Спокойный Ваня 6 (СИ) - Кожевников Павел Андреевич - Страница 19

Я взял Степана за плечо и потащил в стену.

— Что со мной будет, если ты меня отпустишь раньше времени? — Спросил он на той стороне.

— Наверное, ты простудишься. — С иронией ответил я, подходя к окну. — Предлагаю прокатиться, а не бить ноги. Свистеть умеешь? Громко.

По дороге медленно ехала колонна грузовиков. Большие машины, крытые тентами. Начало и конец колонны в наше поле зрения не попадали. Что они везли, понять было невозможно. Двигалась техника медленно и практически бесшумно. На каждой машине, за кабиной, поверх тента была установлена сидушка, на которой сидел наблюдатель и крутил головой во все стороны.

— Думаешь стоит? Их много. — С сомнением уточнил Степан и неожиданно свистнул. — Нас всё равно заметили. — Объяснил он.

Я тоже видел, что один из наблюдателей углядел нас в окне и резко задёргался. После свиста Степана остальные повели себя аналогично, увеличивая и без того большое количество вопросов. Колонна встала, но больше ничего не произошло. Никто не бежал с шашкой наголо и не целился в нас из лука. Даже наблюдатели перестали дёргаться, продолжая следить за нами.

— Нихера не понимаю. Что здесь вообще происходит?

— Не знаю. — Ответил Степан. — Я думал, ты во всём разбираешься.

— О дурдоме и его внутреннем распорядке я не имею ни малейшего представления. Судя по всему, мы прямо в нём и находимся.

Мы переговаривались вполголоса сильно не скрываясь, неудивительно, что ближайший наблюдатель смог расслышать наш разговор в наступившей тишине.

— Qui es-tu? (Кто такие? франц.) — Спросил он с видимым облегчением.

— Лягушатник. — Констатировал я, узнав язык по характерным звукам. — Русские мы! Где вы, сволочи, пленных держите? — Под конец я радостно улыбнулся.

Наблюдатель опять судорожно задёргался на своей сидушке. Смотреть дальше я не стал. Отошёл от окна и сбросил вниз верёвку.

— Спускаемся! — Скомандовал я, подавая пример.

Степан соскользнул следом.

— Что бы ни случилось, веди себя спокойно и не пытайся вырваться. — Начал инструктировать Степана, стоя возле стены. — Если я отпускаю твоё плечо, сразу отпрыгивай мне за спину или падай на землю. Идём.

Я примерно рассчитал, чтобы из стены мы вышли на уровне земли. Но получилось немного ниже. Со стороны этого заметно не было, так как землю покрывал слой снега. Следов после себя мы тоже не оставляли, что прекрасно заметил сидящий намного выше нас наблюдатель.

Его сдавленное лопотание остановило бросившихся в нашу сторону солдат с колюще-режущим инструментом наготове. При виде их радостных лиц Степан сначала дёрнулся, но удержался от попытки сбежать.

— Представь, что наступаешь на ступеньку и поднимаешься вверх. — Шепнул я ему и постарался синхронизировать наши движения.

К счастью, у нас получилось. По моим ощущениям, мы теперь двигались в рыхлом снегу, немного выше уровня земли. Осознав этот факт, я прикинул, что с таким же успехом смогу ходить по воде. Надо непременно проверить эту возможность, а то плавание по морю для меня каждый раз, словно игра в рулетку. Меня натурально пугала глубина Чёрного моря.

В это время перед нами разворачивалось действие, и чем дальше, тем интереснее оно становилось. Только что бежавшие к нам солдаты падали в снег на колени и склоняли головы. Кажется, точно так же меня приветствовала Тинил, когда приняла за местного русского. Интересно, им вообще похрен, во что мы одеты?

Нам со Степаном не помешало бы выйти на утоптанную дорогу, прежде чем я верну нас в обычное состояние. Снег рыхлый, но его хватит, чтобы причинить серьёзные травмы нашим ногам. Пришлось остановиться, не доходя до коленопреклонённых почитателей. Не идти же сквозь них.

— Кто по-русски говорит? — Спросил я.

— Pas de russe. — Раздалось в ответ.

— Пас так пас. — Понять эту фразу я смог без перевода. — Что мне с вами делать, любители лягушек? Покрошить в капусту? Или на компост? В виде удобрения от вас хоть какая-то польза будет.

— Нет крошить! — Вздёрнул голову один из солдат. — Я понимать немого славянский говорить.

