Рыцарь и его дамы (СИ) - Зубков Алексей Вячеславович - Страница 23

Четырнадцать из шестнадцати, — подумал вслух Адемар, — Отличный процент! У обычных ростовщиков считается удачей, если удастся обратить в деньги три пятых «плохого долга», а то и половину. Надо полагать, покупатели не знали о грядущих событиях. Надо полагать, они затаили обиду на Фийамонов и на императора Хайберта?

— Сто тысяч, это немного? — в свою очередь удивился Ламар Тессент. Оба Фийамона, Деленгар и Кааппе, скупо улыбнулись.

— Общая сумма приближается к миллиону, — ответила желтоглазая, — Более семисот тысяч держит Остров, остальное — клуб кредиторов Мильвесса во главе с Байи и Монтейелями.

— Сейчас долги императора-неплательщика оцениваются и перепродаются по шесть коп за мерк, — добавил Деленгар Фийамон. — То есть меньше половины от номинала.

— Долги короны от долгов кого угодно на ступеньку ниже, включая вас, — принцесса взглянула свысока на детей герцогов и графов, — Отличаются тем, что у любой короны всегда будет наследник, который примет все обязательства, включая долги. Немало герцогских и графских титулов канули в историю. На земли угасших родов претенденты найдутся, а невыплаченные долги будут списаны в убытки.

— Это так, — согласился Деленгар. Больше он ничего не сказал, и все же непроизнесенное как будто повисло над собеседниками бесплотной, но тяжкой пеленой.

— То есть, у Байи есть причина замышлять недоброе против Фийамонов? — не успокаивалась принцесса.

— Две равно уважаемых семьи… — усмехнулся Ламар.

— Не смеши, — поморщился Деленгар. — Никто в здравом уме не поставит вровень наш достойный герб с их размалеванной доской.

— Мы найдем, чем ответить, однако не желаем войны, — сказала Кааппе, — Нам нужен мир во всем мире, потому что покойники никогда не платят.

10. Глава. Мы просто друзья

Прекрасен стольный город Мильвесс при ясной погоде, когда солнце клонится к горизонту над морем, и улицы, параллельные реке Тайдиддо, заливает закатным светом.

Не так уж много в Ойкумене городов, которые изначально спланированы архитекторами и возведены по планам, а не выросли из варварской хаотичной застройки вокруг крепости на господствующей высоте. Улицы здесь прямые и широкие. Даже на закате горожане наслаждаются естественным светом в фасадных окнах, а это хорошая экономия на свечах. Через город можно проехать колонной, пройти строем, провезти габаритный груз и не особенно стеснить соседей. В дождь ручьи и реки бегут по мостовой, исправно стекая в Тайдиддо, не оставляя глубоких луж на радость свиньям, как в других городах.

Берега реки закованы в гранит, а соединяют их два широких моста, один не имеющий аналогов тоннель под рекой (раньше было больше, но увы…), а также великое множество паромных переправ.

Южный берег — господский, богатый. Северный — беднее. Но даже на северном берегу могут назвать узкой улицу, где разъедутся две телеги. А если вдруг не разъедутся, то придет строгий стражник. Этот ничего ломать не будет, но скажет собравшимся зевакам, что вот здесь и вот здесь по краю улицы стоит самострой, не охраняемый законом. Ломать самострой начнут сей момент, и еще будет видна вдалеке спина уходящего хранителя порядка, но все говны и палки, официально получившие статус не охраняемого законом мусора, уедут с муниципальной улицы в сараи к новым владельцам.

В Мильвессе муниципальные, королевские и имперские власти, что называется, живут сами и дают жить другим. Просто не надо терять берега и заступать за края. Хочешь построить еще один этаж? Попроси разрешения и заплати. Хочешь выкопать колодец? Попроси разрешения и заплати. Хочешь вместо сдачи под жилье сдать под мастерскую или склад? Попроси разрешения и заплати. И не дай бог, квартальный надзиратель при обходе заметит какое-то самоуправство.

С другой стороны, перестроил во дворе сортир или свинарник? Плевать. Перенес некапитальную перегородку внутри дома? Плевать. Поселил лишнего человечка? Плевать. Поссорился с соседом из-за забора? Решай вопрос в частном порядке. Если вы с соседом не на общую улицу свой забор вынесли, властям плевать.

