Слова, что обрушат небеса (СИ) - Панкратова Анна Михайловна - Страница 52

— Что? — Харпер наконец услышала его. Едва дышала, бледная, с кругами под глазами. — Давайте выбираться отсюда.

Деймонд покрепче взял Харпер за руку, и они двинулись вслед за Офелией. Она накрыла их своей магией, словно куполом, но все равно к ним просачивались потоки магии мертвых. Идти становилось тяжелее, казалось, они увязали в зыбучих песках, а засасывали их сами туннели, чтобы навсегда оставить себе. Поворот, еще поворот, красный свитер Офелии, который как маячок, вел их вперед. Еще один поворот, несколько метров и показался взволнованный Феликс. Он не заступил в запретный коридор, но всеми силами махал им, словно это могло ускорить их.

Едва Деймонд зашел за порог, магия стихла. Повисла тишина. Холод облепил уставшее тело. Страх еще не уходил, но дышать определенно стало легче. Харпер дернула его за руку и кивнула в коридор, откуда они только что вышли.

— Что же, неплохо, — заговорила та самая блондинка. — Эта победа за вами.

Женщина сделала шаг назад, а проход закрылся, снова став обычной каменной стеной. В обитель мертвых больше никому не войти.

Ноги Харпер подогнулись, и Деймонд едва успел ее подхватить, чтобы осторожно уложить на пол. А потом он и сам ощутил, как сдавило голову. В глазах потемнело, в ушах начало шуметь. Он осел на колени, борясь всеми силами, лишь бы не упасть в обморок. Феликс склонился над ним, но он мотнул головой.

— Харпер! Сначала Харпер! — прошипел он. Феликс поджал губы, но послушался. Будто не понимает, что она слабее, значит, уязвимее! Зато с ним рядом оказалась Офелия. Потащила его в сторону, и он все же сел на холодный пол.

— Просто истощение, — констатировала она и сжала кулак. — Сейчас станет легче.

— Харпер…

— С ней Феликс, влюбленный кретин! — фыркнула Офелия, и Деймонд отдался ее магии. Поток вязкой субстанцией заполнил организм, обволок каждый орган, слизнул шрамы с сердца и души, покрывая жаром. Отдохнувшим и полным сил он себя не ощутил, но терять сознание точно передумал. Взял Офелию за руку, шумно выдохнул, когда поток усилился, в этот раз укрывая теплым одеялом. Она подалась к нему, легко коснулась губ, выдохнула последнюю порцию магии.

Деймонд закрыл глаза, давая шарику из магии скользнуть внутрь, смешаться с собственной силой.

— Спасибо, Офелия.

— Обращайся.

— Ты точно дочь Гнева? В тебе так мало от него.

— Точно. Мама была девственницей, он искал именно такую. Юную, здоровую и непорочную. И пока она не забеременела, он ее никуда не выпускал. А следили за ней исключительно женщины. Ну, на всякий случай, — беспечно рассказала Офелия, словно делилась прогнозом новостей. Деймонд свел брови вместе, неуверенный, что хотел знать такие подробности. — Не бойся, никакого насилия. У них был контракт. Каждый выполнил свою часть сделки. А мама еще и влюбилась в него без памяти. А он позволил ей остаться с ним до конца ее дней. Образцовой семьей нас трудно было назвать… но он никогда не причинял ей вреда. Любил ее, как мог. У них было больше взаимоуважения и заботы, чем у многих пар сейчас.

— Иногда ты слишком много болтаешь, знаешь? — спросил Деймонд. Казалось, он прочитал личный дневник Офелии, узнал то, что должно было быть скрыто от чужих глаз. Она лишь пожала плечами.

— Врать не умею. Зачем? Да и многие чувства и эмоции мне чужды. Вот это я взяла у папы. А еще я же не Гнев, он один такой. Я скорее… м-м, папа называет мисс Самовлюбленность.

— Вот это тебе подходит. — Деймонд подвинулся к Харпер, от которой отсел Феликс. Она глубоко дышала, но щеки порозовели, круги из-под глаз медленно исчезали. — Порядок?

Деймонд помог Харпер сесть. Она поморщилась, застонала.

— Она один в один моя мать, — сказала она вдруг. Посмотрела на Деймонда. — Та женщина… точная копия.

— Твоя мама?

— Угу. Я не видела ее уже… м-м, одиннадцать лет. Но она совсем не изменилась. Это же не она, да? Просто магия… играла с нами?

— Я не знаю, Харпер. Прости. Она… жива?

— Насколько я осведомлена — да. Возможно… некому было мне сказать? Я умираю с голоду! У кого есть еда?

