Стальной рыцарь (СИ) - Свадковский Алексей Рудольфович - Страница 49

Горохов зашел едва ли не последним. Шар-измеритель уже установлен на постаменте, на его хрустальной поверхности виднелись десятки цветных пятен, каждое из которых отвечало за свой аспект дара. На самом постаменте виднелся небольшой прибор, с помощью которого и измерялся уровень силы Одаренного. Всего пять делений — с пятого по первый, но на его памяти стрелка ни разу не пересекла границу второго ранга. Да и такое случалось всего два-три раза за год.

— Приглашайте, — полковник Апраксин как председатель комиссии разрешающе махнул рукой помощнику, стоявшему возле двери, и тот распахнул двери, сверился со списком и громко крикнул:

— Барон Кисельбах, прошу!

Высокий блондин в белоснежном костюме, весело улыбнувшись, непринужденно зашел в зал.

Капитан Горохов пододвинул к себе поближе его личное дело. В конце концов, это ему с ним работать, если уровень дара подтвердится. Карл Генрих — двойное имя, семья барона по-прежнему с пиететом пыталась сохранять свои корни, хотя они уже лет двести как жили в России, привезенные сюда еще царем Петром.

Барон, поднявшись на площадку, где стоял измерительный шар, крепко ухватился за медные поручни-проводники, идущие к шару напрямую, а затем активировал свой дар. Потоки силы потянулись от него к прибору, и стеклянная поверхность шара начала медленно разгораться, светиться. Пятый ранг подтвержден — капитан Горохов не сводил глаз со шкалы прибора. Четвертый тоже почти сразу, затем переход до третьего. Семья барона, видимо, немало вложила в покупку ядер тварей для него и развитие его таланта. Кстати, таланты так себе — ничего особо впечатляющего: один из аспектов — вода, второй — что-то темное, серое в разделе воздуха. Одни из наиболее бесполезных аспектов для пилота, малоприменимых в бою. Нашему барону куда-нибудь в небо или на море, а не сражаться с тварями. Впрочем, он и так с ними сражаться не будет. Спрячется в столице, и все его сражения будут проходить в баре с бутылками да со шлюхами в борделях. Лейб-гвардия давно уже стала курортом для богачей и аристократов, где они прятались от настоящих боев с тварями и серости жизни. А регулярные части задыхались от нехватки людей и боевых пилотов. Дивизионы мехов, как пожарные команды, мотались по всей Сибири, пытаясь затыкать то тут, то там возникавшие пробои. У него в кабинете только на этот год лежит шесть заявок на пилотов для тяжелых мехов. И он в душе не знал, как ему закрыть хоть одну.

— Дар второго уровня подтвержден! — громко произнес офицер-наблюдатель, стоящий возле постамента, и присутствующие офицеры согласно кивнули.

Капитан Горохов поставил в личном деле свою подпись, подтвердив уровень дара, и передал его председателю комиссии. Барон, весело улыбнувшись, вышел. А председатель комиссии, поставив в его деле личную печать, махнул рукой солдату, стоящему возле двери.

— Морозова Дарья Сергеевна! — зычно гаркнул тот.

И в кабинет почти вплыла высокая полная девушка в широкополой шляпе.

Капитан Горохов мельком глянул в ее личное дело и отложил его в сторону. Ничего особенного — слабая троечка. Такая в лучшем случае полчаса в мехе усидит, активно действуя без стимуляторов. Ну какой из нее боевой пилот? Ее бы на горный комбайн, благо, что у нее дар подходящий: аспект «земля», направленность «камень». Такая любую породу внутри горы найдет и шахту проложит так, что та не рухнет на головы шахтеров, и где газовый карман сидит, а где порода беднеть начинает — подскажет. Но нет, мы ее засунем в мех и угробим через год. В отличие от курсантов, он знал статистику: почти половина из них через год станет либо трупами, либо инвалидами, не способными к службе.

— Следующий!

Ну а этот куда? Горохов, едва глянув на субтильного юнца, скривился, словно от зубной боли. Еще один стихийник без боевого дара: аспект «воздух» без ярко выраженной направленности. Ему бы дирижаблем управлять по небесному океану, а не сидеть в рубке боевого меха. Там бы он был на своем месте — бороздил бы просторы неба, возил людей, где надо ускоряя или гася потоки воздуха. А вот здесь — ну на хрена нужен его талант? Бурю он все равно не устроит, а легкий ветерок тварям разве что пощекочет шкуру.

