Битва при Молодях (СИ) - Воронин Сергей Алексеевич - Страница 10

— Вот там пенек есть старый, трухлявый. Разломай его, и найдешь много всяких жуков и личинок…

И ведь говорит совершенно спокойно, будто серьезно. Я даже на мгновение опешил — ну, а вдруг? Вдруг местные и насекомых употребляют в пищу с голодухи? Но стоило мне разглядеть скрытые усмешки на лицах казаков, как от жгучей ненависти перехватило горло… Впрочем, я все же сдержался. Кто я такой, чтобы выказывать свою злость по отношению к полноправному казаку? Да никто, в сущности — мужик из «посошной рати».

А что такое посошная рать веке так в шестнадцатом или в семнадцатом? А это призванные «от сохи» мужики, коим предстоит заниматься всевозможными инженерными работами (рубить, копать или строить) — или же водить обозы. Еще подобные «ратники» помогали на батареях (ага, принеси-подай) — и только в случае крайней нужды они принимали участие в бою… Как ополченцы, одним словом.

То есть, в войске московского царства я сейчас занимаю самую низкую ступень…

Впрочем, таких мужиков брали в казаки — и становились они у донцов казачьей голытьбой или «голутвенными» казаками. И в этом, собственно, я увидел свой шанс чуть приподняться по социальной лестнице, раз уж обстоятельства складываются таким образом… Вон, есть же среди казаков Миша-Медведь! Сильный, матерый воин и рубака — и он меня в какой-то степени «привечает»… Вот и сейчас, кивнув на обглоданного мной рака, негромко заметил:

— Крышку панциря вскрой. На внутренней стенке жирок может быть… Держи нож — им вскроешь, им и поешь.

— Спаси тебя Господи, Михаил!

Я с радостью приемлю протянутый мне ножик, и начинаю возиться с панцирем; непривычно, конечно, говорить так старомодно — но и ничего невозможного в этом нет. В конце концов, привычное всем «спасибо» есть сокращение от «спаси Бог»… Меж тем панцирь хрустит, раскрывается — и в неясном свете мерцающих углей мне удается разглядеть тонкую, желтоватую полоску жира на внутренней части панциря.

Фух, еще немного поем…

Жир, впрочем, кончился мгновенно — хотя после него я и почуял некоторую… Нет, не сытость, конечно — но голод чуть притупило.

— Братцы, а что грибы? Неужто поблизости ничего не растет?

Щербатый только пожал плечами:

— В первый же день все, что нашли, то собрали и съели.

Исчерпывающий ответ… Я немного помолчал, размышляя о крупе — банальной перловке там или полбе, что казаки по идее должны были взять в поход или получить с «хлебным жалованием». Да и солонина, и копченое сало ведь неплохо хранятся… Но, как видно, донцы уже или съели весь запас, или потеряли его (к примеру, утопили), или вовсе его не получили (что странно!), или берегут свой «железный паек» на черный день.

Хотя если сегодняшний день в плане кормежки не есть «черный», то я вообще не знаю, как тут выживать… Но с лишними расспросами первым не лезу.

Да и донцы немногословны; закончив трапезу, тотчас расходятся. Колчан и Щербатый, хорошо поспавшие с вечера, идут в дозор на вечернюю зорьку, а Миша и Микула (крепкий кряжистый мужик средних лет) молча укладываются спать… Я также ложусь на лежку из ивовых веток, нарезанных Мишиным ножом — и ежусь от холода. У казаков есть хотя бы засаленные татарские халаты в качестве подстилок — и чуть получше качеством, яркие и цветастые халаты в качестве одеял. На мне же лишь рубаха из дерюги — и если днем в ней было жарковато, то теперь…

Теперь меня начинают съедать сомнения.

