Женился. Развёлся. Счастлив? (СИ) - Фомина Татьяна - Страница 3

— Какой красавчик! Работы-то… — передразнивает меня Леший. — Что сам тогда не проковыряешь, а?

— Не могу я.

— А-а-а… Мы же теперь на службе у государства… При галстуке, так сказать.

— Лёш, давай без аффекта. Не до этого.

— Да понял я, — недовольно хмурится. — Что хоть искать будем?

Я называю данные Вероники, проверить на вероятность её регистрации, и показываю фото жены.

— Бес, вот оно тебе надо? — пытается отговорить меня Леший от безумной затеи. — Ты понимаешь, что ты сам себе ещё хуже сделаешь?

Всё верно. Услышать — это одно, а увидеть — это уже другое.

Я молчу.

— Ясно с тобой всё. Имей в виду, — предупреждает заранее, — погром мне здесь не устраивать и ничего не бить. Понял?

Обещаю держать себя в руках. Но это очень сложно, когда видишь, как чужая лапа лежит на заднице твоей жены, идущей в обнимку с бородатым мужиком в номер.

Этот ребёнок не от тебя. Долбит в мозгах, затуманенных зелёным змием.

— А ведь я хотел просить её вернуться. Был готов простить и признать этого ребёнка, — признаюсь Лешему.

Алкоголь после бессонной ночи быстро развязал язык и выпустил наружу эмоции. Не самые лучшие. Наверное, я бы не хотел, чтобы кто-то меня видел в таком размазанном состоянии. Но Леший — это Леший. Он уже прошёл через это, и его можно смело назвать собратом по несчастью.

— Ты совсем дурак что ли? — Лёха вскидывает голову и пытается сфокусировать на мне взгляд.

— Дурак, — подтверждаю, кивнув при этом головой так, что хрустят шейные позвонки. Морщусь от неприятных ощущений в шее, во рту, во всём теле.

Снова смотрю на снимки, которые попросил Лешего сделать, и сжимаю кулаки.

— Дай сюда, — пьяно требует Леший, пытаясь выхватить у меня из рук телефон, но промахивается. Выглядит он намного хуже меня, хотя я и сам уже в дрова.

— Не трогай, — отодвигаю смартфон от загребущих лап Лёхи. Он не Леший, он самый настоящий медведь.

— Млять, Бес! Вот на хрена тебе это? — щурится, стараясь раскрыть слипающиеся глаза. — Или ты их в сеть залить хотел?

— Нет. Ничего никуда заливать не надо.

Я качаю указательным пальцем из стороны в сторону для убедительности. Только от моего движения вдруг начинает кружиться комнатушка Лешего. Земля увеличила скорость вращения? Или сместила ось и теперь вращается вокруг меня?

Кажется, кому-то пора в отключку. Ну давай, Бес! Что тебе стоит? Вырубись, чтобы выкинуть из головы весь этот кошмар, что упрямо стоит перед глазами и долбит в висках. Выкинуть и забыть, что любил и верил, когда тебе нагло лгали, глядя при этом честными глазами. Когда целовали теми же губами, что хранили на себе отпечатки чужих губ. Сводили с ума телом, к которому прикасались чужие руки. Боже! Как же паршиво. Мерзко. Тошно. Хочется забыться. Но я упрямо смотрю на нечёткие снимки, медленно схожу с ума, отравляя ядом своё сознание, внутренности алкоголем, а мозг никак не хочет отключаться.

— Тогда з-зачем тебе они? Ик…

— Надо, — отрезаю.

— За-чем? — не отстаёт Леший, щурясь только одним глазом, второй уже не открывается — спит.

Зачем? Хороший вопрос. Только у меня на него нет точного ответа. Смотреть на то, как твоя любимая жена идёт в номер с другим, это как самому втыкать нож себе в сердце и поворачивать его там, причиняя ещё больше боли. Однако именно это я собираюсь делать каждый раз, если вдруг забуду. Как напоминание о верности и постоянстве женщин.

— Бес? — напоминает о своём присутствии Леший.

— М? — мычу, потому что язык не слушается.

— А как она собралась замуж за турка?

— В каком смысле? — совершенно не догоняю смысл вопроса.

— Ну смотри. Вы разведётесь, а дальше что?

— Как что? Распишется со своим турком.

Хотя, по мне, пусть хоть с инопланетянином, но от одной этой мысли грудь разрывает на части.

— Не-а! Так не получится, — криво улыбается Леший.

— У неё получится.

В способностях Вероники я не сомневаюсь. Я сам не понял, как оказался женатым и по уши влюблённым идиотом, верящим, что любят только меня одного.

