Выжить в битве за Ржев. Том 5 (СИ) - Ангелов Августин - Страница 36

— И много фрицев в плен взяли? — спросил Ловец, кивая на колонну немцев, которую вели к станции.

Жабо ответил.

— Человек пятьдесят. В основном, простые пехотинцы из охранных рот. Эсэсовцы и фельджандармы не захотели сдаваться. Но мы все же захватили живьем несколько их унтеров и даже двоих офицеров. С ними потом разберемся, допросим, как следует, — Жабо достал папиросу, закурил. — А ты, я смотрю, Епифанов, немного ранен?

— Царапина, — ответил Ловец, трогая левую щеку, которую задело вскользь осколком, когда еще он с бойцами Ковалева и Смирнова входил в лес, направляясь к высоте от разъезда. Он даже сразу и не заметил этого пустяка, а теперь, когда не вытертая вовремя кровь на щеке запеклась сама по себе, со стороны казалось, что рана гораздо больше и страшнее, чем она была на самом деле.

Жабо сменил тему, удивив попаданца:

— А мне тут, Коля, сегодня самолетом У-2 переслали новую директиву Ставки за подписями Сталина и Василевского. Пишут, что ликвидация немецкой группировки на Ржевско-Вяземском выступе слишком затянулась. Приказывают не позднее 25 марта нам соединиться с наступающими от фронта нашими войсками возле Милятино. Выделяют для наступления вдоль железной дороги еще пять стрелковых дивизий и две танковые бригады из Резерва Верховного Главнокомандования. Я уже перепроверил шифровкой в Центр. Все верно.

Попаданец хмыкнул.

— Хм, хорошие новости! Пять дивизий с танковыми бригадами — это немалая сила, если ее с умом использовать, а не распылить попусту или положить в лобовых штурмах.

Жабо помрачнел, проговорив:

— А вот тут и неизвестно, как пойдет. Этим из резерва как раз приказано для начала штурмовать высоты Заячьей горы возле Фомино Первого и Фомино Второго и взять их любой ценой, перерезав Варшавское шоссе. Сам понимаешь, это дело нелегкое. Я по карте внимательно посмотрел. В том месте рельеф гораздо больше немцам благоприятствует. Высоты за ними, а нашим предстоит наступать по низине с юго-востока через болото Шатинский мох. Оно там распростерлось перед этими самыми холмами и простреливается с них. К тому же, со дня на день снег начнет таять. Да еще и плотину Милятинского водохранилища немцы могут взорвать в любой момент. Ну, чтобы создать очень серьезную водную преграду для наших наступающих войск. Да и потонут красноармейцы в ледяной воде сотнями, ежели такое допустить.

— Значит, нужно постараться, чтобы у немцев не получилось, — сказал Ловец. — Надо попробовать нам занять плотину и взять Заячью гору до того момента, как наши вперед попрут со всей дури.

Жабо вздохнул и спросил:

— Да как же ее взять, если высота хорошо укреплена, а с нее все вокруг на километры простреливается?

Попаданец объяснил:

— Возьмем тем же способом, как я высоту 209 только что взял вместе с немецкой батареей. Просочимся в ночи малыми группами с разных сторон. Нападем неожиданно. И готово. Только сил больше потребуется, чем пара взводов, раз там укрепления посерьезнее. Сначала проведем разведку и уточним. Потом детальный план операции разработаем и жахнем.

Жабо задумался, потом кивнул.

— Ладно. Будем готовиться. А сейчас — давай сначала посмотрим, что мы тут захватили. Подсчитать нужно трофеи.

К станции подходили все новые группы бойцов. Десантники, партизаны, ополченцы Васильева — все тащили что-нибудь. Ящики с патронами, гранатами, минами. Трофейные пулеметы, автоматы, карабины по несколько штук. Немецкие плащ-палатки и маскхалаты целыми тюками, спальные мешки, фляги, ремни, котелки и прочие полезные на войне вещи.

— Несите к складу! — командовал милиционер Яковлев, указывая на единственное полностью уцелевшее здание пакгауза. — Сортируйте! Оружие отдельно, боеприпасы отдельно, продовольствие отдельно!

— Товарищ капитан, — обратился к нему молодой десантник, — а шоколад куда? Тут целый ящик трофейного шоколада.

— В общий котел! Чтобы потом бойцам раздать централизованно. Заслужили.

Партизаны Яковлева тащили мешки с мукой и крупой. Кто-то нашел ящики с немецкими консервами. Радости не было предела.

