Сугроб — не повод для знакомства (СИ) - Кирина Ксения - Страница 8

Среди полок с товарами я увяз надолго. Не ожидал, что впаду в ступор из-за такого пустяка, но что поделаешь. Пока я бодро шагал по улице, в голове как-то сама собой нарисовалась картинка: я дарю моей прекрасной среброволосой даме что-то небольшое и милое, в нарядной коробочке… Однако «что-то небольшое и милое» на поверку оказалось чудовищно растяжимым понятием.

Я беспомощно смотрел на ряды ярких безделушек. Что из этого может понравиться волшебнице-иллюзионистке? Статуэтки, вазы, ленточки, шкатулочки, наборы для вышивания, духи и душистые притирания… о, нет, с ароматами опасно шутить. Фигурные свечки… нет, свечки как-то несерьёзно. Ароматизированные — тем более. Ручное зеркальце? Какой от него прок волшебнице? Вот уж правда безделушка безделушкой. Да и как будто с нехорошим намёком…

Моя знакомая мастерит волшебные трафареты и рисует, — возможно, ей понравится красивый блокнот и какой-нибудь инструмент для рисования? А если все эти красочные картинки-блёстки ей надоели? Мне, составителю карт, мои друзья и родственники норовят презентовать всяческие приспособления для черчения и очередной набор чернильниц; художнице наверняка несут бумагу, кисти и краски во всех вариациях. Понятно, что не подарю — не узнаю наверняка, понравится ли мой подарок или нет, и всё-таки хотелось угодить с первого раза.

Потом мне на глаза попались забавные подставки для карандашей, но и их после некоторых раздумий я отмёл. Сначала разведаю, имеется ли у неё подобная штука.

Когда я обошёл магазин, по ощущениям, минимум дважды, удача мне улыбнулась (или же сжалилась над моими потугами): я вспомнил, что моя дама носит заколки в волосах, и ринулся в отдел бижутерии (кажется, таким словом называются все эти штучки, милые девичьему сердцу).

Потратив ещё некоторое время на поиски и выбор, я нашёл заколки в форме не то снежинок, не то цветков с тонкими и длинными заострёнными лепестками, сделанными из кристаллов. Улыбчивая продавщица, узнав, что я покупаю подарок для девушки, показала мне, как цветки-снежинки можно соединить между собой, чтобы получилось нечто вроде небольшого хрустального венка. А ещё выяснилось, что эти заколки можно прикалывать к одежде вместо брошей. Чего только не изобретут для женской красоты!

Продавщица всё упаковала — воплотилась моя фантазия с нарядной коробочкой; я расплатился и домой полетел как на крыльях. Уже на подходе, правда, замедлил шаг, пряча покупку в карман и ожидая, что на крыльце опять маячит Отис… и нет, моё крыльцо пустовало. Какое облегчение.

Нет, я вовсе не против визитов друга, но моё настроение сейчас было таково, что либо Отис из меня бы всё вытянул, либо я сам ему всё выболтал бы. А делиться своей эйфорией, как и знакомством-незнакомством, мне не хотелось. Не они ли с Ариэль и Брайсом посмеивались над моим одиночеством? То, что я обошёлся без их помощи, они могут воспринять как личное оскорбление.

Хотя Отис уже знает о том, что у меня появилась романтическая знакомая. Ариэли он обещал не говорить, однако насчёт Брайса разговора не было…

Моя маленькая тайна грела мне душу, оставаясь тайной даже для меня самого.

На следующий день в парке, где было назначено наше свидание, проводились соревнования волшебников в создании снежных скульптур — только снег, фантазия и чуточку волшебства, ничего лишнего (волшебникам-творцам волю дай, они всё блёстками засыплют). Зимние Мастера накрыли территорию парка куполом, защищающим от ветра и чрезмерного холода, и в розовом сиянии всего остального вечера, морозного и похрустывающего, снежные творения казались мраморными статуями. Некоторые волшебники решили быть «оригинальными» и сотворили искрящиеся вихри из застывших в воздухе снежинок; на эти «произведения» волшебного искусства можно было только смотреть или обходить их стороной, симпатиями публики они не пользовались.

Толпа была почти такой же плотной, как на воскресном базаре, — всё вокруг шумело, гомонило и рябило, а иногда даже грохотало и свистело. Я шёл медленно, высматривая золотистую шубку и белую шапку. Вчера моя знакомая заметила меня раньше, чем я её, сегодня моя очередь!

