Системный Рыбак 9 (СИ) - "Ленивая Панда" - Страница 7

— Стоит на самой вершине городского холма. Оттуда открывается обзор на Звёздный Провал, огромный провал к югу от стен. По ночам на дне мерцают застывшие звёздные осколки, и с Террасы видно край мира. Днём туда поднимаются богатые семьи, вечером ходят практики, медитируют. Энергия там особенная, чистая, такой нет и за месяц пути от города. Вход платный, за этим следят отдельные служители.

Дина завозилась у меня на руках. Через связь пришёл образ: ночное небо в золотистых точках, и эти точки одна за другой плюхаются в огромную миску с бульоном. Плавающие пельмени.

Она спокойно перевела «звёзды» в категорию «еда», точно так же как я в своё время переводил алхимические формулы в рецепты.

— Сходим, — спокойно сказал ей. — И на звёзды посмотрим, и пельмени тебе будут.

Эмоциональный фон стал янтарным и тёплым.

Мы свернули в сторону торговых кварталов и улицы ремесленников.

Чем дальше мы шли, тем всё меньше под ногами хрустело и больше шуршало.

Портовая грязь сменилась брусчаткой, заплатанной, но всё же добротной, а не полосой препятствий. Ветер с реки остался за спиной, а из переулков тянуло горячим железом из кузни, свежим хлебом и скипидаром от мебельщика.

Морган рядом подобрался и шёл уже не так, как через доки. Спина у него распрямилась, кепку он сдвинул чуть назад, и идти вместе с ним стало куда приятнее.

— Скоро ремесленные ряды, господин Винтерскай. Дальше квартал станет совсем другим.

И он не соврал.

Через два поворота брусчатка действительно выровнялась, дома подросли на этаж, ставни обзавелись свежей краской. Лавки тянулись по обе стороны: у оружейника ножи лежали веером на бархате, в пекарне над прилавком висели плетёные булки.

Народ шёл с кошельками потяжелее и походкой людей, которым некуда спешить.

— Здесь, — Морган остановился у двухэтажного дома с большими окнами и крепкой дубовой дверью.

Здание стояло на углу, окнами на оживлённую сторону. Справа расположился ювелир с витриной в железной оплётке, а через дорогу открывалась чайная с резным крыльцом. По мостовой вышагивали пары и небольшие компании.

Замок на двери выглядел внушительно, а старые пыльные печати на нём всё ещё оставались целыми.

Морган достал из внутреннего кармана связку ключей, подсунул нож под восковые оттиски и снял их один за другим. Потом провернул ключ, дверь поддалась с тяжёлым вздохом, и мы шагнули внутрь.

Пыль внутри стояла такая, что Дина у меня на руках набрала воздуха для чиха, и я инстинктивно прижал её к груди. Чих ушёл куда-то мне в куртку.

К счастью, никакой ударной волны за ним не последовало.

— Уф, я уж думал, ты тут всё разнесёшь, — прошептал я в розовую макушку. — В следующий раз предупреждай.

Через связь прилетело сонное бормотание, в котором угадывалось что-то среднее между «не мешай спать» и «о боги, как же тут душно».

Я отпустил черепашку и обвёл взглядом помещение.

Большой зал в форме буквы «Г» уходил вглубь высоким потолком и лепниной по карнизу. У стен стояли столы под полотняными чехлами, стулья лежали штабелем в углу, у дальней стены темнел диванчик с обивкой в полоску.

— А что здесь раньше было, Морган?

— Главное представительство нашего филиала, господин Винтерскай. Здесь сидели приказчики, которые принимали клиентов на крупные контракты. Бывало, в зале собиралось до тридцати человек разом. Подписывали договоры, отгружали серебро в кассу, отсюда же уходили караваны.

Я приподнял край чехла. Под полотном обнаружилась столешница из тёмного ореха с медной табличкой на углу. Сделано добротно, на десятилетия вперёд.

— А почему всё встало?

— Когда наши большие корабли погибли, дальние перевозки кончились. Без больших кораблей не приходят и большие заказчики, а мелкого клиента такое помещение сожрёт за месяц одним только содержанием. Светильники здесь жадные до кристаллов, отопление зимой заставляет волосы стоять дыбом.

