Смерть идеальной женушки - Битон М. С. - Страница 3

Его жена сидела напротив, оперев книгу на бутылку вина. Доктор Броуди рассматривал ее с теплотой: худое умное лицо, большие серые глаза. Прядки по-детски тонких светлых волос падали ей на лоб, и она смахивала их перепачканной в угольной пыли рукой. Доктор Броуди был весьма доволен жизнью. Дела у его маленькой деревенской клиники шли хорошо, и хотя ему и хотелось подчас, чтобы Анджела, его жена, лучше управлялась с хозяйством, но домашний бардак уже стал ему привычен. Под столом храпели два спаниеля Анджелы, а по столу расхаживал кот.

– Тебе кот в тарелку наступил, – заметил доктор.

– Правда? Кыш! – сказала Анджела и, рассеянно махнув рукой, перевернула страницу.

–В доме Уиллетов новые жильцы,– сказал доктор, поливая стейк коричневым соусом[5], а картошку – кетчупом. Он взял бутылку, на которую Анджела опирала книгу, и налил себе вина. Книга рухнула. – В доме Уиллетов новые жильцы, говорю, – повторил он.

Жена обратила на него прояснившийся взгляд.

– Тогда надо будет с ними завтра поздороваться, – сказала она. – Испеку им торт.

– Чего? Ты давно научилась печь торты?

Анджела вздохнула:

– Да, правда, хозяйка из меня так себе. Но на этот раз я постараюсь. Я купила смесь для торта. Могу же я просто следовать инструкции?

– Как скажешь. Тут сегодня Присцилла Халбертон-Смайт в клинику заходила – забрать лекарства для отца. Потом сразу уехала.

– И что?

– Так она уже неделю назад вернулась, а в полицейском участке так и не была.

– Бедный Хэмиш. И зачем она ему сдалась? Он же такой симпатичный.

– Так и Присцилла красавица.

– Да, это правда, – сказала Анджела, и в ее голосе не было ни нотки зависти. – Может, и для Хэмиша торт испечь?

– Главное, помни: огнетушитель над плитой, – предупредил доктор. – А то, помнишь, ты джем пыталась сварить, а он загорелся?

– Такого не повторится, – сказала Анджела. – Я, наверное, о своем задумалась.

Она поднялась со стула, прошла к холодильнику и достала две стеклянные вазочки с трайфлом из местной пекарни. Трайфл состоял из заварного крема, напоминающего резину, жидковатого красного джема и химических взбитых сливок. Доктор с удовольствием съел десерт, запил кьянти и закурил.

Он был стройный и резвый мужчина за пятьдесят, с намечающейся лысиной, голубыми глазами и веснушками. Зимой и летом он носил заношенные твидовые костюмы.

Поужинав, семья перешла в гостиную, предоставив коту расхаживать по кухонному столу и принюхиваться к грязным тарелкам.

Камин потух. Анджела выгребала пепел, только когда камин забивался так, что его уже нельзя было разжечь. Встав на колени перед очагом, она принялась зачерпывать совком кучи серой золы и ссыпать в ведро.

– Да чего ты? – спросил доктор. – Не мучайся, зажги электрический.

– И правда, – сказала Анджела.

Она поднялась на ноги, бросив замаранный золой очаг, и включила электрический камин. Какой бы теплой ни была погода, дома у них всегда было холодно. Дом был старый, с толстыми стенами и каменными полами. Затем Анджела зашла на кухню, машинально погладила кота, забрала книгу, вернулась в гостиную и снова принялась за чтение.

Доктор успел свыкнуться с тем, что у них дома бардак. Как бы он удивился, если бы знал, что сама Анджела ненавидит жить в таких условиях! Часто она размышляла, как славно было бы взять себя в руки и прибраться как следует, но сразу погружалась в серую тоску. Когда-то она любила читать для развлечения дамские журналы, а теперь и взглянуть на них не могла, такой ущербной себя чувствовала при виде глянцевых страниц с безупречными кухнями и новенькими тюлевыми занавесками.

Но на следующее утро, подав мужу завтрак – поджаренные кружки черного пудинга, хаггис, бекон, колбаски, гренки, яичницу из двух яиц, – она воодушевилась. Теперь у нее была Цель. Она поступит как хорошая жена – испечет торт и угостит им новых соседей.