— Смотрите, — показывал молодой партизан Ванька Фандин, — настоящая немецкая тушенка! Свиная!

— Не свиная, — усмехнулся другой, постарше. — Конская. Немцы лошадей на консервы пускают. Но есть можно.

— И на том спасибо, — сказал Ванька, пряча банку в вещмешок.

Васильев со своими ополченцами разгружал эшелон с боеприпасами. Тяжелые ящики передавали из рук в руки. Работа шла непрерывно, как на конвейере. Цинки с патронами, снаряженные обоймы для карабинов «Маузер-98к», прямые магазины для автоматов «МП-40», ленты для пулеметов в металлических коробах.

— Осторожнее, — покрикивал Васильев. — Не уроните! Там еще и гранаты с минами!

— Да не уроним, товарищ майор, — отвечал сержант-кавалерист Егор Сабуров, который, несмотря на свое назначение командиром взвода, таскал ящики не хуже остальных. — Мы к тяжестям привычные. В лагере у немцев бревна таскали.

Здоровенный старшина Шатунов, который проявил себя геройски в рукопашной, оберегая самого майора Васильева, тоже хорошо помогал.

— Отдохнули бы немного, — сказал Васильев, заметив в свете костров, что у обоих мелкие ранения, — самодельная повязка, пропитанная кровью, на левой руке у Шатунова, а у Сабурова рассечена правая бровь и большая шишка на лбу, похоже, от удара прикладом.

Но они отмахивались:

— Успеется. Сначала разгрузим.

Милиционер Яковлев, который вызвался быть старшим по трофейной команде, докладывал Жабо и Ловцу:

— На станции взяты две 88-мм зенитные пушки с боекомплектом — 280 снарядов. 12 пулеметов «МГ-34» в исправном состоянии с полными комплектами пулеметных лент и запасных стволов. Автоматов «МП-40» — 270. Карабинов — 456. Минометов — 16. Мин для минометов — 840 штук. Ручных гранат — 910. Патронов — очень много. Все еще не пересчитали. К тому же, взяли пять грузовиков «Опель» и семь мотоциклов с колясками без видимых повреждений.

— А продовольствие? — спросил Жабо.

Яковлев зачитал другой список:

— Мешков с мукой и крупой — 168. Ящиков с консервами — 53. Шоколада — 9 ящиков. Папирос немецких — 5 ящиков. Спирта медицинского — две цистерны. Кроме этого, еще и топливо захватили у немцев — 15 цистерн с бензином. И еще семь живых лошадей и четыре мертвых, которые в бою погибли.

— Богато, — усмехнулся Жабо. — Немцы прислали нам подарки.

— Отлично! — добавил Ловец. — Будем воевать против них их же оружием. Только надо все куда-то перепрятать, а то после рассвета, если будет хорошая погода, немцы обязательно устроят авианалет.

— Спрячем в лесу. Мои партизаны в этом большие мастера, — заверил Яковлев. — Лошади пригодятся для перевозок. А павших коней надо разделать на мясо…

Сельский милиционер оказался очень хозяйственным и тут же побежал организовывать схроны. Несмотря на усталость после боя и долгого ночного перехода, бойцы работали с азартом. Понимали: если не успеют разгрузить эшелоны до того, как немцы поднимут авиацию, все трофейное имущество, доставшееся в бою, взлетит на воздух и сгорит на земле.

— Быстрее, быстрее! — покрикивал Яковлев, раздавая указания. — Не для того мы ночью воевали, чтобы сейчас все трофеи бомбами накрыло!

— Товарищ командир, — обратился к нему молодой парень из окруженцев, которых Жабо выделил в помощь партизанам, — а где складировать? В разбитом пакгаузе, что ли?

— В лесу складируйте. Рассредоточивайте под елями. Маскируйте ветками. Чтобы с воздуха не видно было.

Бойцы таскали ящики в лес, делали для них снежные «землянки» вдоль железной дороги, укладывая штабелями и накрывая лапником. Кто-то придумал маскировать трофеи белыми простынями, которых тоже нашли полно в разбитых вагонах.

— Так, — сказал Яковлев, глядя на груду ящиков. — Теперь главное — не разбазарить. У каждого схрона выставить по часовому. Все учтем, распределим. Что нужно для боя, то выдадим бойцам сразу. Остальное — в резерв отправим постепенно на санях, раздадим в деревнях.