Божий одуванчик - Мадунц Александра "avrorova" - Страница 1

Серия «Леди-детектив»

© Мадунц А.И., 2025

© ООО «Издательство «Вече», оформление, 2025

Машины мчались нескончаемым потоком, а зеленый свет все не загорался и не загорался. Люди на поребрике покорно ждали. Сперва я развлекалась мыслью, что, согласно вечному спору Петербурга с Москвой, в столице нам пришлось бы стоять на бордюре, затем вспомнила объяснение знакомого строителя: бордюр находится на одном уровне с основной поверхностью, выделяясь фактурой или цветом, а поребрик приподнят, у него ребро. Покрутив головой в поисках ребра, я поняла, что ждать можно до бесконечности, поскольку на фонарном столбе красуется магическая кнопка.

Нажав на нее, я вернулась к переходу. Светофор радостно замигал. Старушка отвела взгляд от дороги и растерянно посмотрела на скопившуюся толпу. Что будет дальше, я прекрасно знала. Из всех окружающих бабушка выберет именно меня и попросит помочь ей перейти улицу. Ума не приложу, чем это вызвано, но ко мне регулярно – я бы даже сказала, ежедневно – обращаются посторонние. Чаще всего я сообщаю им, который час, однако этим мои функции не исчерпываются. Старушек и детей я переправляю через оживленные магистрали, девочек вожу в лифте. Девочка обычно объясняет, что мама запретила ехать с подозрительными личностями, пришлось долго ждать неподозрительную, то есть меня. Наибольшим шедевром считаю поведение окружающих в Минске, где я пробыла ровно один день. Каждые пять минут у меня спрашивали, как куда-либо добраться! Спасало одно – почти всех интересовал вокзал, а он являлся тем единственным объектом, путь к которому был мне знаком.

Короче говоря, я не стала дожидаться просьб со стороны старушки и обратилась к ней сама:

– Вам помочь?

Если правда, что у каждого человека есть ангел-хранитель, мой, наверное, в тот момент чем-то отвлекся – иначе двинул бы меня в челюсть, заставив прикусить язык. Увы, вредный ангел бездействовал, и привычный вежливый вопрос был задан. Он-то и вовлек меня в череду событий, круто переменивших дальнейшую жизнь.

Впрочем, начиналось все совершенно невинно. Старушка ласково улыбнулась, взялась за мой локоть, и я невольно вспомнила шаблонное выражение «божий одуванчик». Точнее сказать нельзя! Представьте себе женщину лет семидесяти или даже восьмидесяти, невысокую, сухонькую, прямую, с изрезанным морщинами, однако вполне благообразным лицом. Волосы моей новой знакомой были тщательно забраны в пучок, и вообще она казалась на редкость чистенькой и аккуратной. Ее безупречно выглаженное темное платье было не из тех, что бросают вызов возрасту и потому у меня лично вызывают жалкое ощущение. Нет, она была одета так, как и положено очень пожилой даме, следящей за собой, однако не питающей на свой счет иллюзий.

– Благодарю вас, милая барышня, – без тени иронии при последнем слове поблагодарила случайная знакомая, перебравшись на другую сторону улицы. – К сожалению, я не знаю вашего имени. А мое Софья Александровна.

– Я Надя. Очень приятно.

– Вы сейчас спешите, Надя? Я с удовольствием пригласила бы вас выпить со мной чашку чая. Живу я отсюда в двух шагах. – Софья Александровна улыбнулась и добавила: – Познакомлю с Амишкой. Он вам понравится.

– Дружком, – машинально перевела я.

Мне стало грустно. Всегда огорчаюсь, сталкиваясь с одинокими старыми людьми. А старушка, видимо, была настолько одинока, что ей даже чаю не с кем попить. Амишка ведь, подозреваю, собака и к чаю равнодушен.

– Вы, похоже, владеете французским, Наденька? Сейчас в большем ходу английский. Вернее, его колониальный вариант.

– Колониальный – это американский? – уточнила я, с трудом удержав улыбку по поводу столь оригинального для наших дней подхода. – Увы, английским владею средне, а по-французски и вовсе знаю только несколько слов. В основном из романов Толстого и Достоевского.

