Большой игрок 3 (СИ) - Моури Эрли - Страница 10

— Еще сказать, чего бы я хотела? — она потянулась к папке, где лежали банковские договоры и некоторые наброски плана по «АпПельсину». — Хотела бы твои акции. У меня есть пятьсот рублей. Даже тысячу могу кое-как собрать — только это будет очень сложно. Я хочу стать самой первой покупательницей.

— Не выйдет. Первая уже определена и это госпожа Лебедева, — про графа Старовойтова я не стал говорить. — Но можешь стать второй.

— Нет, тогда не так. Дай мне лист бумаги и ручку! — неожиданно потребовала она.

Я снова подчинился ей, забавляясь в душе. Запрошенное выдал.

— Я хочу именую акцию, а не какой-то временный купеческий заем. Хочу быть с тобой в этом деле! — Анастасия Тихоновна указала на листки с планами по «АпПельсину». И начала писать на выделенной ей бумаге.

Я придвинулся ближе, заглядывая ей через плечо. Ее почерк, неровный, небрежный, был мне знаком и вот что разобрал без труда: «Именная акция Самгиной Анастасии Тихоновны подтверждает ее право владения 30% собственности модного дома „АпПельсин“ с…».

— Да ты сумасшедшая! — я расхохотался.

А когда Самгина от руки изобразила печать с грифоном в обрамлении лавровых веточек, мы рассмеялись вместе.

— Встань! — потребовала Настя.

Я встал. Она тоже. Потом обняла меня и целуя в мочку уха, попросила:

— Саш, ну пожалуйста! Хочу быть полезна тебе. Хочу быть с тобой. Завтра принесу 500 рублей. Хорошо? Ты же понимаешь, это для меня огромные деньги. Мама почти ничего не присылает, у Злобина дела идут все хуже.

— Черт с тобой, — согласился я, чувствуя, как дразнят ее объятия. Фигурка Насти, стройная, гибкая; ее упругая грудь, слегка потиравшаяся о мою; красивое лицо и губы, вкус которых я толком не знал — все это могло довести до белого каления. Вернее, красного, там, в штанах. — Не надо мне твоих рублей. Как подруге, я позволю тебе как бы быть в моем «АпПельсине». На каких условиях — потом решу.

— Спасибо, Саш. Я тебя люблю, — Самгина обожгла меня поцелуем, коротким, но таким чувственными, что я уже окончательно и до предела возбудился — колом встало у меня на рыжую стерву.

Мои ладони, стиснули ее ягодицы. Настя, откинув голову, с вызовом глянула на меня. И произнесла:

— А дальше? Неужели у тебя не хватит смелости пойти дальше?

Черт! Ну почему меня так часто пытаются взять на слабо? Разве на моем месте найдется мужчина, который сейчас даст заднюю. Да еще перед такой сучкой, рыжие волосы которой вызывающе растрепаны, а взгляд провоцирует, обещая неземную сладость!

Однако я заднюю дал. Нет, вовсе не из какой-то там глупой мужской робости. Я играл с Настей в поддавки весь вечер. Наверное, госпожа Самгина решила, что и дальше со мной будет все просто. Будто как раньше я подсяду на крючок соблазна, с которого слез непонятным ей чудом. На самом деле я с него не слез, потому что никогда на него не ловился — прежний Рублев не в счет.

Сейчас мне очень хотелось подхватить ее на руки и бросить на кровать. Уверен, Самгина ждала именно этого. Но я решил не давать искусительнице того, чего она от меня в эту минуту ожидала. Женщины так часто ведут себя с нами. Их излюбленная тактика: водить за нос, как бы предлагать себя, но не давать желаемое, этим поднимая ставки, вознося ценность отношений с ними до поднебесных величин. Я же решил не увлекаться этой игрой и поступить просто да прагматично: провести ясные границы нашего нового почти сердечного единения. Уж затянуть Настю в постель я успею. Обязательно сделаю это, поскольку такой вопрос для меня стал принципиальным. Но как бы ни хотелось решить его поскорее, я умею держать себя в руках.

— Смелости на что, Насть? — спросил я, отвечая на ее вопрос и не без удовольствия видя изумление в зеленоватых глазах. — Ты думаешь нужно много смелости, чтобы взять твою руку и сделать несколько шагов к кровати? Ты же согласна, да?