Взявшись за упаковку «Готовой смеси от Джозефа», она прочла рецепт на обороте и возмутилась до глубины души. Что это за «готовая смесь» такая, если все равно нужно добавить яйца, молоко, соль и прочую ерунду, и почему нельзя было положить все это в упаковку сразу, чтобы ей не возиться? Она пошарила по кухне в поисках формы для выпечки, пока не вспомнила, что из нее пьют собаки. Выплеснула воду, налила собакам воды в супницу, вытерла форму для выпечки бумажным полотенцем, смазала маслом и взялась за работу.

Позже, днем, она отправилась к дому Уиллетов («Нет, – подумала она, – теперь это дом Томасов»), чрезвычайно собой гордясь. Она несла на вытянутых руках, словно корону на подушечке, бисквитный торт со сливочным кремом.

Вокруг викторианской виллы кипела работа. Арчи Маклин, деревенский рыбак, заносил в дом столик, миссис Веллингтон, жена священника, мыла окна, а крофтер Берт Хук прочищал водосточные желоба, забравшись на крышу.

Входная дверь была открыта, и Анджела зашла внутрь. К ней вышла высокая женщина.

– Я Трикси Томас, – сказала она. – Ой, какой красивый торт! Мы обожаем торты, только не можем себе позволить такую роскошь. Мы же безработные, живем на выплаты от государства.

Анджела представилась и ощутила прилив гордости, когда Трикси сказала:

– Ну что ж, можно и сделать перерыв на кофе. Да хоть сейчас.

Она провела Анджелу на кухню. Пол, муж, был занят мытьем стен.

– Ему, бедненькому, ничего сложнее не доверишь, – удрученно прошептала Трикси. Затем, уже громче: – Дорогой, тут жена доктора пришла, принесла вкусный торт. Давай кофе попьем. Анджела, присаживайтесь.

Анджела села за стол, накрытый скатертью в красно-белую клетку. За окном жужжали синие мясные мухи.

– Вам надо спрей купить, – заметила Анджела. – Мухи сегодня так и донимают.

– А я думаю, озоновый слой и так уже пострадал, – ответила Трикси. – Я лучше по старинке повешу липучки от мух.

Она включила кофемашину, на вид совершенно новую.

– Зерна я мелю сама, – бросила она через плечо.

Пол уже сидел за столом и жадно, как маленький ребенок, смотрел на торт.

– Маленький кусочек – и все, – предупредила его жена. – Ты на диете.

Анджела восхищенно разглядывала Трикси. На той была льняная рубашка-балахон с большими карманами, синие джинсы и кроссовки – белоснежные, без единого пятнышка. Анджела тоскливо одернула свою помятую блузку, которая выбилась из-за пояса мешковатой юбки. Она казалась себе совершенной неряхой.

– Что ж, примемся за торт, – сказала Трикси и принесла нож.

Пол нетерпеливо склонился над столом. Нож погрузился в торт. Трикси попыталась отделить кусочек. Середина оказалась сырой. Желтоватая жижа потекла на тарелку.

– О нет, – сказала Анджела. – Это есть нельзя. Не знаю, как так получилось. Я все делала по инструкции на упаковке.

– Ничего, – выпалил Пол. – Я буду.

– Нет, не будешь, – сказала Трикси и одарила Анджелу заговорщической улыбкой: «Мужчины!»

– Какая же я бестолковая, – огорчилась Анджела.

– Не переживайте. Я вам покажу, как печь торт. Самой ничуть не сложнее, чем из готовой смеси. Все равно это было мило с вашей стороны.

Трикси убрала торт подальше от мужа. Он вздохнул, поднялся на ноги и побрел обратно работать.

– Я все делаю не так, – сказала Анджела. – И с хозяйством у меня беда. Не дом, а помойка.

– Вы его, наверное, запустили, – сочувственно сказала Трикси. – Может, наймете кого-то помочь по хозяйству?

– Ой, нет, не могу. Понимаете, все так плохо, что нужно самой разобраться, а то домработница и шагу ступить не сможет.

– Я помогу, – улыбнулась ей Трикси. – Мне кажется, мы подружимся.

Анджела залилась краской и быстро отвернулась, чтобы Трикси не увидела стыда – и радости – на ее лице. Она никогда не ладила с другими женщинами в деревне. Она вообще никогда никому не признавалась, как тяжело ей жить в грязном доме.

– Что вы, Трикси, как я могу у вас такое просить! – сказала Анджела и сразу почувствовала себя вольной и современной дамой: в деревне все называли друг друга «мистер Такой-то» или «миссис Такая-то», если только не дружили много лет.