Слова, что обрушат небеса (СИ) - Панкратова Анна Михайловна - Страница 1

'Забудь про Смерть и вечные Мучения

Открой дорогу к вере и терпению.

Так выяснишь явился кто,

Чтоб небеса обрушить на тебя' —

Лорд Деймонд Ванклифф вновь и вновь повторял четверостишье, что и привело его сюда в день, когда взошла кровавая луна — в храм Забытой Смерти на острове Мук. Гадкое место. Страшное. Особенно после того, как его покинул грех Гнев, который некогда следил за порядком. Теперь этот остров принадлежит мертвым, что приходят сюда на вечные мучения, чтобы ответить за свои грехи…

Впрочем, Деймонду не нужно выходить за пределы храма, в котором находился переход, соединяющий остров с Небесным городом. Это немного успокаивало: мертвым внутрь не попасть.

Деймонд сомневался. Прятался за колонной справа от полукруглого выступа, где, по его догадкам, должен скоро появиться алтарь со свитком.

Еще есть время уйти. Забыть. Смириться. Но перед глазами снова появилось бездыханное тело Робин — его жены. Струйка крови стекала из ее рта. В груди — отвратительная рана от кинжала, что угодил в самое сердце, обрывая ее жизнь.

Потом он вспомнил и отца, которого поставил на колени. Занес меч, ведь это он способствовал вынесению приговора Робин. А может, вынес его лично… Не смог. Выкрал данные, узнал про свитки. Ждал долгие пять лет начала игры, мучаясь от неведения: что же случилось с Робин? За что ее убили⁈

И вот ночь, когда первый свиток наконец можно забрать и вскрыть, наступила.

Он соберет все свитки. Найдет избранных. Сумеет выбить правду из отца, чтобы выяснить, за что убили его жену. Долгие годы ожидания и вопросов подходят к концу.

О, Деймонд знал, что здесь не один. В игру вступали многие и многие. Кто-то — чтобы обрушить небеса, как предначертано избранным. Кто-то — чтобы захватить власть, ведь знания — сила. Ну, а кто-то пытается спасти мир и хочет уничтожить эти самые свитки.

Томительные минуты. Сердце бешено колотилось где-то в горле. Жаль, он не смог взять с собой Феликса, но греху в храм не попасть: он не совсем живой.

Кровавая луна взошла над храмом. Ее свет пролился сквозь небольшое отверстие в крыше и осветил часть пола. Камни пришли в движение: алтарь медленно поднимался из недр храма. Деймонд напрягся, готовый ринуться за свитком. План прост: схватить, вернуться в подсобку, где скрывался переход, нырнуть к себе в квартиру, защищенную от подобных проникновений для всех, кроме него самого.

Здание обыскивали и не один раз, ведь загадку разгадали давно, а потому прекрасно знали, где искать. Не нашли и следа, лишь крохи древней магии.

Алтарь замер, свиток поднялся над ним, сверкая и искрясь зеленым, луна продолжала заливать его желто-красным светом.

Деймонд рванул. А вместе с ним еще человек двадцать. Как он и предполагал, они прятались за другими колоннами, за скамьями в зале, выбегали из подсобки. Знакомых лиц не находилось. Парни и девушки, преимущественно молодые, кто-то — в черных масках, полностью скрывающих лица.

В руке появился меч, ведь Деймонд не успел схватить свиток первым. Не сильно и надеялся, но все равно обидно. Завязалась драка. Сталь встречалась со звоном и искрами. Деймонд вступил в схватку с двумя парнями в масках, которые, понимая это или нет, оттеснили его именно к алтарю, у которого сражались другие группы.

Проливалась кровь. Люди кричали, спорили. Кто-то пытался воззвать к благоразумию и прекратить бойню, чтобы вместе найти способ уничтожить свиток. Деймонд уворачивался от атак, задел грудь одного из нападающих, уже ликовал, ведь почти схватил свою прелесть, как его пронзила острая боль.

Вот теперь кровь хлынула у него. Он скорее повернулся, схватил меч двумя руками и нанес удар противнику. Не теряя времени, отгоняя боль всеми силами, он схватил свиток. Пальцы закололо, тепло прошло по телу, согревая изнутри, а мощный поток захватил разум вспышками чужих воспоминаний, которые сливались в яркий вихрь, из которого не удавалось выцепить хоть что-то.

