Рыцарь и его дамы (СИ) - Зубков Алексей Вячеславович - Страница 14

— Или что? — спросил вожак.

Прижатый к стене сделал шаг, и Адемар ухватил его за ухо.

— Или я за уши приведу вас к вашим родителям, брошу им под ноги и потребую извинений уже от них.

— Не посмеешь!

Рукоприкладство — социально приемлемый способ общения между старшими и младшими

— Он приехал и уехал, а вам здесь жить дальше, — сказала бело-золотая дама, которая теперь стояла прямо за спиной вожака.

Тот вздрогнул, обернулся и скорчил недовольную физиономию. Бело-золотая улыбнулась ему совсем не той улыбкой, как Адемару.

Вожак посмотрел на второго, который, потирая подбородок, с каким-то умыслом отступил за спину Адемару, покачал головой и торопливо бросил:

— Прошу прощения.

С этим оба сбежали. Адемар отпустил ухо третьего и жестом показал ему, мол, свободен. Тот отошел на пару шагов, потер распухшее ухо и с видимым недовольством посмотрел на обидчика.

— Невежливо отвечать рукоприкладством на слова! — заявил он.

— Когда ты первый нарушаешь правила, то не можешь требовать, чтобы жертва опускалась не ниже, чем до твоего уровня хамства и подлости, — парировал Адемар, — Сделав шаг в сторону греха, ты искушаешь ближнего на эскалацию, и слово за слово так до совсем нехорошего можно дойти.

— Ой-ой, ты прямо священник! — проигравший огляделся в поисках поддержки, — Можно подумать, мы пошутить не имеем права. У тебя просто нет чувства юмора.

Типичный ход побитого подлеца — свести все к шутке.

— Где это видано, чтобы чувство юмора оценивал несмешной шут? — ответил Адемар.

— Подшучивать над людьми словами или жестами, это не право для всех, а привилегия для тех, кто знает, как правильно браться за меч, — внезапно сказала высокомерная девушка в бело-золотом.

Голос ее звучал мелодично и благородно, выдавая продолжительные занятия у риторов, а также годы практики в общении с себе подобными. При этом уверенно и как-то по-мужски жестко, ни капли жеманства.

Вблизи, лицом к лицу, она выглядела на пару лет старше Адемара. Или ее делал старше придворный наряд и макияж. Придворная мода выравнивала всех дам в три возраста: «маленькая еще», «как все», «старшее поколение», причем ко второму возрасту относилось примерно три четверти женского общества. При этом дама была свободна от уз брака — ни колец, ни браслетов с двойной гравировкой фамильной символики.

— На нем не написано, что он знает, — ответил проигравший.

— Посмотри на это поражение как на полезный урок. Истинную добродетель вежливости следует воспитывать в себе при жизни, потому что на том свете будет поздно.

— Ты зануда, Клавель! И это факт, а не оскорбление!

— Ты всем взрослым так говоришь? — парировала девушка.

Если уподобить фехтование словами турнирному поединку, то она обезоружила парня и стояла перед ним с занесенным мечом, готовая нанести решающий удар.

Подобно дуэлянту, потерявшему меч, парень потерял дар речи и не нашел за приличное время достаточно остроумного или хотя бы просто умного ответа.

— Клавель аусф Вартенслебен, — представилась девушка в белом.

Теперь все встало на свои места. «Гиена», конечно же.

Пришлось вспомнить, что по Диабалу, то есть своду законов новой Империи, женщины уравнены в правах с мужчинами. И вновь, как в первое столетие после Бедствия, кооптировать в предприятия жен с дочерьми. Девицы и дамы, вынужденные испытывать себя в очень жесткой и конкурентной среде, либо проваливались, либо отращивали жвалы и челюсти, как у морских чудищ, заодно избавляясь от химеры сострадания и совести. Многие мужчины, воспитанные в уверенности, что благородный муж есть господин всему и мерило всего, испытали фрустрацию, когда напротив них за столом переговоров или на другом конце поля боя оказывались «девочки», в которых девочкового имелось только платье и прическа (и то не всегда, отдельные радикалки даже одевались и стриглись по-мужски). Явление оказалось столь масштабным, что новое сословие сильных независимых дам получило собственное название — «молодые гиены».

