Суперзапретные игры. Книга 1 - Ханъи Нин - Страница 2

Отработав целый день, девушка вернулась в свое убогое жилище, помогла матери справить нужду и принялась готовить ужин. Мать, чье сердце кровью обливалось при виде исхудавшей дочери, спросила:

– Цзинъи, что сегодня на ужин?

– Еда.

– Я спрашиваю, что именно?

– Жареная капуста.

– Гнилые листья, которые ты подобрала на рынке?

– Угу…

– Ах, Цзинъи… не важно, чем питаюсь я, но тебе, моя дорогая, рацион из гнилых капустных листьев точно не на пользу, – тяжко вздохнула мать.

Хэ Цзинъи молчала, прикусив губу.

«Когда в доме всего сорок шесть юаней и семь мао, чем прикажешь питаться?» – подумала она, но вслух ничего не сказала.

– Сходи купи немного мяса, – продолжила мать. – Когда ты в последний раз его ела? Тебе нужно хорошо питаться.

– Не волнуйся, мам. Мне не хочется.

Было очевидно, что Цзинъи лжет.

– А мне хочется. Сходи и купи.

Хэ Цзинъи прекрасно понимала, что мать ворчит из лучших побуждений, но, даже если бы она купила мясо, та вряд ли съела бы хоть кусочек.

Взяв с собой пять юаней, девушка вышла из дома. Это был ее предельный бюджет, который она запретила себе превышать. Но о каком мясе может идти речь за такие деньги? В глуши, где проживала Цзинъи, поблизости не было ни рынка, ни супермаркета – только придорожная закусочная.

– Подскажите, что у вас есть? – спросила она хозяина заведения, войдя внутрь.

Тот указал на меню за своей спиной:

– Там все написано.

«Остро-кислая лапша с мясным соусом – шесть юаней.

Лапша с рубленым мясом и квашеными овощами – семь юаней.

Лапша с говядиной – восемь юаней».

Большинство блюд превышало скромный бюджет девушки. Единственным исключением оказалась сяомянь[4] – четыре с половиной юаня за порцию, но то было постное блюдо без мяса.

Заметив, что Хэ Цзинъи долго изучает меню и не решается выбрать, хозяин пришел ей на помощь:

– Очень советую попробовать остро-кислую лапшу. Моя жена готовит ее по традиционному рецепту.

Поблизости не было другой закусочной, поэтому Цзинъи смущенно пробормотала:

– У меня только пять юаней. У вас есть маленькие порции?

Хозяин, давно догадавшийся о ее бедственном положении по одежде, с улыбкой ответил:

– Не переживайте. Продам вам целую порцию за пять юаней.

– Спасибо. – Хэ Цзинъи была тронута его добротой. – Упакуйте с собой, пожалуйста.

Не успела она и глазом моргнуть, как продавец вынес ей порцию дымящейся лапши в картонной коробке. Девушка обратила внимание на густой слой мясного соуса сверху: хозяин не только продал ей лапшу дешевле, но и добавил соуса сверх положенного.

– Ешьте осторожно, не обожгитесь, – сказал мужчина с широкой улыбкой, протягивая коробку.

Поблагодарив его еще раз, Цзинъи бережно взяла покупку и поспешила домой. Как она и ожидала, мать не притронулась к еде – надеялась, что дочь съест все до последней крошки. Девушке ничего не оставалось, кроме как солгать, что она уже поела в закусочной, и лишь после этого мать согласилась съесть половину порции.

Они сидели на краю кровати, и в этот момент картонная коробка с лапшой, стоявшая перед ними, была для них словно редчайший деликатес. По очереди они смаковали каждый кусочек целых полчаса. Мясной соус оказался таким соленым, что обе не могли заставить себя доесть его. В конце концов обе не выдержали и разрыдались – в этих слезах было слишком много горя и страданий.

«Когда же мы с мамой наконец выберемся из нищеты? Когда я перестану беспокоиться о деньгах?» – с горечью думала Хэ Цзинъи.

«Сегодня вечером „этого“ больше не будет, – пообещал себе Сунь Юйчэнь. – Позавчера „это“ случилось дважды, вчера – еще раз. Я уже давно превысил норму. Если продолжать в том же духе, мое тело попросту не выдержит».

Уже сейчас парень чувствовал ноющую боль в почках.

Он бросил взгляд на электронные часы – одиннадцать вечера.

«Пора выключать компьютер и ложиться спать. Даже не думай об „этом“».

