Тринадцатый Проклятый. Скорбь Стража - Токарева Мария - Страница 4

«Вы еще не знаете, на что я способна!» – подумала Агнесс, и страх отступил. Она замерла в тягучем пепельном воздухе, складывая руки и крылья на груди, а потом последовала яркая вспышка. Белые линии раскинулись во все стороны, точно сеть паутины. Ее силу подпитывал праведный гнев. Она знала, что не имеет права ни умирать, ни проигрывать.

Не меньше двух десятков темных тварей были рассеяны в прах. Освобождены от вечного служения.

Но у Агнесс не хватало сил, чтобы остановить распространение зла во всех мирах, как могли бы Стражи Вселенной… Если бы эксперимент Митрия не провалился. Агнесс же отлично знала, что даже с обретением равновесия в душе не стала равна по силе целой армии тьмы.

Она вновь вскинула руки, создавая белые линии, но ее опутали черные, заключая в плотный кокон. И когда она уже готовилась принять неизбежность, появились они. Семарглы!

Они возникали из ничего: из туманных бликов в окнах, из самого воздуха. Существа из чистого света, чьи крылья сплетались из солнечных лучей и лунного сияния. Когда-то они были властителями Бенаама, соседствовали с эльфами и людьми, считались их покровителями и защитниками, как самая развитая цивилизация. Пока не пришел Раат Шаатир.

Семарглы заперли эту тварь в Бенааме, превратив свой дом в тюрьму. И потеряли все: мир, семьи, физические тела. Теперь они скитались духами-воинами, оставаясь последним щитом на пути тьмы.

«Почему так долго?» – немо вопрошала Агнесс, освобождаясь от черных линий и прислушиваясь к сети семарглов в своей голове. Казалось, что-то создавало помехи.

– Агнесс! Ты первая дала им отпор?! – поразились семарглы в сияющих доспехах.

В Средние века на Земле их наверняка приняли бы за ангелов, а пластинчатые бронежилеты, отливающие серебром, и складные мечи – за невероятное небесное вооружение. И только Агнесс помнила, как они все сражались плечом к плечу, еще с плазменными автоматами, силясь сдержать наступление слуг Раата и Нираша. Теперь мечи соратников были выкованы из белых линий, как и их тела. И все они стремились сохранить баланс белых линий, победить черные.

Но сегодня что-то было не так.

Агнесс почувствовала это сразу. В атаке сияющего воинства не читалось отточенной за тысячелетия слаженности. Не ощущалось воли, сплачивающей их в единый кулак. Не хватало его.

Митрия.

Правителя семарглов, того, кто возглавил оборону Бенаама, того, кто создал Стражей Вселенной в тщетной надежде обрести оружие против Раата.

«Где ты, учитель?» – мысленно взмолилась Агнесс, в то время как первый отряд Воронов, пикируя, врезался в строй семарглов.

Начался небесный ад.

Белые вспышки мечей семарглов рассекали черные ряды Воронов. Крики ярости и боли смешивались с оглушительным визгом искаженной реальности. Перья чистого света и клочья живой тени дождем падали на освещенные улицы города. Люди внизу не ведали, что всего в нескольких сотнях метров над их головами решается судьба планеты.

Земля была ключом, порталом, переходом к Измерению. И Раат Шаатир веками не отказывался от своего заветного желания – добраться до черной дыры, норы Змея Хаоса, куда тот угодил после их древней битвы. Единственный портал открылся только на Земле, породив несколько искажений и подпространств. И теперь Вороны, похоже, намеревались захватить все, до чего могли бы дотянуться!

Агнесс в ярости сжала кулаки. Ее белый костюм-тройка оставался все еще безупречным, сотканным из света, но в душе разразилась настоящая буря.

– Довольно! – крикнула Агнесс, и ее голос, усиленный магией, перекрыл гул битвы.

Она расправила крылья и ринулась в эпицентр сражения, обрушиваясь на скопление Воронов со скоростью несущейся кометы. Ее длинный меч из белых линий стремительно взметнулся, описывая в воздухе смертоносные дуги.

Она оставалась в стороне, не следовала в небесном строе, подобном клину боевых самолетов. Но билась с яростью изгнанницы, защищающей свой новый дом, последнее пристанище.

Каждый взмах ее клинка превращался не в удар, а в акт отрицания. Отрицания того отчаяния, что превратило когда-то светлых эльфов Бенаама в вампиров, а людей – в рабов.