Наиболее выдающимися представителями «гиен» считался квартет: графиня Карнавон, Кааппе Фийамон, Клавель и Флесса Вартенслебен. С одной из них граф Весмон оказался лицом к лицу.

— Адемар аусф Весмон, — в свою очередь представился Адемар.

Запомнить пару десятков фамилий бономов и приматоров несложно. Особенно, тем, кто родился и вырос в высшем обществе. Адемар знал, что герцог Удолар Вартенслебен правит герцогством Малэрсид. Клавель знала, что Весмоны — графский род с Восходного Севера, чьи владения, правда, не образуют единой области на карте. Одна из могущественных Пяти Семей тетрархии.

Довольно странно, что совершеннолетняя наследница герцогского титула все еще не замужем. Говорят, что среди высшей аристократии женихов существенно меньше, чем невест. Но неужели вокруг много более выгодных партий? Если только Лилия Байи или Азалеис Бугенвиэль, но при жизни братьев они не наследницы.

Владение Малэрсид отличалось скромными размерами, однако имело две важных особенности. Единая территория, а не владения, распределенные по всему королевству, как у большинства приматоров, «старой» аристократии. И морской порт, а таковой возникает только в удобной глубокой гавани, которых на побережье немного.

Правил в Малэрсиде Удолар Вартенслебен по прозвищу «баранья башка» (за глаза, разумеется), старик, отличавшийся феноменальными даже на фоне высшей аристократии вредностью, склочностью и безжалостностью. За четверть века злобный склочник, принявший заложенное вдоль и поперек владение с долгами в почти миллион золотых, отдал все до последней монетки, взыскал так же до ломаного грошика все, что были должны уже Вартенслебенам, и ухитрялся держать бездефицитный бюджет даже в состоянии бесконечной войны со всеми соседями, кроме короля.

Несколько лет назад Вартенслебен, несмотря на некоторые разногласия с Рамбусом Вторым, поддержал его против коалиции мятежников, которую возглавлял брат короля. Законный монарх победил, порешал межевые споры в пользу союзников, и с тех пор для Малэрсида наконец-то наступил мир.

— Мне нравятся кавалеры, которые могут постоять за себя и с оружием, и на словах, — сказала Клавель.

Наверное, она видела вчерашние дружеские поединки на деревянных мечах. Адемар там выступил хорошо, и узнать его по фигуре несложно.

— Мне нравятся дамы, которые ценят вежливость и справедливость, — ответил Адемар.

— Вы умеете играть в «Четыре крепости»? — спросила Клавель.

— Да, — обрадовался Адемар.

«Четыре крепости» это стратегическая настольная игра, в которую можно играть как один на один, так и пара на пару. До сих пор Адемару встречались только игроки-мужчины. Дамы предпочитали игры, менее связанные со стратегией и более — с удачей и эмоциями.

— Участвуете в турнире?

— Конечно. А вы?

— Я тоже.

Турнир по «крепостям» для молодежи придумал гостеприимный хозяин, граф Блохт. «Пусть хотя бы умные дети займутся чем-то, что требует ума», — сказал он. Некоторые посчитали, что это была ошибка, потому что компании золотой молодежи, лишившись наиболее умных особей, творили всякую дичь. Блохт же ответил, что вместе с умниками тот же контингент творил бы не меньшую дичь, только более изобретательно и с большими шансами избежать ответственности.

Они прошли в зал для настольных игр и сыграли партию. Клавель строила гибкую оборону крепостей, которая легко продавливалась, но выигрывала время для наступления в другом месте. В наступлении же она играла от плацдарма, который неуклонно расширялся.

Адемар же выстраивал несколько линий обороны, которые медленно, но верно двигал по всей линии соприкосновения. Планомерно брал то, что берется, легко разменивал равные фигуры, чтобы улучшить позицию и избегал комбинаций, в которых ради улучшения позиции надо жертвовать фигуры.