По мостовой через дорогу прошагала компания практиков в одинаковых синих кафтанах с нашивками тренировочного зала. Дальше остановилась карета с гербом неизвестного мне рода, и из неё выпорхнула дама в шёлковой накидке.

— Это здание первым пошло в залог под ссуды, — тяжело вздохнул Морган. — Первым попало под арест. Ко мне за полгода трижды приходили скупщики с предложениями, но без подписи старшего партнёра я подписать продажу не мог, тянул как мог. Сейчас я бы советовал продать его. Деньги пустим на новые корабли, и через год-полтора филиал снова будет на ногах.

Тут дверь за нашими спинами грохнула так, что светильники в гнёздах дрогнули.

— Господин Дайл! — кто-то стремительной походкой влетел в зал. — Подмастерье увидел сорванные печати и сразу прибежал в мастерскую. Какое совпадения, что я оказался на месте. Господин Дайл, раз печати сорваны, значит, обременение уже снято. И я в любую секунду готов завершить нашу старую беседу о выкупе.

Голос мне показался знакомым, и я обернулся. Это же был тот самый, наглый алхимик из конюшен. Кажется его звали… Трусарус.

Тот уставился на меня, выпучив глаза.

— Опять ты⁈ — его козлиная борода ходила ходуном от возмущения.

Ага. Интересно, что здесь забыл этот старый хрыч?

— И мне тоже приятно, господин Трусарус.

— На этот раз, — он повернулся к Моргану и заговорил так, будто меня в комнате нет, — мальчишка не уведёт здание у меня из-под носа.

Морган взглянул на меня и заговорил спокойно.

— Господин Трусарус, прежде чем продолжить, позвольте представить. Это Ив Винтерскай, старший партнёр филиала. Решение о продаже принимает именно он.

Лампикус хмыкнул, оглядел меня от сапог до волос и полез во внутренний карман халата.

На пыльную крышку ближайшего стола, прозвенев, легло пятьдесят золотых монет.

— Хватит и сверху останется, юноша. Расходы здесь огромные, восстановить бизнес ты всё равно не восстановишь, а это лучшее предложение, которое тебе кто-либо сделает в этом городе.

Я даже не подошёл к столу.

Пятьдесят золотых на пыльном столе. Похоже, у него где-то под халатом припрятан целый прейскурант на чужие решения.

— За такие деньги здание не продаётся.

Лампикус добавил к стопке ещё пятьдесят монет.

— Сто. Соглашайся, юноша, пока я в добром расположении духа.

— Меня это предложение по-прежнему не интересует.

— Двести золотых! Это моё последнее слово, и больше за такое здание тебе никто в городе не даст.

Тут Морган коснулся моего локтя и едва заметно потянул в сторону.

Я отошёл на пару шагов вглубь зала. Морган наклонился ближе и заговорил вполголоса, так, чтобы Трусарус не услышал ни слова.

— Господин Винтерскай. Реальная цена такого здания в этом квартале — пятьсот, а с торгом и до шестисот золотых. Он сбивает вдвое-втрое.

Он помолчал, опустил взгляд на свою обувь и продолжил так же тихо.

— Но двести золотых сейчас — это деньги, которые на дороге не валяются. И я обязан предупредить: Трусарус — мстительный и мелочный. У него связи и в Гильдии, и в Магистрате. Если он захочет, то сможет использовать свое влияние, чтобы вставлять нам палки в колеса. Решать в любом случае вам, я только обязан был предупредить.

Ясно. Он не уговаривал. Просто разложил мне картину и отошёл в стоорону.

Я вернулся к столу с монетами.

— Господин Трусарус. Здание мы не продаём. Ни за двести, ни за пятьсот. У меня на него свои планы.

Бородка у алхимика встала дыбом.

— Свои планы, — он сгрёб монеты со стола одним движением, и они исчезли в его рукаве. — Свои планы, говоришь⁈ Запомни этот день, юноша. Что бы ты тут ни затеял: лавку, контору, ресторан, бордель, я не дам тебе открыться. Гильдия Алхимиков взвинтит цены на восстанавливающие зелья для всех кто связан с тобой в четыре раза, и это завтра же. Мои мастерские и лавки в соседних переулках перестанут обслуживать любого, кто связан с этим домом. Поставщики камня, дерева и краски в этом квартале мои на три четверти. Подрядчики — мои. Стража у тебя проверит каждую вывеску.