— Ты смотри, что животворящее обещание смерти делает. — Ухмыльнулся я. — Говори, что и куда везёте?

— Лес муницион. Фурнитура. — Солдат не мог вспомнить перевод слов, но я его примерно понял. — К фронт. — Для достоверности он махнул рукой, показывая направление. Солдат попытался ещё что-то произнести, но не мог подобрать слова.

— Отойдите от машины подальше. — Приказал я и тоже помахал рукой для наглядности.

Писец! Некоторые пытались переползти в указанное место, не поднимаясь с колен. Хорошо, что большинство солдат оказалось более сообразительными и выполнили просьбу, встав на ноги. Выведя Степана на накатанную дорогу, я перевёл нас в нормальное состояние.

— Подойди сюда. — Подозвал горе-переводчика. — Сколько километров до линии фронта?

— Куаранте.

— Ква? Четыре, что ли? — Я показал ему четыре пальца. — Так?

Вместо ответа солдат четыре раза разжал и сжал оба кулака, при этом растопыривая пальцы.

— Сорок? Далеко. — Расстояние меня удивило. Похоже, линия фронта теперь далеко за городом. — Степан, посмотри, что в кузове лежит, только осторожно. — Попросил я.

— А эти не набросятся? — Он кивнул на наблюдающих за ними солдат.

— Пусть пробуют. — Равнодушно ответил я. — Аберрации нужна кровь. Их тоже подойдёт. Она ничем не хуже любой другой. Где у вас держат пленных? — Посмотрел я на переводчика.

— Нет, понимать. — Покачал он головой.

— Хреновый из тебя переводчик, если ты не понимаешь таких вопросов.

— А из тебя хреновый русский, если ты их задаёшь. — Раздался голос из-за грузовика. — Иди не дёргайся. Дольше проживёшь.

Сначала из-за грузовика показался Степан, а потом высокий мужик, держащий нож у горла парня.

Одежда на мужике выдавала его высокое воинское звание, в котором я всё равно не разбирался. Солдаты, до этого со страхом таращившиеся на меня, с не меньшим ужасом смотрели на офицера.

— Вы кто такие, оборванцы?

— Ты же слышал. Мы русские. Самые что ни на есть, натуральные. А ты что за чудо, считающее себя бессмертным? — Я подмигнул Степану. Парень выглядел напряжённым, что не удивительно, учитывая ситуацию.

— Ты на себя посмотри. — Презрительно скривился мужик. — Эти басни ты будешь всякой швали рассказывать. — Он кивнул в сторону солдат. — Они любят сказкам верить. Последний раз спрашиваю, кто вы такие?

Я потянулся к пространственному карману, чтобы достать меч. Но француз оказался нервным и вжал нож сильнее в шею Степана. Показалась кровь.

— Если причинишь вред моему другу, то убивать я тебя буду очень медленно. — Пообещал я.

— Если ещё раз дёрнешься, я перережу твоему другу горло. — Ухмыльнулся мужик, почувствовав мою слабину. — Никакие вы не русские. Обычные оборванцы, только очень наглые. Attrapez-le! (Схватить его. франц) — Бросил он фразу с приказными интонациями.

Я улыбнулся, видя французов, неуверенно поднимающихся с колен. Особенно тех, что видели, как мы шли, не оставляя следов на снегу. Если бы не нож у горла Степана, разговор пошёл бы совершенно иначе. Но мужик попался больно резкий, а справится лечилка с перерезанным горлом или нет, проверять на Степане не хотелось.

Медленно подняв руки, решил дождаться момента, когда опасная железка окажется подальше от горла Степана. Мужик ощерился в победной улыбке, но не торопился убирать нож. Степан, вопреки моим ожиданиям, казалось, вообще отключился от происходящего вокруг. Его взгляд расфокусировался, а тело расслабилось.

Нашлись самые отчаянные или глупые солдаты, которые подошли и завернули мне руки за спину. Французский офицер, видя, как мои руки связывают верёвкой, пренебрежительно бросил:

— Шваль. — И резанул ножом по горлу Степана.

Окружавшие меня французы взорвались фонтанами крови и кусков мяса, но я всё равно не успел.

Степан поднырнул под тент, прикрывавший кузов сзади. Внутри после яркого дня царила темень. Сзади скрипнул снег под чьими-то ногами. Он присел, желая выбраться и посмотреть, кто к нему подкрадывается. Внезапно он ощутил на плече крепкий хват чужой руки и одновременно холодный металл у горла.