На центральных магистралях, которые проходят от окраины до окраины и через мосты, дома стоят богатые, каменные или кирпичные, а то и штукатуренные поверх камня и кирпича. У одних лепнина под крышей, у других башенки, у третьих балконы, у четвертых статуи поддерживают навес над входной группой высотой в два этажа. У кого один вход, а у кого и два. Господский, с лакеем у высоких дверей. И черный, через кухню, для еды, дров и прислуги. У иных еще и ворота, чтобы прямо в карете домой заехать. Крыши крыты черепицей. В окнах местами бычьи пузыри и промасленная бумага, однако у хороших домов настоящие большие стекла, а встречаются и цветные витражи. Не поймешь, что и дороже.

Провинциалу в Мильвессе можно неделю ходить и глазами хлопать, если, конечно, найдется такой гость, что неделю проживет в Мильвессе бездельником. Цены-то столичные, и по счетным книгам под запись продают лишь своим. Понаехавшие платят звонкой монетой или, на худой конец, чем-то весомым, к примеру, домотканой холстиной, что в деревнях имеет хождение вместо денег.

Господам по столице просто гулять приятно. Улицы широкие, светлые. Под ногами мостовая, а не грязь с навозом. По сторонам дома красивые и жильцы в них, если не благородные, то хотя бы чистые, с довольными мордами. Шляпы приподнимают, степенно кланяются.

Говорят, что Мильвесс — большой, суетный город, он безжалостен к людям, алчно выпивая их жизни и души. Ежегодно здесь умирает жителей больше, чем рождается, и лишь нескончаемый приток жаждущих лучшей жизни позволяет сохранять баланс. Но так говорят несчастные, что повинны работать от рассвета до заката. Дворянин же от суеты далек. Если не война, так и спешить некуда. Что до министров и прочих начальников, так у тех жизнь беспокойная не потому, что столица. Эти и уехать могут в загородную усадьбу, только легче им от того не станет. Солнце само взойдет и зайдет, туча сама придет, дождь прольется и высохнет, а вопросы государственной важности сами себя не порешают.

Прекрасен стольный город Мильвесс при ясной погоде

Все чаще на пути встречались люди чести, поодиночке, лишь в сопровождении свит, а также компаниями по три-пять человек. Все радушно приветствовали достойных и высокородных особ, те отвечали в меру достоинства встречных. Стража ненавязчиво, но решительно пресекала намерения прибиться к маленькой процессии, чтобы попробовать свести полезное знакомство, вручить письмо или прошение.

— Какая ты добрая, когда цитируешь всяческие заумности, — вновь улыбнулась Бланка после того как удостоила благосклонного кивка очередных повес при гербах. — Кого, кстати?

— Папеньку, конечно, — ответила Кааппе, — Он есть кладезь мудрости земной. Я предпочитаю учиться у того, кто добился успеха при жизни, а не просто блеснул красивым словцом.

— Отчего же Септем Байи сватается именно к тебе? Унять вражду семей через родство?

— Байи предлагают союз семей на очень выгодных условиях. Они обеспечивают заемными средствами Закатный Юг, куда Клуб Кредиторов Пайта не пускает ростовщиков с востока. Эти земли богаты и густо заселены, однако с них мы не получаем ни гроша. Соответственно, и мы их не пускаем к себе, но Мильвесс как бы общий. Лес, где каждый волен бить оленя или, по крайней мере, ставить силки. Если мы с Септемом поженимся, то папенька получит возможность кредитовать Закатный Юг, а у него за счет своевременной продажи императорских долгов появятся свободные средства. Байи же заморозили средства в долгах императора, но они смогут получать прибыль, будучи агентами Фийамонов и кредитуя Закатный Юг золотом папеньки. Потому что золото у папеньки есть, а верных людей на Закатном Юге у него нет.

За светской беседой господа подошли по ярко освещенным улицам к мосту через реку Тайдиддо, которая разделяла столицу на северную и южную часть. Водная магистраль здесь ощутимо сужалась, а дно в свою очередь уходило вглубь на много саженей.