Полет «Стрекозы» - Кунгурцев Дмитрий - Страница 1

© Д. Кунгурцев, 2026

© ООО «Евразийское литературное агентство», 2026

© П. Лосев, оформление, 2026

Кругом бардак. Годами не мытые стены, заплесневелые объедки на полу, щели в окнах, из которых постоянно сквозит. Мигающий свет одинокой лампочки на потолке: если на нее смотреть дольше минуты, того и гляди схватишь эпилептический припадок.

А чего ждать от комнаты в задрипанном отеле на Тау Носорога? За окном кутерьма, туда-сюда носятся аэромобили и гудят как ненормальные. Сквозь облако пыли, укрывшее город, с трудом пробиваются лучи местного солнца. О-Тун не хотел вспоминать, как очутился в этой дыре, – с тех пор как его выперли из КВС, все пошло наперекосяк. К синелицым в Космофлоте всегда относились плохо. Вот и ему, несмотря на прошлые заслуги, влепили «служебное несоответствие».

Будь проклята эта кровать – ноги не вытянуть, они упираются в заднюю спинку. Все здесь изготовлено людьми и для людей, а он слишком длинный и вообще не соответствует никаким стандартам. О-Тун сел, закрыл глаза и стиснул голову руками.

В последние дни ему пришлось туго. Он несколько раз ходил на Пристань, думал наняться на какой-нибудь звездолет. Но, едва завидев его, люди в ужасе махали руками, никто не хотел связываться с варваром-алкионцем. Какой из алкионца пилот? Ведро с тряпкой и то доверить страшно.

Он снял на последние деньги каморку в местном отеле и стал думать, как жить дальше. Может, завязать с Космосом да устроиться вышибалой в ту забегаловку на первом этаже? А что? Попроситься работать за еду и крышу над головой. О-Туну говорили, что его рожей только детей пугать, а чем местные забулдыги хуже детей? Другое дело, никто его на работу даже вышибалой не возьмет, потому что люди ненавидят алкионцев. Вчера в баре к нему обратился незнакомый человек. В отличие от других посетителей, он не воротил от синелицего нос, общался строго по делу и даже купил варвару выпить. Он сказал, что утром О-Тун найдет у себя в комнате чемодан, если согласится на условия работы. Алкионец ему не поверил. «Ричард Фляйшер, делегат Корпорации „Глобальные Перевозки“», – так назвался мужчина средних лет в строгом сером костюме. У него короткая стрижка, седые виски и пронзительный взгляд карих глаз.

«Мы изучили ваш послужной список. Жаль, что такие кадры пропадают напрасно».

О-Тун открыл глаза: перед кроватью стоял чемодан. Кожаный, новенький, со сверкающей хромированной ручкой и электронным замком. На прикроватной тумбе лежала ключ-карта. О-Тун незамедлительно приложил ее к замку. Раздался щелчок, и кожаное чудовище распахнуло свою пасть. Внутри лежали пачки наличности: свеженькие банкноты Содружества, поверх них в прозрачном пакете – инструкция, отпечатанная на суррогатной бумаге. Синелицый прочитал ее и решил, что его разыгрывают. О-Туна просили явиться на двадцать пятую взлетную площадку и найти малый звездолет класса «Стрекоза». В трюме лежит некий груз, который необходимо доставить в нужное место. О-Тун сразу понял: дело пахнет керосином. Никто в здравом уме не станет платить такие деньги за перевозку чего бы то ни было, тем более когда речь заходит о Корпорации «Глобальные Перевозки». О-Тун знал: они там мать родную готовы продать, лишь бы сэкономить.

Далее в инструкции говорилось следующее: нужно лететь на окраину системы Эпсилон Кита, на планету Гида, где их будет ждать контролер от Корпорации. Его следует взять на борт, он укажет, куда доставить груз. В конечной точке и произойдет окончательный расчет.

Что за груз лежит в трюме «Стрекозы», в инструкции не указывалось. И Фляйшер об этом не упоминал. О команде, с которой предстоит лететь, в инструкции также не говорилось ни слова.

