Большой игрок 3 (СИ) - Моури Эрли - Страница 19

После затянувшегося вступления статья, кстати, мне показалась на самом деле важной. В ней вполне толково рассказывали об устройстве и принципах работы ранполей — тех самых огромных штуковин, возможности которых в моем понимании были воистину волшебными.

На последних страницах того же журнала имелась не менее любопытная статья: о каком-то особом телескопе с линзами эфирной дифракции и холодного сведения, благодаря которому удалось разглядеть особенности каналов на Марсе и даже сады и города. Прилагалось с десяток снимков. Увы, снимки оказались размытыми, но то, что я смог разглядеть, в самом деле походило на руины какого-то города и деревья, выраставшие из развалин зданий. Продолжение марсианской темы обещали в следующем выпуске журнала.

Этот номер «Магии и техники» я решил взять с собой в дорогу и на дирижабле или в гостиничном номере в Иванграде углубиться в понимание ранполей и осмысление марсианских пейзажей. Очень похоже, что на самой близкой к Земле планете в этом мире существовала жизнь и даже какая-то цивилизация.

— Барин, вас только к понедельнику ждать? — уточнила Марфа Егоровна, когда я допивал кофе.

— Да. Утром в понедельник. Ночной перелет, надеюсь, смогу выспаться. Спасибо, Марфа Егоровна, — я встал, отодвигая стул. Запах цветущей сирени, влетавший в открытое окно, оттенял даже крепкий дух свежего кофе.

— И с кем же вы туда? Сам что ли по вашему бизенесу? — последнее слово Булговой обычно не удавалось.

— По делам, Марфа Егоровна. По очень личным делам, — ответил я, прихватывая оба номера «Магии и техники» и как бы давая понять, что нехрен совать свой нос глубже, чем то позволено служанке. В самом деле, прежний Рублев слишком уж много дал ей прав и воли. Кажется, Марфа Егоровна еще командовала им на предмет, какую одежду нацепить.

— Вы хоть одежду потеплее возьмите. Обязательно возьмите с собой! Говорят, там Балтика, ветры холодные и вообще там север, — будто подтверждая мои мысли, накинулась Марфа с очередной порцией неуместной заботы. — Все же не сами-то летите?

Нет, это пиз*ец! Меня так и подмывало ответить ей: «С тетушкой Полей, бля*ь! И надеюсь, спать будем в одной кроватке, нежно прижавшись друг к другу!» Однако я оставался гуманен, до предела сдержан. Поберег ее почти материнские чувство и изрек:

— Летим с одной очень заботливой дамой. И, если что, она — не Настя Самгина. Все? Вопросы исчерпаны?

— Не Настя? А кто же она⁈ — не удержалась от вопроса Булгова и тут же добавила: — Давайте я в дорогу бутерброды сделаю вам и ей. Иванград — это же так далеко! По пути…

— Марфа Егоровна, займите себя чем-нибудь другим. Все! Ариведерчи! Удачи в домашних хлопотах! — я направился к выходу, заслышав топот лошадей и скрип повозки Сбруева.

Поприветствовав его и устраиваясь на сидении, я подумал, что зря привлек Ильича. При его-то болтливости, Сбруеву не следовало знать, с кем я лечу в Иванград. Ведь Тимоха все без утайки выложил Ольховской про меня! А уж Марфуше тем более разболтает все-все — тут его даже за язык тянуть не надо. Но при этом Тимофей Ильич — мужик хороший и вполне надежный, если его верно направить и вовремя предостеречь от дурных поступков. Рассчитывая на это, я его попросил:

— Ильич, ты только никому ни слова, с кем я лечу в Иванград. Ни Марфе, ни Ольховской, ни Самгиной, если вдруг повстречаются. Всем этим девицам такие знания противопоказаны. Тут, понимаешь ли, как бы ничего особого, а у них могут пойти ненужные домыслы. Не все же поверят, что у меня с Полиной Борисовной исключительно деловые отношения.

— Ну так, ясно, барин. Акции и всякое такое. Акции в ваших с ней делах — эт самое насущное. А бабенка она, ух! С такой деловые вопросы решать прямо того, божественное удовольствие… — начал он углубляться в ненужные мысли.