— Если только у нас. Там, — показывает пальцем себе за спину, — женщина не может вступить в новый брак по истечении определённого срока.

— Но Вероника беременна.

— И что? — пьяная ухмылка искривляет лицо Лёхи. — Как раз турки очень следят за чистотой своей нации. Так что я не знаю, как твоя Вероника собирается сразу выйти замуж. Это нам, дуракам, можно навешать лапши на уши: «Дорогой, я беременна!», — пищит Леший, комически копируя женский голос. — И мы, высунув язык, бежим в ЗАГС, надеваем кольцо на палец и ярмо себе на шею. А потом выясняется, что и ребёнок не твой, да и ты сам мордой не вышел. А там с этим строго. Вдруг жена беременна от бывшего мужа? Вот прошло триста дней или сколько там у них срок, тогда они рассматривают одобрить заявление или нет. А так, как у нас, с наскоку — никогда! Держи карман шире! Обломается твоя Вероника с новым браком. Помяни моё слово, будет песенки петь о том, что её, такую доверчивую, обманули.

— Пусть поёт, я послушаю, — бросаю зло и залпом выпиваю налитый на дне стакана неразбавленный виски. Янтарная жидкость обжигает горло, но не даёт нужного эффекта. Дрянь всё это, и завтра я буду очень сильно жалеть, что не остановился вовремя.

— Я не пойму одного, — рассуждает пьяно Лёха, — почему ты… — снова тычет в меня пальцем и промахивается, — не проверил её раньше. Ты же мог спокойно «вскрыть» и телефон и всю «рабочую» переписку. Бывших хакеров не бывает. Не бы-ва- ет! Ик… — По-че-му, ты не сде-лал э-то-го?

До работы авиадиспетчером я неплохо разбирался в области информационных технологий и неплохо зарабатывал на этом. Хотя Леший называл такую «специальность» точнее — хакер. Компьютерный взломщик. Только, если ему такая работа нравилась, то меня больше тянуло небо.

«Бес, ты же Бес, — вечно подшучивал надо мной Лёха, — тебе не в небо надо, а на землю».

Идиотская шутка. Не знаю за какие грехи «бесов изгнали с небес», но я упрямо хотел вернуться. На командира воздушного судна не прошёл по здоровью, но стал авиадиспетчером, специалистом по управлению воздушного движения только из диспетчерского пункта. Не совсем то, что я хотел, но всё-таки очень близко к своей мечте. А потом познакомился с Вероникой, и мне казалось, что я вытянул счастливый билет прямо в рай.

— Я ей верил… — отвечаю на вопрос уже спящего Лешего.

Оставаться у него попросту негде. Поднимаюсь и выползаю из душной Лёхиной берлоги на свежий воздух.

У меня хватает здравого смысла не садиться за руль, но я совершенно не помню, как оказываюсь дома. Просыпаюсь с диким сожалением, что не сдох вчера от отравления. Это хотя бы безболезненно.

Дальше сплошной круговорот: работа, редкие одноразовые знакомства, эротический массаж, и никакого алкоголя (от одного упоминания виски меня до сих пор мутит). И вроде бы жить можно, но на утро от такой жизни появляются ощущения противной горечи, с которым не справляется ни зубная паста, ни мятные леденцы, ни кофе. И только наведя «порядок» в небе я забываю о том, какой хаос царит у меня на земле.

Нас развели через месяц. Мне понадобилось время, чтобы перестать мониторить странички соцсетей бывшей и следить за её личной жизнью после развода. Безупречная улыбка на её новых фотографиях, выложенных в сеть, казалась мне наигранным оскалом, а глаза были всегда спрятаны под тёмными очками. Такая близкая и одновременно такая чужая. Бывшая. И этим всё сказано.

— Павел Константинович, стажёра возьмёшь?

Вот только стажёра мне и не хватает для полного счастья. Но деваться некуда, и я киваю головой: давайте уже своего стажёра. Хоть кофе будет кому принести. А может, глядишь, повезёт, и толковый попадётся. Последнего стажёра мне пришлось готовить дольше чем обычно, но в итоге результат оказался на нужном уровне.

У нас не всё так просто. Мало знать теорию и уметь применять её на практике, нужно быть виртуозом и постоянно совершенствоваться. Ситуации бывают разные, а реагировать нужно молниеносно, потому что именно ты — глаза и руки пилотов, и несёшь ответственность за жизни десятков людей. Мы не просто разводим в небе самолёты, а обеспечиваем им безопасность, начиная от выруливания со стоянки аэропорта и до момента, пока борт не остановится на месте посадки. И только тогда можно смело оставить его уже на попечение других.