Божий одуванчик - Мадунц Александра "avrorova" - Страница 15

Усач неохотно отвел глаза от моей груди и обратился к Вите:

– Витек, а она справится? Хоть немного в программировании сечет? Или совсем ничего?

Я, не выдержав, возмущенно фыркнула, а Витя спокойно объяснил:

– Квалификация не ниже, чем у Димы. Только Дима еще в железе сечет, а она ноль. Но по железу мне этот месяц помощник не нужен, с железом я сам разберусь.

– То есть она годится? – уточнил усач, и я подумала, что секс для него сексом, а интересы дела все-таки главное. И это во всех отношениях хорошо.

Успокоившись по поводу моей профпригодности, он протянул мне руку:

– Костик. Директор.

– Надежда. Программист, – ответила я, неохотно пожимая руку. Терпеть не могу здороваться таким образом, особенно неизвестно с кем. Негигиенично и противно.

С трудом вырвав свою конечность из Костиных лап, я поняла, что он не собирается уходить.

– Ну, расскажи нам, откуда такие куколки берутся? Ты работаешь или студентка? Вот Юрик у нас, например, студент. На вечернем пашет. А днем здесь курьером. А ты?

– Работаю, но сейчас в отпуске.

Директор пододвинул свой стул ко мне, я отодвинулась. Снова пододвинул – я отодвинулась опять. А дальше стенка, и отступать уже некуда. Мой мозг судорожно заработал. Надо этого маньяка чем-нибудь отвлечь, а не то с первой же минуты мы войдем в конфликт, он меня вышвырнет, и миссию свою я благополучно завалю. Что делать?

– Вы котиков любите? – спросила я.

Что-то в нем такое было, что подсказывало: любит. А котики, они волшебные, они отвлекут от чего угодно.

Я уже успела установить привычную программу: кто-то для отдыха раскладывает пасьянсы, а я запускаю на экране кота, который непредсказуемым образом творит разные веселые безобразия.

Полюбоваться сбежались все. Еще бы – когда котик начал оглаживать усы ровно так, как делал это Костик, последний аж завизжал от восторга. А потом директор вместе с остальными удалился. Таким образом, опасный рубеж был преодолен мною без потерь.

– Понравился кот? – поинтересовалась я у Вити.

Он пожал плечами:

– Не вижу в нем смысла.

– А в нем нет смысла, – улыбнулась я. – В нем удовольствие.

– Удовольствие мешает работе. Будешь на него смотреть и отвлекаться.

– Мне лично не мешает, только взбадривает. И вообще, жалко его убирать. Все-таки живая тварь.

– Какая же живая? – удивился Витя. – Компьютерная.

– Ест? Ест. Спит? Спит. Даже в туалет ходит. Разве это не признаки живого существа?

– Ты шутишь? – заподозрил мой собеседник.

– Разве можно шутить на работе? – со звериной серьезностью парировала я. – Работе это мешает.

– В общем, да. Я думал об этом. Я вообще увлекаюсь психологией. В интернете сейчас столько интересной литературы по этим вопросам! Психологи пишут, что шутить даже полезно. Разумеется, если в меру. Я и сам иногда шучу.

– Сейчас? – с надеждой спросила я, вглядываясь ему в лицо.

– Почему сейчас? Я говорю с тобой серьезно. Ты же умная, и с тобой можно серьезно разговаривать. Ты ведь не Лерочка.

Я вздохнула. Печально, что единственный нормальный человек в конторе оказался без чувства юмора. Однако он же в этом не виноват! Зато специалист хороший.

– Надя, тебя Костик зовет, – всунула к нам голову Лерочка. – В кабинет.

К тому времени я так увлеклась одной задачей, что почти забыла о том, что я не в своем институте, а неизвестно где. В раздражении, что начальство всегда выбирает для вызова самый неподходящий момент, я протопала в кабинет. Едва дверь успела захлопнуться, Костик толкнул меня на диван и навалился сверху.

– Отстань, псих! – не на шутку разозлилась я, но тут же поняла, что он не слышит. Или не слушает. Короче, беседовать с ним бесполезно. Пока я буду разглагольствовать, от моей девичьей чести останутся рожки да ножки. Заорать на всю контору? Я бы с радостью, только в критических ситуациях у меня пропадает голос. Драться? Он настолько сильнее, что даже не заметит. В общем, разъяснять в данном случае дольше, чем сделать. Я взяла да укусила своего новоявленного начальника, не жалея челюстей.