Задача осложнилась тем, что в Нонделлорте, оказывается, великое множество девушек — в золотистых шубках, в белых шапках, в том и другом и наоборот (в цветовом соотношении). Я искал среди них всего одну прекрасную среброволосую барышню, понемногу начиная беспокоиться, — а вдруг она сегодня оделась по-другому? Безусловно, я её узнаю в любой шубке! Однако может возникнуть заминка, чего мне не хотелось бы…

Признаю, подобные подсчитывания и предположения выглядят сущим ребячеством. Но влюблённому человеку простительно быть немного легкомысленным… или не немного.

Течением толпы меня вынесло на просторную площадку, в центре которой высилась всего одна фигура — огромный дракон, казавшийся ещё больше из-за широко распахнутых крыльев. И он явно был внесоревновательным творением, потому что такую громадину и в мельчайших подробностях (вплоть до прорисованных чешуек) сделать из снега непросто даже с помощью волшебства.

— Мам, смотри, у него хвост похож на горку! Можно я скачусь? — восторженно воскликнул какой-то мальчик.

— Нельзя. Волшебники заругают, — категорично ответила ему мать и чуть мягче добавила: — На набережной полным-полно горок, там и покатаешься, сколько захочешь.

Волшебники вряд ли стали бы ругаться по такому пустячному поводу, но драконий хвост, при всей своей схожести с горкой, имел длинные ледяные шипы, и съехать, не зацепившись за них, было бы затруднительно.

С противоположной стороны парка донеслись громкие нарастающие хлопки, немного похожие на треск праздничных фейерверков. Я повернулся и вдруг увидел свою знакомую: она как раз остановилась под крылом дракона и принялась озираться, наверняка высматривая своего сиреневоволосого недотёпистого кавалера.

Я нащупал в кармане коробочку с подарком, сделал шаг…

— Береги-и-и-ись! — проревело нечто бесформенное, с жутким свистом рассекая воздух над парком, описало белый круг возле драконьей головы и с размаху врезалось в драконье крыло — то самое, под которым стояла моя знакомая. Стояла она там не одна, но крылу было всё равно, какое количество человек накрыть, — оно с треском отделилось от тела и рассыпалось, снегопадом обрушившись вниз.

Всё произошло стремительно. Я как-то ухитрился за этот короткий отрезок времени добежать до своей дамы и… вытолкнуть с линии огня (снега) не успел, только закрыть собой. О том, что я всё-таки волшебник, мне вспомнилось уже потом, — после того, как холодная сыпучая масса улеглась.

Мы в секунду оказались стоймя по уши в рыхлом пушистом сугробе. Нам ещё и шапки сверху присыпало. Зато на крыле не было ледяных шипов.

Наши товарищи по сугробу (сосугробники?) барахтались где-то неподалёку, выражая возмущения словесно или выразительным пыхтением.

— Знаете, мне начинает казаться, что вы притягиваете снежные катастрофы, — удивительно спокойным тоном сказала моя знакомая и слегка поёрзала в моих руках.

Каким бы мягким и пушистым ни был снег, когда вокруг его много, он не позволяет двигаться в полной мере. Хотя я и сам не хотел шевелиться — когда ещё представится случай неожиданно и по героическому поводу обнять прекрасную девушку?

Было странно… и почему-то уютно.

— А я бы сказал, что всё волшебство Нонделлорта объединилось, чтобы создать нам подходящие условия, — заявил я, холодея от собственного нахальства (или просто холодея — немного снега попало за шиворот).

— «Подходящие условия»? — моя знакомая изогнула бровь, но её глаза смеялись.

— Конечно. Все наши встречи, так или иначе, связаны с сугробами. И вот, мы снова в одном из них.

— О, вне всякого сомнения.

— Эй, вы двое, вы там живы? — донеслось откуда-то сбоку.

— Живы! — дружно откликнулись мы.

— Ну так вылезайте! Нам надо дракона чинить!

Выбирались мы из сугроба с трудом: снег был рыхлым (и, что гораздо хуже, был везде), и конечности безнадёжно вязли в снежной массе, а опереться было не на что, разве ухватиться друг за друга. В результате все мы, невольные жертвы драконьего крыла, отфыркиваясь, выползали на твёрдую поверхность кто на животе, кто на четвереньках.