«Корпорация „Глобальные Перевозки“ назначает Вас капитаном».

Странно, что они решили доверить корабль такому, как он. Во время службы в КВС алкионцу дали звание капитан-лейтенанта, и он имел полное право командовать экипажем небольшого звездолета. Как раз в то время Космофлот подавлял восстания на периферии, офицеров катастрофически не хватало, и в капитаны мог пробиться кто угодно. Правда, когда повстанцев наконец успокоили, сразу начались кадровые чистки и всех лишних из Космофлота выкинули. Чтоб у штабных вопросов не возникало. С другой стороны, это не флот, а Корпорация, а с ними алкионец никаких дел не имел. Кто знает, что у них на уме…

Синелицый незамедлительно покинул эту дыру, по ошибке названную отелем, и взял напрокат аэромобиль. Такси О-Тун благоразумно решил не вызывать: обычно водители, едва завидев его рожу, отказывались куда-либо ехать. С прокатом проще, здесь не нужно взаимодействовать с людьми: вносишь деньги, и робот-администратор выдает тебе ключ от летающей машины.

Звездную Пристань – огромный стальной блин, пять километров в диаметре, обустроили прямо в центре города. У этого нагромождения архитектурных уродств, конечно, имелось какое-то название, но алкионец его не запомнил. Он знал, что планета, на которой он очутился, зовется Тау Носорога–2, в честь звезды, вокруг которой она вращается. Остальное алкионца не волновало.

Пройдя идентификацию на входе, О-Тун прошагал на территорию. Огромная площадь была уставлена космическими кораблями: словно гордые утесы, они вздымались над людской толпой. О-Тун засмотрелся на катер, списанный из КВС. Тот стоял чуть в стороне, понуро опустив крылья. На его боку зияла страшная рана, оставленная чьей-то ракетой. Герб Космических Военных Сил на хвостовой части закрасили белой краской. Вокруг катера суетились портовые рабочие: они разбирали неповрежденные агрегаты. Алкионец уже хотел пройти мимо, но его окликнули:

– Эй, синяя морда! Ты чего это на себя напялил?

Черный мундир Армии Содружества без отличительных знаков, единственная вещь, доставшаяся алкионцу на память о многолетней службе. Имел ли он право носить форму после увольнения из доблестных рядов КВС и лишения всех регалий? Будь он человеком, безусловно, имел бы. Но у алкионцев вообще нет никаких прав. И каждая шавка старается об этом напомнить.

– Я к тебе обращаюсь, дикарь! – снова крикнул кто-то из толпы рабочих. – У кого ты украл этот мундир?

О-Тун хотел было пройти мимо, в поисках двадцать пятой площадки, но эти слова заставили его остановиться. Рабочие тем временем, увидав, что намечается веселье, стали подтягиваться поближе.

– Выйди, скажи мне в лицо. – Алкионцу решительно надоела эта мерзкая черта землян: бесконечно раздутое самомнение.

Испытать судьбу решил немолодой мужчина в синей робе. Он торчал в разверстой дыре в боку звездолета и орудовал плазменным резаком. Даже теперь, спрыгнув вниз и направляясь к синелицему, он не выпускал из рук свой инструмент.

– Я механик с линкора «Заря», – сказал он, встав в двух шагах от алкионца, – уволен со службы пять лет назад, но честь мундира для меня не пустой звук. Я в последний раз спрашиваю: где ты его украл?

О-Тун посмотрел на него своими страшенными глазищами и осклабился в нехорошей ухмылке. Детина, может, и служил механиком, но умом не блистал: китель О-Туну шили на заказ, с его ростом подобрать одежду на складах нереально. Он молча полез в нагрудный карман и извлек карточку КВС.

– Пилот? – механик с линкора «Заря» удивленно хлопал глазами. – Как же?..

– Бывший, – брякнул О-Тун. Само осознание того факта, что алкионец может служить в КВС, повергло детину в шок.