Деймонд вытащил из рюкзака сэндвичи и пачку печенья. Он и сам не отказался перекусить, ведь магия высосала столько сил, что идея куда-то идти вгоняла в отчаяние. Офелия не отказалась от угощения, а вот Феликс заявил, что он грех и потерпит: будет лучше, если наберутся сил те, кому это действительно нужно.

Лаз преодолевали в прежнем порядке. К счастью, Федерико их ждал. Хоть и немало удивился, поняв, что они не просто вернулись, но еще и нашли то, что искали.

— Что за коридор? Где он? Как туда попасть? Ну, теперь, когда там нет того, что вы искали? — стрелял вопросами он всю дорогу до выхода.

— Туда больше никому не войти, — устало повторял Феликс раз за разом. А Деймонд вдруг понял, что Фернандо без эмоций, которому было все равно на все, кроме груди Харпер, ему нравился больше.

Хотя нет, из-за того, что он пялился на его Харпер, парень вообще его начал раздражать.

Полчаса спустя они дошли до знакомого лаза. С облегчением выдохнули все. Фернандо получил оставшуюся сумму от Феликса, в последний раз кинул взгляд на Харпер, которую тут же взял за талию Деймонд, напоминая, что девушка занята.

— Ну, было весело, — сказал Фернандо и вылез наружу, не дожидаясь остальных.

Они надели свою верхнюю одежду. Молчаливые и задумчивые. И, наконец, вышли к дневному свету.

— Ненавижу катакомбы! — закричала Харпер, едва полностью оказалась на свободе. — Ненавижу подземелья! Ненавижу пещеры! Узкие проходы, мать вашу!

Харпер все дальше отходила в сторону, стремясь скорее оказаться под солнцем. Нервно била ногами по камешкам на пути, орала, махала руками. Деймонд ее понимал. Но сам просто привалился к стене и устало закрыл глаза.

— Ненавижу темноту! — продолжала вопить Харпер. Начала хрипеть, но не сдавалась, выпуская эмоции. Ее налобный фонарь полетел на землю. Деймонд опомнился, снял свой: а он-то гадал, что так мешало на голове?

— Пойду успокою ее, — сказал Феликс, замечая, что Деймонд явно в состоянии нестояния, и его самого надо бы утешать. — Харпер, золотце! Иди обниму!

Деймонд смотрел вслед Феликсу. Тот крепко стиснул Харпер в объятиях, и она с готовностью обвила его руками, уткнулась носом в его щеку. Он что-то шептал ей, гладил по спине. Не знал бы Деймонд, что Феликс грех, уже бы начал ревновать. Но сейчас он просто рад (ну, насколько позволяет ментальное состояние), что у нее появился друг.

— Надо? — спросила Офелия, протягивая пачку сигарет. Она выглядела вполне спокойной: кажется, эту девчонку ничего не может напугать. Хотя, посмотрел бы Деймонд на нее, если бы она встретилась с призраком матери. Он мало знал про их отношения, но знал, что Офелия повесилась сразу после похорон. Умереть от этого, разумеется, не сумела. Но лежала в отключке месяца четыре: все же она грех лишь наполовину. Полноценный грех после такого пришел бы в себя уже через пару дней.

— Не курю, — качнул головой Деймонд.

— Зря. — Офелия затянулась, выдохнула дым, наблюдая за объятиями Харпер и Феликса. — Нам-то можно.

— Тебе можно. На меня никотин все еще действует хреново.

— А меня вообще не берет. Ни одна болезнь не берёт, прикинь? Один раз я пришла к ученым, чтобы они мне вкололи все известные болячки. Ни одна не взяла. Даже чума! И оспа.

— Ты с ума сошла? А если бы взяло?

— Мне было любопытно. — Офелия снова затянулась. Кинула озорной взгляд на Деймонда. — Спрашивать, что там было, бесполезно?

— Абсолютно.

— Ясно. Ну, главное, что свиток достали. И что вы живы, разумеется. Вы мне нравитесь. И ты, и Харпер. На свадьбу позовете?

— Ты можешь помолчать? Пожалуйста.

Офелия тяжело вздохнула, но затихла. А Деймонд и сам не понимал, что именно чувствовал и почему на душе настолько паршиво, что хотелось сесть в угол, спрятаться от всего мира и заплакать.

А потом его осенило — стыд. Он испытывал стыд, что так легко забыл женщину, которой клялся в вечной любви. И что настолько сильно полюбил Харпер. Он знал-то ее… месяца полтора? Но уже не представлял жизнь без нее, готов всех и все уничтожить лишь бы она была счастлива. Он никогда не любил Робин так сильно.