Божий одуванчик - Мадунц Александра "avrorova" - Страница 21

– Ну, не первым встречным, а ближайшим родственникам, – не согласилась я. – Внучка – это прямая наследница. А как иначе?

– И много эта внучка у нее появлялась? Нет, кто чаще бывал в квартире, тому она по совести и должна достаться. Вам то есть!

Зинаида Ивановна бросила на меня испытующий взгляд. Я пожала плечами, и та продолжила:

– Правду мне сказали, что свою часть наследства вы выбрали сами? Самое ценное, надеюсь?

– Ну, что вы, – сдержанно возразила я. – Просто Софья Александровна оставила мне на память кое-какие бумаги. Ничего особенного в них нет.

– Да? И что это за бумаги?

– Семейные фотографии и что-то вроде дневника.

– Да? – оживилась Зинаида Ивановна. – Дневник? Знаете, я так любила Софью Александровну. Помогала ей. Совершенно бескорыстно, просто как человек человеку. Вы ведь помните, правда?

– Да.

– Я бы так хотела почитать ее дневник. Вдруг там есть что-нибудь обо мне? Приятно было бы узнать, что мою помощь ценят. Потом я вам все верну в целости и сохранности.

– Простите, но это невозможно. Это все-таки личные записи. Если бы Софья Александровна хотела, чтобы вы их прочли, она бы сказала. О вас там фактически ничего.

– Фактически? – голос собеседницы дрогнул и изменился.

– Пара загадочных фраз и все. В основном там речь о других вещах. Вы уж извините.

Она извинила. Более того, даже не раскритиковала мою манеру заваривать чай, хоть я и чувствовала, что язык у нее так и чесался. Однако хорошенько обдумать подозрительный визит я не успела. Вскоре дверной звонок затрезвонил вновь!

Люба принесла пару астр и бутылку коньяка.

– Меня послал к вам Сережа, – без обиняков сообщила она. – И я решила – почему бы нет? Как раз пора бабушку помянуть. Не с ним же поминать, правда?

Я сварила кофе и наделала бутербродов. С этой свистопляской я почти забыла о том, что совсем недавно лишилась близкого человека. Софья Александровна эти дни словно была рядом со мной.

Мы выпили и закусили.

– Скажите, бабушка, наверное, рассказывала вам обо мне? Ругала?

– Нет, не ругала. Скорее удивлялась.

– Я и сама иной раз удивляюсь. Раньше понятно – молодая я была и глупая. А сейчас что? Привычка, скорее всего. Да и жаль мне его, честно говоря.

– Кого?

– Сережу. Он куда лучше, чем кажется посторонним. Его грубость – от застенчивости. Он по знаку зодиака скорпион и жалит прежде всего сам себя. Я не представляю, как бы он без меня жил. Перессорился бы со всеми.

Я вспомнила:

– Кстати, а зачем он вас ко мне послал?

– Узнать ваши планы. Все боится, что вы на наследство покуситесь. Да еще мучается, не продешевил ли он, отдав вам сверток. Свертком почему-то соседка наша интересуется. Та, которая вечно всех учит.

– Зинаида Ивановна.

– Да. Он с ней успел разругаться в пух и прах. Вы уж не обижайтесь на него, у него такой характер. Ему вечно все не так, но человек он безобидный. Несчастный человек. Давайте лучше еще за бабушку выпьем. Да будет земля ей пухом! И да перестанет она носить мерзавца, который ее убил!

– Да, – кивнула я. – Цветут липы, а она этого не знает. А ведь этот мерзавец, возможно, даже не поднимет на них голову. Ему они ни к чему.

И я взяла на руки Амишку, а тот лизнул меня в нос.

После ухода Любы я попыталась собраться с мыслями. Почему-то все вдруг захотели меня видеть. Не сговариваясь. Вряд ли у меня неожиданным образом возросло обаяние, телепатически приманив в дом гостей. Причины должны быть прозаичнее и проще. Им всем что-то от меня надо.

Начнем с Андрея. Неделю назад я приезжала к нему на дачу и пыталась расспросить о дне убийства. Выяснилось, что, судя по всему, он в этот день ездил в город, однако предпочел поездку скрыть. Скрыть не столько от меня, сколько от собственных уголовных дружков. Что дальше?