Сунь Юйчэнь подошел к компьютеру, навел курсор на кнопку «Пуск», затем на «Завершение работы». Он уже собирался кликнуть мышью, но с удивлением понял, что рука его не слушается. Вместо этого курсор скользнул к значку «Диск G». В корне находилась папка, внутри которой лежали еще четыре: «Порно с японками», «Европейское и американское порно», «Тайваньские малышки» и «Эротика».

Курсор остановился на папке «Тайваньские малышки». Щелчок.

Руки Сунь Юйчэня слегка дрожали.

«Что я делаю? Неужели не могу себя контролировать?»

Боль в почках снова дала о себе знать.

Поздно.

Как только взгляд парня упал на сотни фотографий, он понял, что спасения нет. Возбуждение охватило все его тело, внизу живота вспыхнул жар, и Юйчэнь окончательно потерял над собой контроль. Он щелкнул по изображению девушки, на которой не было ничего, кроме фартучка. Она лежала на животе, высунув язычок, и дразнила Юйчэня своим кошачьим взглядом.

«Oh no… не смотри на меня так… я… я не выдержу».

Он листал фотографию за фотографией, забыв обо всех данных себе обещаниях. Медленно снял шорты, выдернул пару салфеток из коробки на столе…

Через несколько минут парень тяжело откинулся на спинку стула, закрыв глаза от изнеможения. Немного погодя он собрался с силами и мысленно обрушился на себя очередной проповедью.

«Почему я такое ничтожество?! Неделя за неделей, каждый вечер – одно и то же. Да я же помру от чертова онанизма! Хватит. Я должен себя спасти», – стиснув зубы, решил Сунь Юйчэнь.

Он навел курсор на злополучную папку, щелкнул правой кнопкой мыши и выбрал «Удалить». Однако подтверждать действие не спешил. Ему было вовсе не трудно расстаться с содержимым папки. Проблема заключалась в другом: подобные вспышки решимости уже случались бесчисленное количество раз, но всего за несколько дней он успевал отыскать и скачать из интернета еще больше фото, чем прежде. Бесполезно… Это было бесполезно раньше, это оставалось бесполезным и сейчас.

Сразу после окончания университета Сунь Юйчэнь съехал от родителей и начал снимать жилье в одиночку. Чтобы подтянуть английский и устроиться в иностранную компанию, он записался в учебно-подготовительный центр иностранных языков. Избавившись от родительской опеки, юноша, разумеется, почувствовал свободу. Но, будучи безвольным и слабохарактерным, каждый день оказывался в эпицентре внутреннего сражения между бушующими гормонами и самодисциплиной. И каждый день терпел разгромное поражение, а самодисциплина превращалась в самоудовлетворение.

«Что же делать? – Сунь Юйчэнь неподвижно сидел на стуле, терзаясь мыслями. – Неужели я так и проведу всю жизнь? Днем у меня совершенно ни на что нет сил, а вечером я, наоборот, не могу сдержаться… Почему я такой никчемный? Почему не могу себя контролировать? Есть ли на свете способ укрепить мою силу воли?»

Лу Цзиньпэн учил английский, не щадя сил, чтобы сдать экзамен и получить удостоверение гида. Работа экскурсоводом не только позволила бы ему зарабатывать на жизнь, но и дала бы повод сбежать из дома в большой город под благовидным предлогом. Если стать гидом, почти весь год можно проводить вдали от родного края. Лу Цзиньпэн жалел, что не понял этого раньше. Осознай он это еще в старших классах, выбрал бы в университете туризм, а не унылую статистику.

Дом… для большинства людей это тихая гавань. Для Лу Цзиньпэна же дом был всего лишь холодной коробкой, где он ел и спал. Подобные мысли зародились у него уже в девять лет. В тот год отец повесился, а мать вскоре снова вышла замуж – так в жизни Цзиньпэна появилось существо под названием «отчим». С тех пор парень вел существование нахлебника в чужом доме, полное невзгод и лишений. Воспоминания о прошлом были для него невыносимы. Прожив с отчимом под одной крышей тринадцать лет, Цзиньпэн твердо усвоил одно: если он не хочет повторить судьбу отца, ему нужно как можно скорее уехать из этого дома и этого города. Чтобы достичь поставленной цели, на последнем курсе университета он записался в учебно-подготовительный центр иностранных языков. Юноша бросил все силы на получение удостоверения гида, чтобы на законных основаниях сбежать как можно дальше.