Деймонд тряхнул головой, вырываясь в реальность. Оглянулся, хотел кинуться к подсобке с переходом, но понял, что не сможет: мало того, что у входа дрались, так еще и продолжали прибывать желающие заполучить свиток.

А группа из пяти человек заметила, что свиток у него.

Он побежал. Схватился за бок, ведь отмахиваться от боли больше не выходило. Голова кружилась, силы быстро покидали, а кровь заливала белую рубашку. Возможно, из этой заварушки ему не выбраться живым. Только если… Он сбежал по ступенькам, спрятался за первой попавшейся дверью и скорее порезал палец. Приложил к печати на свитке, и та вспыхнула, превратилась в пепел и осыпалась на пол.

В коридоре раздавались шаги, звенели крики. Кто-то заколотил в дверь, к которой Деймонд привалился спиной. Он скорее развернул свиток, выругался, ведь текст был на мунийском. Кроме… имени первого избранного. Избранной, если быть точнее.

Алина Болконская.

Так-так. Вот теперь игра и правда началась. Осталось заполучить избранную в свои руки… и спасти ее любой ценой.

Деймонд закусил губу, борясь с желанием упасть в обморок. Как его так сильно ранили, а⁈ Он приложил свиток к груди, впитывая его магию. Знал, что времени мало; по хорошему это надо было делать в момент, как он взял его в руку, но тогда он еще не знал, куда ему необходимо перенестись.

— Алина Болконская, — зашептал он, закрыв глаза. Выпустил свой поток. Дал магии смешаться с силой свитка. Отдал себя на растерзание боли и страху — по-другому не сработает.

Деймонд обезумел. Подобная магия ему не по зубам… однако воздух заискрил, засверкал, а ноги провалились сквозь пол. Секундный полет и… Деймонд упал на чью-ту кухню в мире Солнца.

Хотя, почему чью-то? Кухню Алины Болконской, первой избранной, что с ужасом смотрела на него с бокалом в руках, в футболке да трусах. Красивая, кстати. Весьма.

Да свершится падение небес. Или… нет?

В день, когда Алина Болконская была еще просто Алиной — более известной в писательских кругах как Харпер Хилл — а не избранной, которой суждено обрушить небеса, она поняла, что больше так жить нельзя, и перестала терпеть.

В эту осеннюю среду она даже не работала, хотя обычно не разрешала себе отдыхать. Но сегодня ей было настолько плохо, что она скулила в подушку, спрашивая мир, почему он решил, что женщины заслужили такие мучения каждый месяц, но главное — какого лешего обезболивающее не хочет помогать.

Дэн вернулся около семи вечера с работы. Злой и уставший. Начал бубнить прямо у двери, ведь она не встретила его, а в квартире не пахло едой.

Харпер стерла слезы, когда он зашел в комнату и нашел ее взглядом. Вскинул брови и развел руки, намекая, что пора его кормить. Блондин с короткой стрижкой, худой, но совсем не спортивный, ведь дни проводил за компьютером в крупной IT-компании. Он скинул с себя куртку и остался в черной футболке и джинсах, сел рядом с Харпер, которая и не думала шевелиться, так больно ей было. По правде, она всерьез размышляла, не пора ли вызывать «скорую». Ну, или такси, чтобы доехать до больницы самостоятельно.

Бордово-красные волосы упали на лицо, скрывая курносый нос в обрамлении веснушек. И опухшие зеленые глаза, что покраснели за день мучений.

— Что делала? — жестко спросил Дэн. — Как день прошел? Снова весь день писала?

— У меня месячные, пыталась не сдохнуть, — процедила Харпер, закрыла лицо ладонями. Словно он не видит, как ей плохо.

— Опять?

— Ежемесячная акция. Поздравляю, ты не станешь отцом.

Они замолчали. Харпер хотела встать, чтобы разогреть Дэну идиотскую лазанью, раз он сам не в состоянии открыть холодильник, но упала обратно на диван, так схватило низ живота. Казалось, у нее яичники завязывались в узлы. Еще и тошнота накатила настолько внезапно, что пришлось стиснуть зубы и молится, чтобы ее не вырвало прямо на ковер.