— Ильич, все! Не надо об этом! — придержал я его фантазии. — Я сам знаю, какие вопросы надо мне решать с тетей Полей.

— Так ясно же! Все так все! Коли так строго предупредили, то я как в рот воды набрал. За такое даже не переживайте, — как-то неохотно заверил он.

Перед тем, как ехать за Полиной Борисовной, мы завернули к «Богатею». В торговом доме я долго не задерживался. Дал наставления Картузову, забрал незначительную часть прибыли за вчерашний день с распродаж — это мне как бы на тур в Иванград, и оценил состояние нашего практически опустевшего склада. Почти одновременно со мной к «Богатею» подкатили мастера Габреляна, за ними аж три телеги, груженные материалами для лесов, и один тяжелый домкан, несуразный, точно треть паровоза, пыхтящий и тянущий за собой длинный прицеп. В общем, дело с преобразованием «Богатея» в «АпПелисин» началось. Остатки товаров я распорядился продавать с лотка, выставленного у северного угла моего торгового дома.

Если честно, заезжал я в «Богатей» не столько за деньгами, ведь имелось у меня налички в достатке, и не за тем, чтобы еще раз наставить Веню. Заехал лишь в надежде повидаться с Аней Ольховской. До последнего верил, что в это солнечное утро она тоже появится, и ее изящные пальцы продолжат выводить очертания будущих убранств модного дома. Увы, Ольховская не приехала. Время поджимало: требовалось поторопиться за Полей, чтобы успеть на рейс «Клеос».

Когда я понял, что баронессу на этой неделе больше не увижу, то сказал Картузову:

— Если приедет ее милость Ольховская, то передай… — вот тут я замялся, сам не понимая, что как лучше донести эту мысль Вениамину. Если бы передо мной сейчас стояла Анна, то я бы нашел очень много слов, но они были слишком личными и передавать их через Картузова не хотелось.

— Так что передать, господин Рублев? — управляющий, подозревая, что я скажу сейчас что-то очень важное взял блокнот и карандаш.

— Скажи, что она мне очень-очень нужна. Скажи, что очень жаль, что я ее не застал, и жаль, что мы не смогли поговорить. Но раз она решила до понедельника, то… В общем, ладно, до понедельника, — с горечью сказал я, и раздосадованный самим собой, неприятным решением баронессы, и почему-то Картузовым, направился к выходу из «Богатея».

Устроившись в повозке, бросил Сбруеву:

— Давай, Ильич, к Лебедевой! Поскорее, а то можем не успеть к вылету!

Хотел я по пути заехать в какой-нибудь цветочный или хотя бы остановиться у рынка и купить для тетушки букет роз, но от этой мысли сразу отказался: и время поджимало, и букет — это все же слишком наглядное указание на мои необычные отношения с Полей. Не хотелось их показывать перед ее слугами и даже Сбруевым, хотя сам факт двухдневного путешествия с молодой замужней женщиной — уже повод для весьма пикантных домыслов. Но в тот день, переполненный иными мыслями и эмоциями, я об этом недостаточно серьезно задумывался.

Полина Борисовна не из тех дам, которые начинают собираться лишь тогда, когда уже следует выходить из дома. К моему появлению Лебедева сидела в гостиной рядом с довольно объемистым чемоданом и дорожной сумкой — как бы внушительный багаж для путешествия длинною всего-то в два дня. Мужчинам проще: ведь при мне было лишь то, что на мне, если не считать пары журналов, что остались в повозке Сбруева.

— Тс-с! — Полина приложила палец к губам, едва я вошел.

И дворецкого я, кстати, на обычном месте не застал.

— Что? — полушепотом спросил я.

— Бери чемодан! — Полина указала на свой багаж, перетянутый кожаным ремнем. — Слуг отослала, кого наверх, кого за задний двор. Не хочу, чтобы мои видели, что я уезжаю на целых двое суток с тобой. Могут пойти всякие разговоры, еще до мужа докатится. Николаю так трудно это все объяснять.

— Да, дорогая. Надо было по-другому… — я хотел сказать, что разумнее было прислать за ней отдельный экипаж, но уже поздно что-то менять. Вместо следующих слов, я чмокнул ее в щечку.

— Скромнее, мой мальчик! — шепнула она, но при этом глаза ее смеялись. Нет, тетушка явно со мною играет.