Большой игрок 3 (СИ) - Моури Эрли - Страница 36

У стрелка справа имелся шанс остановить Ольховскую пулей. Он даже успел навести на нее ствол, несколько раз торопливо, лихорадочно нажать на спуск, но револьвер лишь пусто лязгнул. С абсолютной бесполезностью щелкал механизм поворота барабана — не прогремело ни одного выстрела.

Сблизившись на дистанцию боя, баронесса сделала ложный выпад. Ее ближний противник не повелся, лишь качнул корпусом, стальное лезвие его оружия рассекло воздух в двух ладонях от Анны. Однако истерический вопль мага за спиной, заставил его отреагировать: вздрогнуть и потерять драгоценное мгновенье. За это он тут же поплатился — «Яна Лея» точно голубая молния пронзила его грудь. Ольховская не ожидала, что клинок войдет так легко, да еще так глубоко! Чудесное свойство шпаги обернулось даже маленькой проблемой — Анне пришлось делать шаг назад, чтобы выдернуть лезвие из оседавшего наземь негодяя. Изо рта его вместе с хриплым стоном потекла кровь.

Взмах палаша второго негодяя — того, что с треугольной бородкой и платком, торчавшим из кармана — едва не рассек руку баронессы. И слава богам — бородатый тоже немного замешкался из-за истошно вопившего мага. Пружинистым шагом Ольховская ушла влево, попутно не выпуская из внимания ближнего стрелка, видела, как он бросил бесполезное оружие, выхватил кортик.

Стрелка Анна убила неожиданно быстро. Ясно, он не был фехтовальщиком, даже дернуться не успел, когда шпага пронзила его между ребер слева. Оставшийся противник, тот, что с треугольной бородкой, ухмыльнулся, но как-то очень нервно и точно невесело. В его темных глазах появился страх, за ним гибельная нерешительность. Ведь эти глаза видели, как легко баронесса справилась с первым мечником, лежавшим теперь в лужице черной в ночи крови; видели, как она играючи отправила к чертям неудачливого стрелка. Ольховская же в свою очередь успела заметить происходившее со вторым стрелком и магом. Стрелок неподвижно лежал на клумбе, выронив револьвер. Маг все еще орал, страшно, надрывно. Кожа трескалась на его лице, слезала кровавыми лохматами. Кажется, вытек левый глаз.

Против палаша, крепкого, опасного рубящими ударами, фехтовальщица со шпагой может выстоять лишь при достаточной быстроте и отточенной технике уклонений. И то, то и другое Анне сполна передал ее возлюбленный брат. Он по праву считался одним из лучших фехтовальщиков Варшавы. И сейчас Ольховская могла бы довести бой с мечником до уверенной победы без особых хитростей. Однако художница, вдохновленная неожиданным поворотом в смертельной схватке, захотела кое-что проверить. Анна решила узнать, так ли верны слова Ириэль, восхвалявшей возможности «Яна Леи».

Баронесса рискнула. Вместо того, чтобы уклониться вниз-влево и поймать мерзавца на контратаке, Ольховская попыталась парировать его рубящий удар. Парировать шпагой палаш глупо — такое возможно только в безвыходном положении. Отчаянно, неоправданно рискованно Анна приняла росчерк лезвия палаша серединой своего клинка. И случилось невероятное: «Яна Лея» рассекла крепкую сталь, словно палаш был всего лишь куском тонкой жести. Только искры полетели в стороны, и руке передался зуд после встречи двух клинков. Обрубок палаша зазвенел, падая на тротуар. Негодяй с треугольной бородкой застыл в изумлении, а баронесса с легком разворотом на левой ноге, вонзила острие шпаги в его бок.

И снова слишком глубоко! Черт! Придется долго привыкать к волшебным особенностям прекрасной «Яна Леи»! Она точно божественная игла пронзает все с такой легкость, будто перед ней нет ничего кроме воздуха! Анна даже выдохнула со стоном изумления, все еще держа левую руку поднятой и стоя в естественной позе фехтовальщицы. Тело ее пронял священный трепет. Такое Анна чувствовала лишь в редкие моменты особого вдохновения, когда вместо шпаги держала кисть и стояла у мольберта.

— Как-то все быстро, да? — с усмешкой спросила Ириэль. — Можно было всласть поиграть еще. Ну почему их только пять?

