Рассвет русского царства. Книга 9 (СИ) - Тарасов Ник - Страница 31

— Спасли, и слава Богу, — сказал я. — Но на будущее имейте в виду, что конопляный взвар при смешении с ядом мог, наоборот, меня к Господу Богу отправить.

В этот момент дверь скрипнула, и в комнату буквально влетела Мария Борисовна. Она бросилась к кровати, оттолкнув Матвея в сторону.

— Дима… — выдохнула она, падая на край постели. Она погладила меня по лицу, словно проверяя не мерещится ли ей это. — Слава Богу.

Я попытался улыбнуться, но мышцы лица слушались плохо. За спиной Марии раздались шаги. Там оказались Григорий и Семён. Оба остановились в изножье кровати и улыбнулись. Также я заметил, как рядом с Великой княгиней оказался князь Бледный. Он проводил взглядом руку Марии Борисовны, сказал.

— Да уж… напугал ты нас, зятек. Мы уж думали, всё.

— Не дождетесь, — прохрипел я, чувствуя, как усталость берёт своё. — Кто… кто это сделал?

Григорий переглянулся с Семёном.

— Спи, сын, — произнес Григорий. — Мы всё уладили. Враг наказан. Тебе сейчас силы нужны.

Я был слишком слаб, чтобы спорить. Поэтому вскоре начал проваливаться обратно в сон, но краем уха успел услышать, как Мария Борисовна шепчет Фёдору:

— Я довольна тобой. Вскоре я вызову тебя, и мы поговорим о твоей награде.

— «О, как, — подумал я. — Кажется Мария Борисовна ставила условия… хотя нет, скорее всего ультиматум. И как часто бывает, не справился — голова с плеч, справился –честь и уважение».

POV

Несколько часов после отравления.

Микита сидел связанный у большого толстого дерева, к тому времени его лицо превратилось в сплошной синяк, а изо рта капала слюна пополам с кровью.

Семён неспешно протирал лезвие ножа о чистую тряпицу.

— Я… я ничего не знаю! — истошно закричал холоп, когда сотник сделал ложный выпад в сторону его ребер. — Христом Богом клянусь! Я только похлебку нес! Я её из общего котла набирал!

— Брешешь, собака, — прорычал Семён. — Никто из того котла больше не отравился. А значит, это сделал ты! Говори, сучий потрах, кто приказал отравить Дмитрия? Где отрава лежит?

В этот момент у ним подошёл Лева.

— Отец, — обратился он. — Мы обыскали все его вещи. И нашли это… — показал он на свет кулёк.

Это была последняя попытка разговорить Микиту, и кулька на самом деле никакого не находили.

— ЭТО НЕ МОЁ! НЕ МОЁ… Господи Боже, это не моё. Да если бы я знал, что там отрава, сам бы съел всё, но Дмитрия бы… аааа, простите меня… Но я не виноват. Не брал я греха на душу.

Семен отошёл к Леве, так, чтобы Микита их не слышал, уточнил, и тот подтвердил, что ничего он не нашёл.

Семен кивнул и посмотрел на Григория. Немного подумав, Григорий сел напротив Микиты, спросил.

— Кто к котлу подходил, может, отворачивался ты?

— Не видеееел я… — закричал Микита, и Семен снова дёрнулся и воткнул кинжал в ствол дерева, рядом с ухом связанного холопа.

Григорий посмотрел на Микиту.

— Хватит с него, — сказал он. — Пусть Матвей или Федор, как будет время, займутся им. Но пока не поймём, кто отравил моего сына, этого держать под охраной и связанным.

— Сделаю, — сказал Лёва. — Кстати, мы уже проверили остатки. Кинули собакам, подохли в муках. Как мы и думали, отравлена была похлебка.

Семён тем временем кивнул страже, приказывая отвязать пленника. И пошли к костру, за которым сидели Курмышские воины. Григорий и Семен всех знал. Все они служили ещё Ратибору, и в верности никого из них не сомневались.

— Так, — сказал Семен, — давайте вместе вспоминать все, что происходило с вами, после того, как мы встали лагерем.

Начались рассказы, уточняющие вопросы, и наконец-то появилась ниточка.

— Так к костру погреться подходил костромской боярин, — вполголоса сказал один из них. — Просил отхлебнуть, мол, голоден с дороги. Я сам ему миску подавал.

