Его нежная волчица, Или аконит для босса (СИ) - Токарева Мария - Страница 29

— Я выезжаю, — сказала она, и голос ее прозвучал чужим, незнакомым. — Кони, держись. Я скоро буду.

Она вылетела в коридор и столкнулась с Игорем. Он уже стоял там — в домашних брюках и футболке, но собранный, напряженный, как перед боем. В руке сжимал телефон. Видимо, его тоже разбудили.

— Я слышал, — сказал он мрачно. — Одевайся, едем.

— Ты не обязан…

— Едем, — повторил он тоном, не терпящим возражений. — Это наверняка не совпадение. Салон твой, а враг — мой. Наш!

* * *

Когда они прибыли на место, улица была оцеплена. Машины не пропускали, поэтому несколько метров пришлось идти, несмотря на возражения пожарных. Игорь сказал несколько слов — и его тут же пропустили.

Красно-белые ленты трепетали на ветру, пожарные машины мигали синим, люди в форме суетились, разматывая рукава. А в центре всего этого дымился черный провал того, что еще утром было «Лунной Орхидеей». Большая часть исторического здания не пострадала, но салон выгорел подчистую изнутри.

Запах гари ударил в лицо, въелся в ноздри, в волосы, в одежду. Сладковатый, тошнотворный запах горелых цветов — роз, лилий, хризантем, всего, что Полина собирала, растила, любила. Запах цветов сменился запахом смерти.

— Охранника, похоже, убили. Поэтому службы вызвали только жильцы со второго этажа, когда учуяли запах гари. Но, скорее всего, убийство обставят как несчастный случай, — проговорил Игорь, отходя от машины скорой, в которую грузили черный мешок.

— Это… конец… Неужели это из-за меня?! — охнула Полина, понимая, что не рассказала Игорю о визите Озимого. Впрочем, телохранители доложили. Но они не знали, за что теперь сожгли салон. За одно ее слово. За ее отказ. Это был не поджог конкурентов. О нет! Озимый оставил предупреждение, что случается с теми, кто смеет говорить ему «нет».

И теперь «Лунная Орхидея» перестала существовать. Стекла были выбиты, вывеска оплавилась, стеклянная дверь обуглилась и рухнула внутрь, осколки лежали на мостовой рядом с оплавленным колокольчиком. Сквозь выбитые окна было видно, как внутри еще догорают остатки стеллажей, как тлеют горшки, как покрывается копотью старая метлахская плитка, которую так любила хозяйка салона, которая обнаружилась у машины полицейских.

«Кони? А где Кони?! Она же не полезла внутри спасать цветы?» — встрепенулась Полина, бродя по пепелищу. К счастью, подруга быстро нашлась.

Кони сидела прямо на тротуаре, свесив ноги с бордюра. Лицо ее было бледным, глаза красными, татуировки на руках казались особенно яркими на фоне побледневшей кожи. Рядом с ней суетился полицейский, что-то записывал в блокнот, но Кони не смотрела на него. Застывшим взглядом она взирала на пепелище.

— Кони! — Полина подбежала, упала на колени рядом, обхватила ее за плечи. — Как ты?!

Кони подняла на нее глаза. И смотрела она дико, будто совершила самую страшную ошибку в своей жизни.

— Он приходил, — сказала она глухо. — Перед закрытием. Предлагал уже мне собрать для него букеты, но просил те, которые ты собирала, Полин... Или мне так показалось? Я его послала и обложила последними словами. Испугалась, знаешь. Тогда он сказал, что мы все еще пожалеем.

— Он сказал что-то еще? — Игорь стоял позади, слушал, и лицо его было непроницаемо, но Полина видела, как побелели его костяшки, сжимающие ключи от машины.

Кони покачала головой.

— Только это. Улыбнулся и ушел. А через час... — Она кивнула на пепелище.

Полина смотрела на черный остов салона, и внутри закипала ярость. Не страх загнанного зверька, а чистая ярость дикого зверя, которую она никогда раньше не чувствовала.

Там, внутри, остались ее инструменты. И ее теплые воспоминания. Собранные букеты, ленты. Заготовки для мыла — с лавандой, с цитрусами, с имбирем, которые она обещала показать Кони. А еще фотографии родителей на стене в подсобке… Их и так сохранилось немного!

И все сгорело. Сгорело по воле треклятого мага льда, который, похоже, оказался пироманом.