— Твои волосы… — часто дыша и опуская клинок, произнесла Ольховская, немного поморщившись. Ей не хотелось смотреть на убитых. И на корчащегося раненого тоже.

А вот волосы хетайлы привлекли ее внимание особо: они, некогда роскошные, способные вызвать зависть любой женщины, серьезно пострадали от магического огня. Справа сгорели до корней, слева больше, чем наполовину. Лицо Ириэль казалось темным от сажи, и платье ее кое-где прогорело, обнажая тело хетайлы, местами даже больше, чем то случилось с одеждой Тихомирова. Пониже левой груди Ириэль, на ее животе и плече темнели потеки крови. Скорее всего это были следы от пуль.

— Волосы? Менять прическу — обычная женская забава, — рассмеялась хетайла. Она тряхнула головой, и тут же голову ее покрыли роскошные волосы, но не черные с антрацитовым отблеском, а светлые. — Почему бы не побыть немного блондинкой, как ты. Такое мне тоже идет, — продолжила забавляться сестра Альхиора, не обращая внимания на нервные возгласы Тихомирова.

— Ты же ранена, Ири! Ну как можно! Я вижу твою кровь! Иисус Милосердный, помоги ей! — запричитал режиссер.

— Нет больше никакой крови! Обойдемся без милосердных богов! — Ириэль провела руками от груди вниз, и взамен обгоревшего платья, стройный стан ее охватило новое одеяние. Из тонкой черной кожи с бронзовыми застежками и бархатными вставками. При чем одеяние такое, что стройные ноги Ириэль остались голыми до самого верха. — Стас, мой любимый мальчик, сгинь отсюда! Здесь много крови и мертвые люди! Посиди пока там, на лавке! — хетайла небрежно махнула рукой в сторону начала аллеи.

— Ири, как я могу оставить тебя в такой миг! Как я оставлю Анну! — воспротивился Тихомиров. Его глаза, еще недавно блестевшие то ли от влаги, то ли от страха, теперь вспыхнули иным отсверком: режиссер уставился на голые ноги Ириэль. Сложно сказать, билось ли сейчас его сердце.

— Сгинь, я сказал! — уже сердито бросила Ириэль. — Жди на лавке! А к тебе, баронесса, у меня есть разговор. Серьезный разговор, как и эти неприятные дела, — подойдя к раненому, корчившемуся возле угла клумбы, хетайла наступила ему на грудь. Несчастный дернулся, заорал и затих насовсем.

— Считай это за проявления милосердия. Или, по-твоему, милосердие выглядит иначе? — Ириэль лукаво посмотрела на Ольховскую. Когда Анна пожала плечами, хетайла продолжила: — Уж поверь, если бы они могли убить меня, то сделали это с предельной жестокостью. И с тобой они поступили так же. Но у них не было ни единого шанса. Я была возле тебя в повозке уже тогда, когда вы свернули в Банный проезд. Я бы не допустила твоей гибели. Но это не значит, что в моей власти совершенно все. Даже высокие боги часто бессильны. Риск есть всегда, просто он иногда больше, иногда меньше.

— Кто они такие?– наконец спросила Ольховская, бросив короткий взгляд на мага — лицо его обезобразилось так, что под разорванной кровящей плотью проглядывали кости черепа, глаз на самом деле вытек.

— Вижу, милая девочка, ты очень взволнована и, наверное, вспоминала меня не очень добрыми словами. Думала о том, что зря согласилась помочь Ириэль? — хетайла наклонилась, расстегивая камзол мага, что-то ища в карманах, пачкая руки в крови мертвого.

— Нет. «Яна Лея» более чем достойная плата за столь незначительные труды. Было весело, — отозвалась баронесса, видя, как со стороны бакалейной лавки и с другой стороны Павелецкой приближаются какие-то люди. Наверное, ночные прохожие, привлеченные недавней стрельбой и громкими звуками произошедшего.

— Хорошо, что так. Еще ты можешь опасаться, что эти… — хетайла встала, вытирая руки платком, выхваченным из кармана стрелка, — вернее, уже не эти, а их приятели, соратники будут преследовать тебя. Не могу гарантировать, но скорее всего, такое исключено. Потому что, все, кто знал о том, что именно ты сегодня послужила мне, мертвы.

Дочь богини ночи, мельком глянув на остановившийся невдалеке домкан, продолжила: