Бастард Александра 3 (СИ) - Емельянов Дмитрий Анатолиевич "D.Dominus" - Страница 30

То, что город закрыл ворота перед своим царем, уже само по себе — тяжелейшее преступление, влекущее самые тяжелые последствия. Тут и без мятежа хватило бы на высшую меру, и думаю, что тогда, глядя с высоты городских стен на лагерь моей армии, многие горожане уже хорошо представляли свою незавидную участь: смерть, рабство и выселение в дикие районы, что тоже равносильно смерти и рабству.

Уничтожать еще один город мне очень не хотелось, а самым неприятным во всей этой истории было понимание ничтожности повода, приведшего к столь тяжелым последствиям. И тем не менее я четко осознавал: если Сарды откажутся подчиниться, то у меня не останется другого выхода. Сарды станут вторым после Амисоса показательным примером того, что бывает с непокорными городами.

В тот день армия разбивала лагерь в десяти стадиях от города, а я стоял и смотрел на городские стены. Солнце уже перевалило зенит, и это означало, что сегодня ворота уже не откроются и народ не одумается. А значит, уже завтра в город полетят ядра с горючкой, и древняя столица легендарного царя Креза превратится в еще одни дымящиеся руины.

«Я готов сражаться, убивать равных себе в бою, — с тоской сжимал я рукоять меча, — но стирать с лица земли город за городом мне не нравится! Даже если эти идиоты сами виноваты в своей судьбе, все равно это неправильно. Должен быть другой выход!»

Так думал я позавчера, глядя на стены города, и неожиданно даже для самого себя вдруг направил коня прямо к воротам. Думаю, Эней и Патрокл бросились бы под копыта Софоса и не пустили бы меня, но они были заняты постановкой лагеря и пропустили момент, когда я решился на столь безрассудный поступок.

Арета и десяток охраны вообще не поняли, что к чему, а просто поехали вслед за мной. Понимание пришло к ним только тогда, когда я, задрав голову, крикнул вверх смотревшим со стен горожанам:

— Откройте ворота, царь Геракл хочет поговорить с ареопагом города Сарды!

Прошло, навскидку, минут пять, когда из приоткрывшейся калитки вышел высокий мужчина в коринфском шлеме, сдвинутом на затылок а-ля Перикл.

— Стратег города Сарды Полиодор приветствует Великого царя Геракла! — Он склонил голову в поклоне, и я ответил ему, не слезая с седла.

— И я тебя приветствую, стратег!

Оглядев стоящий за мной десяток всадников и убедившись, что больше никого нет, он вновь поднял на меня взгляд.

— Ареопаг готов выслушать царя Геракла, но войти в город может только он без своих воинов. — Стратег горделиво вскинул голову. — Я гарантирую полную безопасность царю!

На это я иронично усмехнулся.

— Не бери на себя слишком многого, стратег. Полную безопасность не могут гарантировать даже Олимпийские Боги!

Затем, коротко бросив охране: «Ждите меня здесь», — я тронул коня. По знаку Полиодора одна из створок ворот приоткрылась, и Софос смело двинулся прямо в зияющую неизвестностью темную щель.

Едва я въехал в полумрак арочного прохода, как услышал за спиной вскрик стратега:

— Стой, ты куда! Я сказал — только царь!

За этим тут же последовал насмешливый голос Ареты:

— Ты что, герой, бабы испугался?

Обернувшись, я увидел, как Полиодор, махнув рукой, посторонился и пропустил девушку, а та в нарушение моего приказа поехала за мной следом.

«Если живой останусь, то непременно накажу!» — без злости усмехнувшись, я выехал на привратную площадь и под прицелом сотен настороженных взглядов двинулся к агоре (административно-торговому центру города).

Софос неторопливо шагал по узкой улочке, и я успевал заметить, как с каждым мгновением народу вокруг становится всё больше и больше. Слух о том, что царь Геракл один, без охраны, едет по улице, мгновенно разнесся по городу, и горожане со всех концов спешили поглазеть на невероятное событие.

Глядя на такое скопление народа, я даже сыронизировал, что подобный опыт надо будет взять на вооружение.

«Ведь сейчас поди и на стенах никого не осталось. Если начать штурм прямо в эту минуту, то город можно брать голыми руками!»

Так я ехал сквозь толпу, а горожане с жадным любопытством пялились на меня. В этих взглядах я ловил и настороженное ожидание, и откровенную злобу, и даже затаенную надежду.

Не скажу, чего было больше, потому как все чего-то орали, махали руками и напирали на наше сопровождение. Чем дальше мы въезжали в город, тем плотнее сжималась толпа на узкой улочке, и охране, пробивавшей мне дорогу, приходилось прикладывать немало усилий, чтобы народ не разобрал меня на сувениры. Тут я должен отдать должное Полиодору: если бы не его организованное сопровождение, вряд ли мне удалось добраться до центра города.

Видимо, представляя куда лучше меня, с чем придется столкнуться, стратег поставил впереди целых два десятка тяжелых гоплитов, и те обходились с согражданами без всякого пиетета. Прикрываясь щитами, они нещадно лупили дубинками своих упрямых земляков, что не торопились уступать дорогу нашему каравану.

Еще не менее двух десятков шагали с обеих сторон, а с тыла, как в настоящем арьергардном бою, шел еще один.

«Полсотни бойцов выделили на мою охрану, — хмыкнул я, посматривая по сторонам, — видать, действительно хотят довести живым!»

Подумав так, я, наверное, впервые по-настоящему осознал всю рискованность и самонадеянность своего поступка.

«Ну, ты и дурак! — обматерил я самого себя. — Стоило ли тратить столько усилий на борьбу за трон, чтобы потом, вот так вот в одночасье, всё поставить на кон? И ради чего⁈ Возможно, завтра горожане сами прислали бы делегацию и ещё на коленях умоляли бы о милости!»

Вполне могло быть и так, а могло и по-другому. Я знал, что если бы всё было так просто, то делегация из лучших людей города встречала бы меня ещё на подходе. С ключами, пирогами и с чем там ещё! Но не встречала же, значит, есть в городе сила, противоборствующая этому. Сила, достаточно мощная, способная сформировать мнение горожан о необходимости вооруженной обороны и, что самое главное, убедить толпу в возможности победы надо мной.

«Раз есть сила, способная на такое, — наконец я сформулировал для себя резон своего рискованного поступка, — то она может не пойти на переговоры и довести дело до черты, за которой уже мирного решения не будет, а я не хочу уничтожать ещё один город. Свой город!»

Вот для чего я сделал то, что сделал. Своим спонтанным решением я застал всех врасплох — и друзей, и союзников, и врагов. Хорошо это или плохо, я намеревался увидеть позже, с началом переговоров.

Пока я искал оправдание своему поступку, стража таки пробилась на площадь, и сразу стало полегче. Большое пространство слегка разрядило толпу, и мы двинулись поживее. Вскоре добрались до ступеней здания ареопага, и тут, спрыгнув с седла и передав поводья Арете, я зашагал по ступеням. Уже на середине лестницы, почувствовав движение за спиной, я обернулся.

Увидев Арету, я грозно нахмурил брови:

— Ты что, бросила Софоса?

На мой разгневанный вид та лишь развела руками:

— Да пусть накажут меня боги, что, выбирая между охраной коня и моего царя, я выбрала царя!

Довод был настолько логичен и убедителен, что мне оставалось только рыкнуть: «Если с Софосом хоть что-то случится, то…!» Недоговорив, я махнул на нее рукой и двинулся дальше.

Пройдя через портик, я вошел в зал, что поднимался вверх амфитеатром каменных скамей. Гул голосов на повышенных тонах разом оборвался, едва я появился на пороге. Около тридцати мужчин в чистых гиматиях из беленого льна замерли, словно в финальной сцене «Ревизора».

Остановившись у входа, я дал присутствующим архонтам время сориентироваться и поприветствовать меня со всеми полагающимися почестями.

И действительно, через пару мгновений, словно по мановению руки невидимого режиссера, все вскочили и, засуетившись, устремились по ступеням вниз. Каждый из архонтов счел своим долгом подойти и, склонившись в поклоне, пожелать мне многие лета и выразить восхищение моей беспримерной отвагой и мудростью.