Он отскочил, как ошпаренный. Я тоже. Мы стояли и пялились друг на друга, словно два барана, пока он неожиданно не начал смеяться. И смеялся он так искренне и заразительно, что почти сразу стала хохотать и я. Действительно, разве положение наше не комично? «У-у!» – выл в восторге Костик. «У-у!» – вторила ему я и, не в силах устоять на ногах, плюхнулась на многострадальный диван. Мой визави тоже не мог нормально стоять и прислонился к письменному столу. Вытирая слезы, он с трудом выдавил:

– Слушай, а если я тебе премию выдам? У-у! Не думай, я не скупой. Я много дам. Наличкой.

– Хоть золотом-бриллиантами, не поможет. – Я оказалась более способна к произнесению длинных фраз, хоть щеки и болели от смеха. – Раз я не хочу, значит, не хочу.

– Ладно, усек. У-у! Только если раздумаешь, дай знать, ладно? Не стесняйся. Как ты меня уела, а? У-у! А я-то!

Он снова прилег на стол, а я открыла дверь и, все еще продолжая хихикать, вышла. И тут я наткнулась на полный такой ненависти взгляд, что веселье мое мигом испарилось. Причем взгляд этот я почувствовала спиной. Его невозможно было не почувствовать, он прожигал насквозь.

Я обернулась. Светлана Петровна, сидя рядом с Михаилом Григорьевичем, что-то тихо и настойчиво ему втолковывала, тот недовольно кивал. И больше никого. Вернее, все были на местах, однако не там, откуда на меня только что вылилась страшная лавина ненависти. Светлана Петровна – Михаил Григорьевич. Кто из них? Скорее она… о господи, неужто она влюблена в этого маньяка? Наверное, она решила… а впрочем, что все они должны были решить? Зная Костика и видя, как я, сияя, выплываю из его кабинета… да еще слыша его восторженные стоны… Пожалуй, репутации-то моей каюк. Как бы мне подипломатичнее ее восстановить? Не то чтобы она меня волновала, только не люблю, когда меня ненавидят, к тому же ни за что ни про что.

Впрочем, у происшествия были и положительные последствия. Во-первых, мои отношения с начальником четко определились, а во-вторых, честно говоря, я стала испытывать к нему симпатию. Да, бабник, да, грубиян, только много ли вы встречали мужчин, способных искренне смеяться, когда им дали от ворот поворот? Я – до нынешнего дня – ни одного. Забегая вперед, замечу, что Костик не начал плохо ко мне относиться или как-нибудь притеснять. Наоборот. Он с удовольствием со мной беседовал, при этом стараясь держаться вежливо, разве что иногда повизгивал от смеха.

Витя сидел мрачный, как облако, но я не знала, отнести ли это к моему манкированию работой или его расстроил мой моральный облик. Его вид действовал мне на нервы, и так находящиеся не в лучшей форме, поэтому я очень обрадовалась, когда прискакала Лерочка и позвала меня на помощь.

Она набирала на компьютере служебную записку, любуясь котиком, которого тут же установила себе.

– Смотри, он разлегся как раз там, где мне надо исправить, и мешает.

– Передвинь его мышью.

– Кота – мышью! – радостно захихикала она. – Здорово, да?

Лерочка, как магнитом, притягивала сослуживцев. Проходя мимо, каждый (кроме Светланы Петровны, разумеется) не упускал случая хоть чуть-чуть ее потискать. Будучи в настроении, она в ответ заливисто хихикала, а пребывая не в настроении, бурчала: «Отстаньте, монстры!» – с таким милым возмущением, что даже мне, женщине, хотелось тут же ткнуть в нее пальцем, чтобы услышать это бурчание снова. Слово «монстр», кстати, почему-то было у «сириусцев» в большом ходу.

– Девчонки, по домам! – отвлек меня от размышлений Костик. – Пора. Лерочка, ты все запрешь?

– Конечно. Идите.

– Давай я тебе помогу, – предложила я.

– Давай. Тебе на метро?

– Да.

– Вот и пойдем вместе. А то Юрик сегодня занят.

– Юрик – это который здесь работает?

– Да, – кивнула Лерочка, мечтательно улыбнувшись. – Курьером. И в институте на вечернем учится. Умный, правда?

– Правда.