Андрей – тугодум. Сперва он с легким сердцем радовался освобождению от ненавистной шантажистки, а потом решил, что на ее место претендую я. Иначе зачем я к нему приставала? Вот он и решил откупиться от меня по налаженной схеме – с помощью автомобиля. Придумать что-нибудь новенькое он не в состоянии. И снова я прихожу к выводу, что Софью Александровну убил не он. Будь он убийцей, повторил бы свое последнее столь удачное действие – удар по голове, и я б лежала сейчас в морге или больнице. Он не стал бы возвращаться к старому, поскольку принадлежит к людям, для которых новая мысль полностью вытесняет все предыдущие, для двух сразу места в их голове не хватает. Разумеется, эти рассуждения – чистая психология, но меня они убеждают.

Теперь Зинаида Ивановна. Она проведала, что я получила бумаги Софьи Александровны, и подозревает, что в них есть что-то о ней. Я вздрогнула. Дернул же меня черт на это намекнуть! Если Зинаида Ивановна решит, что я стою на ее пути, она прикончит меня, не дрогнув. Раньше мне как-то не приходило в голову, что пакет, приведший к смерти Софьи Александровны, столь же небезопасен и для меня…

Впрочем, многие ли знают, где он? Чета Бурковых и все, кому те сообщат. Будем надеяться, сия чета не склонна к контактам с посторонними и никому, кроме соседки, тайны не раскрыла. И вообще, надо постараться не думать о том, что меня могут убить. Все равно не убережешься, а нервы испортишь. Я ведь никого не шантажирую – зачем меня убивать? Это уже будет излишняя предусмотрительность – прикончить шантажиста раньше, чем тот приступил к делу. Так и полгорода можно укокошить.

Вернемся лучше к Зинаиде Ивановне. Она заявилась проверить, в курсе я ее махинаций или нет. А я сдуру повела себя неопределенно, вместо того чтобы четко и однозначно изобразить недоразвитую кретинку. Однако сделанного не воротишь. Зинаида Ивановна не сказала мне сегодня ни одной гадости и, следовательно, меня боится. Я прямо паук в центре паутины – то она, то Андрей тихонько паутину трогают, а я тяну к себе. Только вопрос в другом. Согласуется ли ее приход с версией, что Софью Александровну убила именно она? Ну, по крайней мере, не противоречит. Ей потребовалось убедиться, что меня тоже следует убить. Или в том, что не следует. Для нее ведь убийство – не плевое дело, она не возьмется за него без необходимости и без определенных гарантий успеха. И вот я снова пришла к тому же, к чему раньше – способ ей не подходит. Она бы выбрала пищевое отравление или бытовую травму. Ударить по голове тяжелым предметом… конечно, Зинаида Ивановна сумела бы, но предпочла бы не рисковать.

Так, осталась Люба. И, разумеется, ее муж. Убила бы Люба Софью Александровну из-за квартиры? Никто меня не убедит, что да. Я с ней беседовала, я видела, как она смотрит, как ходит, как дышит… Она – не ангел, но бабушку из-за наследства не убьет. А Бурков? С ним сложнее. Однако такие, как он, любят страдать и не любят действовать. Он и ко мне-то зайти поручил жене, где уж ему самому пристукнуть старушку! Короче, как ни крути, а первый эшелон подозреваемых – фирма «Сириус» и ее загадочные N.

Я раскрыла тетрадь, чтобы подкорректировать собственные записи в свете последних сведений. Получилось следующее.

«Лерочка, секретарша.

Очень милая. Спит со всеми подряд. Особенно с Костиком и Лёней. А замуж собирается за Юрика. На этот счет есть фото. Простодушна, но себе на уме. Корыстна.

Могла ли она убить Софью Александровну?»

Вздохнув, я вывела: «Да». Лерочка нравилась мне необычайно, но я понимала, что соображения нравственности вряд ли ее остановят. Она сделает то, что сочтет для себя полезным, и возмутится, если ее осудят. За что осуждать – ей ведь было надо, понимаете, она ведь не просто так! Только вопрос на самом деле в другом. Надо ли было ей убивать Софью Александровну? Подвергалась ли Лерочка шантажу? Вряд ли. Чтобы быть шантажируемой, требуется иметь тайну, а в Лерочкиной способности хранить тайны я весьма сомневалась. Она была вся нараспашку, и если с кем спала, так не скрывала даже от жениха. И я закончила: «Могла, но ей незачем», – и перевернула страницу.