Она видела, как один из молодых семарглов, теснимый тремя Воронами, дрогнул. В его глазах мелькнула тень страха, а крылья на мгновение потеряли сияние. Еще немного – и отчаяние могло поглотить его, превратив в Павшего – апатичное существо с черными крыльями, тень самого себя.

– Держись! – воскликнула Агнесс, пронзая одного из противников и отбрасывая других взрывной волной. – Они питаются твоим страхом! Не давай им подпитки, слышишь?!

«Они ищут слабину, – поняла Агнесс, отбивая очередную атаку. – Они знают, что Митрия нет. Это разведка, пристрелка перед полномасштабным вторжением».

Портал в небе, багровый и пульсирующий, не закрывался, а лишь расширялся, пропуская все новые орды слуг тьмы. И семарглы не могли затворить его. Война, которую они проиграли тысячелетия назад в Бенааме, грозила повториться на Земле.

Битва превращалась в хаотичный водоворот света и тьмы. Агнесс как белое пламя носилась в самой гуще стаи Воронов, рассекая призрачные тела врагов. Чем яростнее она сражалась, тем отчетливее чувствовала – этим натиском кто-то очень хорошо управляет.

И тогда она увидела его.

Он не носился в общей стае, а парил в стороне, наблюдая, как его лучшие бойцы методично отгоняют семарглов от темного портала. Его черные волосы развевались на ветру, словно шлейф живой темноты, а в алых глазах с поднятыми уголками горел холодный огонь. Это был не рядовой Ворон. Предводитель!

Агнесс набросилась на него без раздумий. Она знала одно: даже иллюзорное тело не могло жить без головы. Ее белый клинок со свистом рассек воздух, но встретил неожиданное препятствие.

Прямо перед ней возникла стена из сплетенных черных линий, плотных и вязких, как смола. Знаменитый «барьер Бенаама», технология асуров, против которой семарглы не сумели выстоять еще сотни лет назад. Они тогда не понимали природы этого барьера. Вороны и темные эльфывампиры разрушали плазмопушками их оборонительные сооружения и защитные поля. Теперь Агнесс знала секрет, отчетливо видела, что щит состоит из черных линий, и, кажется, могла взломать этот «исходный код», пораженный вирусом.

Ее меч погрузился в недра линий, и свет на мгновение померк, будто его пытались потушить, отравить изнутри. Агнесс услышала в голове сотни голосов, криков и упреков. Вороны всегда пытались давить на безучастие семарглов, на равнодушие к страданиям.

– Зря! Я знаю цену боли! Я уже семь лет среди людей! – прокричала Агнесс.

– Не помнишь меня, Агнесс? – мелодично прозвучал его голос, низкий и бархатистый. Сквозь завесу тьмы на нее уставились яркие алые глаза.

Агнесс, напрягая все силы, чтобы вырвать меч из вязкого желе «барьера», с ненавистью вгляделась в черты лица предводителя Воронов. Прямой длинный нос, резко очерченный узкий подбородок, тонкие губы с впадинкой посередине… что-то смутно знакомое, ускользающее, как сон.

– Нет, – отрезала она, всем существом ощущая его колоссальную мощь. Да в нем теснилось не меньше мрака, чем в самом Лорде Нираше!

– Вот и он… не помнит. Впрочем, надо ли помнить перед лицом конца, – тихо произнес Ворон, и в его словах прозвучала горечь, слишком глубокая для порождения зла.

– Кто? – вырвалось у Агнесс, пока она пыталась освободить клинок.

«Да о чем он? Проклятье, о чем там шепчутся семарглы в мое отсутствие?» – терялась Агнесс. Пока она защищала Землю, во Вселенной, похоже, произошло нечто, о чем ей не сообщили. Что-то глобальное, что заставило даже этого повелителя тьмы говорить с таким странным сожалением.

Внезапно стена черных линий исчезла, и враг ринулся прямо на нее. Его атака ощущалась как удар молнии – стремительной и сокрушительной. Два клинка – один из чистого света, другой из спрессованной тьмы – сошлись с оглушительным грохотом, от которого задрожала небесная твердь. Агнесс едва удержалась в воздухе, но ее крылья вспыхнули ярче и раскрылись шире, чтобы компенсировать чудовищную силу удара.