Самгина хотела что-то ответить, даже шумно вдохнула, но в этот момент раздался голос Марфы Егоровны, приближавшейся к двери в мою комнату:

— Александр Васильевич! Там Сбруев подъехал. Готов прямо сейчас отвезти Анастасию Тихоновну домой! Сказал, доставит быстро, с ветерком!

Вот теперь мне стало смешно. Надо же как все поворачивалось: Марфа Егоровна озабочена, как бы тут не случилось чего-то этакого, и Настя не задержалась в моих покоях слишком надолго.

Я не торопился с ответом служанке. Мне было интересно, отважится ли Булгова открыть дверь без разрешения и после моих недавних наставлений. Если только откроет, то я всерьез ее накажу, возможно рублем. Я намеренно прижал Настю к себе: если Марфа заглянет — пусть любуется, поскольку это не ее дело, и нечего совать нос слишком глубоко в мою жизнь.

— Чего твоя Марфа снова лезет? Я могу остаться до утра, — шепнула Самгина. — Хочешь, Саш? Ты и я вместе до утра!

Ее губы потянулись к моим.

Марфа Егоровна не открыла. Лишь постучала и переспросила:

— Барин, так что сказать Тимофею Ильичу?

— Скажите, пусть чайку пока попьет. Мы с Анастасией Тихоновной решим кое-какие вопросы, скоро освободимся, — ответил я.

— Разве ты не этого хотел всегда? — Настя казалось до предела удивленной моим поведением. Еще бы: она никак не могла расстаться с ролью принцессы положения.

— Помнишь, ты спрашивала о Лизе, о моих отношениях с ней? — спросил я, отставляя ее и отходя к столу, чтобы собрать разложенные там бумаги. — Так вот, Лиза… За что ее очень ценю и уважаю. Она сказала, что ей от меня ничего не надо. Да, мы спали с ней, если это важно. Но делали это просто так. Потому что это было приятно и ей, и мне. И серьги, которые я ей подарил, не имеют к этому никакого отношения. Она была даже против такого подарка. Я настоял, чтобы взяла.

Личике Самгиной проступила обида, поджав губы, Настя с укором произнесла:

— Зачем ты мне это говоришь?

— Затем, что ты об этом сама спрашивала. Еще затем, чтобы ты поняла мое истинное отношение к этому щекотливому вопросу. И еще кое-что, — я хлопком закрыл папку с толстой обложкой. — Говорю это потому, что я прямо сейчас хочу обозначить границы наших отношений. Новых отношений и для тебя непростых. Я хочу, чтобы ты знала: если мы переспим, то это совершенно не значит, что ты стала дамой моего сердца. В сердце я могу держать кого-то другого. Например, ту же Ольховскую. Или не держать там вообще никого. А ты будешь просто подругой. И все, без всяких планов, ожиданий, обещаний! Просто мой член в тебе, когда и ты, и я вместе этого захотим.

— Саша! — Самгина зажмурилась, закусив губу замотала головой. — Еще так грубо! Зачем так, Саш!

— Нет, ты слушай дальше! — твердо настоял я. — Тебе придется это принять! Принять или уйти прямо сейчас. Но тогда наши отношения останутся точно такими, какими были до твоего святейшего явления в этот вечер! Так вот, если примешь, будешь мне подругой. Близким мне человеком. Уверяю — это не мало. Я даже пущу тебя в «АпПельсин» на правах и условиях, которые потом сам определю, но обещаю, они будут для тебя очень выгодными. Придумаю какую-нибудь особую должность в моем модном доме.

Похоже эти размытые перспективы ее заинтересовали, и я продолжил:

— Не исключаю, что мы сблизимся еще больше. Может случиться так, что ты вернешься в мое сердце. Но сейчас даже не думай, что ты своим сегодняшним появлением, извинениями и теплыми обнимашками вернула все то, что было прежде. Я стал совершенно другим. Ты же умная девушка и наверняка понимаешь, что я теперь не такой и между нами уже все не так. На сегодняшний день ты мне просто давняя подруга: красивая, даже очень, с которой я не против переспать. Будет у тебя встречное желание, сделаем это. В моем мире это называется «дружеский секс», — может я и зря сказал «в моем мире», но Настя на эту фразу не обратила внимания, но смысл сказанного вполне поняла.