Григорий и Семен переглянулись. Это уже было хоть что-то. Тут же отправились искать этого боярина. Палаточный город был большим, и найти одного конкретного человека оказалось не так-то и легко. Но возможно. Когда нашли опушку, где остановился костромской полк, к ним прибежал воин.

— Господин, нашли его, — и опустил голову.

— Нашли его? — обрадовался Семен.

— Да, нашли, — ответил воин. — В его же небольшом шатре. Вот только говорить он уже ни с кем не будет.

Они быстрым шагом пересекли палаточный городок и вошли в шатёр боярина. Труп лежал на кровати. Вся постель пропиталась кровью, хозяин вскрыл себе вены на обеих руках. На столе горела свеча, рядом с которой лежал свёрнутый пергамент.

Григорий подошел к столу, взял послание. Семён встал позади, заглядывая через плечо.

— Прости меня, Господи, ибо я согрешил и не могу продолжать жить. Меня словно околдовали…

Проигрался я в кости князю Бледному подчистую. Жизнь моя теперь ничего не стоит. Князь велел отработать долг, и извести зятя его, Строганова. Говорит, слишком много власти забрал щенок. Прости меня, Господи, за грех этот…'

Григорий медленно опустил бумагу.

— Что думаешь? — прищурился Семён.

— Думаю, что кто-то считает нас полными кретинами, — прошипел Григорий. — Бледный не играет в кости. Считает себя выше этих игрищ… Да и в Митьке души не чает. Зятек ему золотые горы сулит и прикрытие при дворе. Убить его сейчас для Бледного всё равно что самому себе яйца отрезать.

— Значит подставить пытаются, — немного подумав сказал Семен. — Убрать твоего сына и Бледного. Ведь если это письмо попадёт к Марии Борисовне, она разбираться не станет. — Он посмотрел на друга. — Что думаешь делать?

Григорий ничего не ответил. Он просто поднес край пергамента к пламени свечи. Огонь тут же схватил сухую бумагу. И оба молча смотрели, как фальшивое признание превращается в пепел.

— Никакого письма не было, — сказал Григорий.

Семён молча кивнул.

POV

Мария Борисовна.

Мария Борисовна два дня надеялась, что Дмитрий придёт в себя. В Москве её уже ждали… всё было готово к их триумфальному возвращению. Но оставить Дмитрия, которого она любила всем сердцем, не могла. Она боялась, что враги снова нанесут удар, пока он в таком состоянии. А то, что завистников у Строганова было много, и так понятно.

Поэтому она приказала привести Федора, которого расспросила о состоянии его господина. И его слова сильно не понравились ей.

— Слушай сюда! — прошипела она и вскочила со стула. — Если Строганов не выживет, ты умрёшь в тот же день! Понял?

— Да, госпожа, — чуть ли не до пола поклонился Федор, и она продолжила. — Если же справишься, и Дмитрий Григорьевич выживет, то получишь дворянство.

Мария Борисовна понимала, что это очень высокая награда для простолюдина, но она думала, что Фёдор будет готов сделать всё возможное и невозможное, чтобы сохранить свою любимому жизнь, да ещё и в дворяне выбиться.

На третий день она приняла решение отправляться в Москву. Но не одна, а вместе с Дмитрием. Поэтому она приказала перенести его в свой возок. До Москвы оставалось ехать меньше шести часов, однако Федор просил ехать медленнее, чтобы не растрясти его учителя, поэтому дорога заняла все девять.

Весь путь голова Дмитрия лежала на её коленях, и несмотря на то, что в возке находились её служанка и Федор, она гладила его по волосам.

Один раз, когда Дмитрия особенно сильно тряхнуло на ухабе и он застонал, Мария тут же наклонилась, приложила прохладную ладонь к его лбу.

— Терпи, — прошептала она. — Скоро будем в Москве. Там тебе станет легче. — После чего повернулась к служанке, прошипела. — Передай возничему, если ещё раз нас так тряханёт, я прикажу его выпороть!

— Да, госпожа. Передам.

Москва встретила колокольным звоном. Толпы горожан высыпали на улицы, кричали здравицы, кидали под копыта лошадей полевые цветы. Победители возвращались домой. А враг… Великий Новгород был покорен.