, отступаю к углу, готовлюсь к следующему раунду. Вывалившийся в коридор заскакивает назад, видно в каком он разъярённом состоянии и вдвоём с замком они сейчас будут переть на меня, как британцы под Балаклавой, не считаясь с потерями.

Заскочивший в умывальник лейтенант орёт: — Морпехи, смирна! Отставить безобразия!

Москва. Кремль.

Дождавшись, когда внук сядет в кресло, император раскрыл папку: — Александр, адъютант запросил данные, минобороны предоставило справку; сейчас Андрей Первозванов находится в военном лагере под Таллином, где он в составе молодого пополнения проходит курс общевойсковой первоначальной подготовки, по окончании которой продолжит службу военным переводчиком либо в штабе Балтийского флота в Санкт-Петербурге, либо в штабе Западного военного округа в Риге.

Цесаревич молчал, и император кивнул ему: — Это всё.

— Спасибо. Понятно. По его местонахождению вопросов больше нет, — Саша согласно покивал головой.

— У тебя, видимо, какие-то другие вопросы есть? — спросил дед, закрывая папку.

— Не столько вопросы, сколько недоумение.

— Ну, озвучь. А мы с папой послушаем, — император откинулся в кресле и взглянул на сына, сидевшего напротив цесаревича.

— Я уже неоднократно пытался обратить внимание на непонятный подход к Андрею. У меня создаётся впечатление, что ты просто хочешь его прогнуть. С первой попытки он не прогнулся, и ты, призвав его в армию, таким образом пытаешься его наказать, удалив из Москвы и забрив на год в солдаты. Одновременно, конечно, поместив в штабную среду, где Андрей увидит трепетное отношение к монарху со стороны подданных и проникнется их пиететом. Если задумка такая, то обе эти цели достигнуты не будут. Более того, после возвращения Андрея в Москву, если он, конечно, не подпишет контракт и не останется в армии, ситуация в отношениях императорской семьи и Первозванова может даже ухудшиться.

— Вот как? — то ли удивился, то ли изобразил удивление император. — Аргументируй.

— Запросто. Он перед уездом заказал в монастыре, где воспитывался, два молебна: один о призываемых на службу в армию, а второй — благодарственный за то, что его призвали. И благословение получил. У него была мечта служить в армии, но мечта разрушилась, когда он не прошёл инициацию. И с недавнего времени он знает, кто виновник того, что у него не было инициации. И вот сейчас Бог услышал его молитвы и дал ему возможность с оружием в руках защищать народ и веру. В его мироощущении ты к призыву никакого отношения не имеешь — это воля Божья. Так что ты его не наказал — он о службе мечтал, и его мечта исполнилась. Если бы ты хотел, чтобы он был благодарен тебе, ты бы его пригласил или вызвал и сказал, что можешь исполнить его желание об армейской службе. Думаю, он бы с удовольствием призвался, но не сейчас, а через год, после второго курса академии и уже как младший лейтенант — у него же будет два курса вуза, при призыве в этом случае сразу присваивается офицерское звание. И если бы этот подарок он получил из твоих рук, то и благодарен был бы тебе. А относительно сегодняшней службы — не думаю, что он захотел бы уйти на службу этой осенью — у него несколько строек в разгаре и система управления новой собственностью не отработана, много структур в стадии формирования. Тот же приют он открыл буквально за неделю до призыва.

— О каком приюте речь? — император вопросительно сложил брови «домиком»

— Дедушка, — обратился к нему внук, — у Веры и Нади ты имена всех кукол знал. Если Андрей тоже твой внук, как ты можешь не знать, что он в конце лета открыл приют, где сейчас живут полторы сотни детей? Ты хочешь, чтобы он осознал, что ты его дед. Может быть, вначале ты попробуешь осознать, что он твой внук?

— Ну, и, продолжаю, относительно моих сомнений в благотворном влиянии генералитета на мировоззрение Андрея. Он достаточно взрослый и самостоятельный парень, с устоявшимися взглядами, в том числе и на людей. На его жизненном пути было немало аристократов, которые не стали для него авторитетами. Думаю, и среди генералов такие есть, или вообще их большинство. Так что мнение кого-то из тех, кого он будет презирать, вряд ли увеличит в его глазах свечение нимба над твоей головой. Конечно, я могу быть и не прав. Вернётся — увидим. Но год мы потеряем точно.

Когда император и наследник остались одни, они обсудили ещё несколько вопросов, а потом Николай Петрович вновь вернулся к Андрею: — У нас с тобой есть очень сильный ход, который Первозванова впечатлит. Не может не впечатлить. Помнишь, обсуждали вариант с Гефтами, но отложили до лучших времён. Сейчас мы как раз важные дела разгребли, можно на этой проблеме сосредоточиться. Так что вызывай их: и генерала Гефта, и молодого, Артур который.

Наследник согласно кивнул и добавил: — Там у нас ещё и из армии поступил доклад по боевому применению магических устройств типа СОВА-М, ну этих, магических аккумуляторов, «сфер оперативного восполнения и аккумуляции магии». Тоже зона ответственности Гефта, и сын его на подхвате был, методички разрабатывал и в целом где-то в теории магии отметился. Так что и это пойдёт до кучи.