«Ай, — мысленно мазнув рукой, он потянулся к графину с водой, жалея, что там не спирт. — Мы сейчас губим свое будущее, настоящую элиту страны бросаем в топку войны, выигрывая дни, теряя будущее. А с другой стороны — что делать? Из-за потерь существует огромная нехватка пилотов. Взять бы всех этих Кисельбахов да прочих высокородных и разом отправить в боевые части. По слухам, в столице там не меньше двухсот Одаренных — как раз бы хватило на пять новых дивизионов. Наконец притушить пламя, бушующее на всем севере, остановить потоки беженцев, навести порядок возле дорог, уничтожить гнездовья тварей. Да где там!»

За все время проверки дара он вмешался лишь раз, когда молоденькую кореянку, недавно вместе с семьей бежавшую в нашу страну, с ярко выраженным талантом воды и даром третьего ранга с потенциалом для роста попытались загнать в обычные пилоты шагохода. Этого он уже допустить не мог. В Нахимовской академии третий год недобор — ну не морская мы страна, и Одаренных этой направленности было катастрофически мало. А требовались они буквально везде: и на военно-морском флоте, охраняющем побережье, и в речных флотилиях. Водные артерии были одним из основных логистических путей страны, и твари, словно это зная, пытались их парализовать, так и норовя создать в них гнезда. И у речников, и у моряков было полно работы, и капитан для канонерки, способной почувствовать тварей в глубине, им бы не помешал.

— Возражаю! — он поднял руку, поглядев на остальных офицеров. — В виду редкости дара предлагаю кандидата направить в Военно-морскую академию.

— У нас и так недобор в этом году, — буркнул один из членов комиссии. — Семь человек не хватает, а мы даже тех, что есть, будем отдавать другим.

— И все же я настаиваю, — повысил голос капитан. — Я не позволю микроскопом забивать гвозди.

— Согласен, — чуть помолчав, сказал полковник. — Сделайте пометку в личном деле. И подготовьте направление на перевод.

Ну вот и последний из кандидатов на сегодня. Капитан Горохов мельком глянул на личное дело и неожиданно замер. А ведь у Соболева не проводился замер силы дара — лишь подтверждены его наличие и направленность. В такой дыре, откуда он приехал, шаров-измерителей просто нет, а ввиду их редкости и дороговизны никто их по стране возить не будет.

Интересно. Он пододвинул к себе поближе личное дело.

— Прошу, молодой человек, — офицер указал на медные поручни. — Постарайтесь пропустить как можно больше силы, чтобы мы смогли провести оценку вашего дара максимально компетентно.

— Я понял, — кивнул я.

Зажав позеленевшие поручни, помнившие прикосновения тысяч рук, я активировал свой дар. Ядро, пульсируя, разгоралось в груди, по рукоятям начали пробегать искры. Шар все интенсивнее светился и, наконец, начал проступать свет. А я изо всех сил молился Богу, чтобы мой второй талант как можно слабее проявил себя, не надеясь толком его скрыть. Мы с отцом не раз и не два обговаривали этот момент. При проверке я должен задействовать наиболее сильную сторону своего таланта — электро, — попытавшись заглушить им силу металла, не так явно проявленную во мне.

Крохотные искры сверкали, проносясь сквозь металл в шар. Ярко-светлое пятно, отвечавшее за электро, ярко светилось на шаре-измерителе, а вместе с ним плавало некое рыхлое серо-зеленое пятно, похожее на размазанную по стеклу медузу, словно до конца так и не определившуюся, какой именно цвет ей принять.

— Три таланта⁈ Да быть того не может! — один из офицеров, буквально выскочил из-за стола, подбежал ко мне. Другие члены комиссии тоже повскакивали, явно удивленные.

А я наконец выпустил проводники. Силы больше нет. Все, не могу, нужно отдохнуть. Голова даже немного кружилась. Дар постепенно затихал в груди, а вокруг шло бурное обсуждение.

— Второй ранг — однозначно, — проверяющий офицер склонился над циферблатом, где отразилось количество выпущенной мной силы. — А вот с остальным…