Полина решительно вскочила с места. Ноги держали плохо, но она устояла. Подошла ближе к ограждению, вглядываясь в тлеющие угли.

— Я заставлю полицию арестовать его! Найду лучших следователей, докажу, что это поджог. В конце концов, самых изворотливых мафиози сажали по статьям вроде неуплаты налогов, — мрачно сказал Игорь за спиной. Голос его был твердым, но Полина слышала в нем то, что он пытался скрыть. Беспокойство. Страх за нее. И за всех, кто окружал нового лидера клана.

Полина не обернулась. Она смотрела на огонь, на то, как последние языки пламени лижут обугленные стены, как осыпается пепел, как ветер разносит его по улице.

— Я сама его найду, — ответила она, и голос ее прозвучал звериным рыком. — И он пожалеет, что родился.

Игорь обнял сзади и прижал к себе. Она чувствовала тепло его тела, слышала биение его сердца, вдыхала его запах. В этот миг она ощутила, что вместе они — одна команда. Если не муж и жена, то команда, объединившаяся против Озимого.

— Иди к Кони, — сказал он тихо. — Побудь с ней. Я все улажу.

Полина кивнула. Вернулась к напарнице, села рядом на холодный тротуар, взяла ее за руку. Кони всхлипнула, прижалась плечом к ее плечу.

— Все сгорело, Полинка. Все. Мне теперь срочно работу искать! А у меня и так кредиты набраны…

— Ничего. — Полина сжала ее пальцы. — Салон заново отстроим! Откроем на новом месте!

— Денег у хозяйки нет. Сгорел весь товар, все оборудование…

— Будут. — Полина посмотрела на Игоря, который уже разговаривал с начальником пожарной бригады, что-то объяснял, показывал документы, возможно, пытаясь заставить искать следы поджога. — У меня теперь есть муж. Фиктивный. Но богатый. Через год у меня будет свой салон. И ты обязательно будешь там работать!

Не принимая возражений, Полина зашла в банковское приложение и перевела немалую сумму по номеру телефона Кони. По меркам Игоря это были траты на «карманные расходы» жены, чтобы она выглядела соответственно статусу.

— Это… ты с ума сошла?! — Кони увидела уведомление на экране и попыталась вернуть сумму обратно, но Полина заставила опустить телефон.

— Не смей возвращать. Это не подарок. Это… — Она запнулась, подбирая слова. — Аванс. За будущую работу. Ты же лучший флорист, которого я знаю. Кто мне новый салон поднимать будет?

Кони смотрела на нее долгим взглядом. Потом губы ее дрогнули, и она рассмеялась. Сквозь слезы, сквозь копоть на лице, сквозь усталость, но рассмеялась.

— Пользуешься положением? — спросила она, вытирая щеки чумазыми руками.

— Пользуюсь, — ответила Полина, и в голосе ее прозвучала твердость, которой она сама от себя не ожидала. — Это моя компенсация. За нервы. За то, что Озимый вышел на нас из-за моего фиктивного брака.

— Да не виновата ты в этом! В этом всем виноват только Озимый! — решительно сказала Кони. — Ну ничего, мы с тобой отгрохаем такой салон, что весь город будет завидовать.

— Едем домой. — Игорь подошел к ним и помог Полине подняться. — Здесь уже ничего не сделаешь.

— Да… — вздохнула Полина. — Может быть, Кони может переночевать в пентхаусе?

— Полина, хватит благотворительности! Сгорел салон, а не мой дом. Я временно безработная, а не бездомная. Все в порядке. Я справлюсь. — Кони решительно встала и вызвала себе такси. Полина молча обняла ее и направилась к припаркованному автомобилю.

Машина тронулась. Полина смотрела в окно на удаляющийся черный остов салона, на одинокую фигуру подруги. И в груди снова начало щемить. Но присутствие Игоря рядом теперь не дразнило, а успокаивало, дарило ощущение надежности и защищенности.

Полина смотрела на него. В свете приборной панели его лицо казалось чужим — уставшим, осунувшимся, но в глазах при этом мерцали теплые искорки. Неуловимые, но прекрасные.

— Спасибо, — сказала Полина.

— За что?

— За то, что поехал со мной.

— А как иначе? Ты моя жена, — сказал он просто. — Фиктивная. Но все же. Я твой муж.

Игорь