– Вот мы и пришли. Четвертый этаж, но без лифта. Вас это не очень затруднит?

– Надеюсь, не больше, чем вас, – искренне заметила я.

– Я хожу пешком. Это позволяет сохранить фигуру. Вы, молодые, предпочитаете диету, но поверьте, моцион в этом смысле гораздо полезнее. Вот сколько б вы мне дали лет?

– Семьдесят, – поразмыслив, назвала я цифру, которая, по моим представлениям, ни в коем случае не превышала истинного возраста Софьи Александровны.

– Восемьдесят шесть.

– Сколько? – опешила я.

– Восемьдесят шесть. Вы, конечно, думаете – так долго не живут, – весело засмеялась старушка моему удивлению. – Однако я надеюсь прожить еще какое-то время. Причем каждый день – с интересом и удовольствием. В этом и состоит основной секрет.

Софья Александровна нравилась мне все больше и больше. Откровенно говоря, не люблю нытиков и обожаю оптимистов. Разумеется, нытик вполне может оказаться порядочным человеком, а оптимист – мерзавцем, однако трудно отрицать тот факт, что первый делится с окружающими плохим, а второй – хорошим. У жизнерадостного человека наверняка есть свои проблемы, просто он не считает себя вправе взваливать их на других.

Между тем моя спутница возилась с замками. Их было несколько и, похоже, довольно затейливых. Это не очень вязалось с доверчивостью, с которой она пригласила к себе малознакомого человека, однако я быстро сообразила, что квартира в центре города, в старом фонде, наверняка подвергается куда большему риску, чем моя окраинная живопырка. А когда оказалась внутри, так и вовсе перестала удивляться, и тот факт, что старушка тут же задергала какие-то рычажки, видимо, отключая сигнализацию, я приняла за должное. Мне почудилось, что я попала в музей.

Первое, что заставило остолбенеть, – камин. Мраморный! Мало того – украшенный мраморными же амурчиками, донельзя аппетитными. Какие у них были попки – мм! На каминной полке красовались различные фарфоровые безделушки, от кошечек с собачками до изысканно одетых кавалеров и дам. Я, призвав на помощь все свое воспитание, с трудом заставила себя отвести взгляд – и он уперся в резное бюро красного дерева, на гнутых ножках, изображающих химер. Роскошное зеркало в бронзовой раме отразило мое ошеломленное лицо, но я не стала всматриваться и прошла вперед, к винтовой лестнице, круто уходящей вверх.

– А это куда? – мое воспитание явно сдалось под давлением жизненных обстоятельств.

– В мансарду. Но там не прибрано. Я, знаете ли, как белка, тащу в свое гнездо всякий хлам и не могу с ним затем расстаться, а отправляю в мансарду.

– Мансарда… – мечтательно повторила я.

Слово-то какое, а? Это тебе не жалкий чердак!

– Возможно, вас заинтересует библиотека? А мы с Ами пока займемся чаем.

Я лицемерно предложила свою помощь, однако в ответ с облегчением услышала, что чай – это для Софьи Александровны ритуал, и занимается она им всегда собственноручно. Амишка – симпатичный старый пекинес, похожий на игрушечного льва – тщательно обнюхал мои ноги и, видимо, решив, что меня вполне можно оставить без присмотра, одобрительно тявкнул. Я шагнула в библиотеку и забыла обо всем.

С самого детства литература – моя страсть. Стоило мне научиться читать, и проблемы, чем занять ребенка, у мамы не стало. Проблема встала другая – оттащить ребенка от книги и выпихнуть погулять. А едва я достигла того возраста, когда мне стали выдавать карманные деньги, как превратилась в постоянного посетителя магазинов «Старая книга» – этого Клондайка, где каждый раз надеешься найти золотые россыпи в виде потрепанного тома любимого автора. И, признаюсь, мне в данном отношении всегда везло, я нередко отрывала совершенно уникальные издания. Электронными книгами по необходимости пользуюсь, но удовольствия от них гораздо меньше, а даже недолго полистаешь знакомые бумажные страницы и сердце радуется. Однако по сравнению с библиотекой Софьи Александровны мои скромные достижения просто ничто.