Очень много сомнений — и всяких безумных мыслей, навеянных событиями этого совершенно безумного дня…

Прежде всего, сомнения мои связаны с тем… Как бы получше сказать? А что вообще происходит⁈ Погиб ли я под колесами машины, и душа моя вместо Рая и ада вдруг угодила в тело незнакомца (быть может, дальнего предка-тезки) — жившего на рубеже позднего средневековья и нового времени? Или же меня конкретно так приложило по башке — и все происходящее есть лишь бред воспаленного сознания⁈

Последнее было более логичным — но чересчур малореалистичным. Да, бывают яркие и стойкие сны — возможно, затянувшиеся из-за медикаментозной комы. Но послушайте — разве во сне можно слышать запахи? А читать? Я специально начертил палкой клички Щербатого и Колчана на земле — и прочел ведь, прочел… В теологию вдаваться не буду, в надежде сохранить здравый рассудок — ибо свихнуться в настоящих обстоятельствах итак запросто!

Просто берем рабочую версию, что я попаданец — как из многих сотен попаданческих книг, прочитанных мной на досуге… Ну, и что дальше?

Спешно броситьсяпереписывать историю, ведя за собой отборное войско былинных богатырей?

Бред…

Среднестатестический литературный попаданец — это или спецназовец, или опытный реконструктор, или какой-нибудь там выживальщик… Агроном на худой конец — или кузнец-химик. Или же навыки «предшественника», в чьем теле очнулся попаданец, целиком и полностью передаются ему — лихим таким бонусом!

Вместе с княжеским статусом, верной, пусть и малой дружиной, крепким конем и богатой броней…

Я, увы, не являюсь ни тем, ни другим, ни третьим. И из всего имущества — рубаха да штаны… Да, за плечами есть армейская служба — и семь боевых стрельб аж по шесть патронов, три пристрелочных и три контрольных. При этом даже на уровне срочки в армии мы били лишь по стационарным мишеням… А то, что нужно вести огонь по движущейся мишени с упреждением, что нужно брать «под каблуки», если до цели не менее трехсот метров, что нужно учитывать направление ветра, правильно рассчитывать расстояние до цели… Все это я знаю лишь на уровне «полезной» попаданческой литературы.

Впрочем, с теми «карамультуками», коими вооружены казаки, попасть в цель и с полсотни метров та еще задача… Хотя скажем честно: карамультук девятнадцатого века с кремниевым замком — это образец технологического совершенства по сравнению с фитильными, совершенно допотопными пищалями.

Еще попробуй ее правильно зарядить… В общем, не спецназовец я ни разу.

Плывем дальше? Реконструкция… Ну, честно сказать, я один день был в реконструкции по средневековой Руси. Историей увлекался, и внешняя сторона образа жизни реконструкторов мне показалась даже привлекательной… Ровно до того момента, пока не пришло осознание: для них это все не увлечение, для них это сама жизнь.

Они всем этим реально живут! И на полном серьезе проводят в клубе едва ли не все свободное время…

Я быстро понял, что это не мое — и что мне куда ближе единоборства… Коими, в конце концов, я и начал заниматься. Но пусть база единоборств (и плавания!) сегодня спасли мою жизнь — но что-то мне подсказывает, что против сабли с голыми кулаками мне уже не повезет… Пусть даже и с топором — ой как мало шансов.

Что там осталось? Вернее, кто — выживальщики… Но тут все просто — в походе с ночевкой я был всего раз в жизни, с пацанами из класса. Вроде после шестого… И естественно, со старшими. И да, палатку я ставить умею — была бы палатка… И рыбу могу наловить с удочкой! Была бы еще удочка…

И магазинные опарыши, ага.

По сути же, я сейчас даже огонь не разведу без спичек — хотя на то, как Миша разжигает костер огнивом, я смотрел с интересом… Стараясь запомнить, как правильно высекать искру ударом кресала о кремень.

Короче, без сторонней помощи и поддержки мне здесь вообще не выжить — в самом буквальном значении этого слова…

Увы, но одновременно с тем я не кузнец, не металлург и не химик. Материаловедение и химию в универе сдал на совершенно заслуженную тройку… А мое знание о том, как руководить движением поездов на станции с поста ЭЦ — и что делать, к примеру, в случае «ложной занятости», в настоящем никому просто АБСОЛЮТНО не нужно!

Да я даже не историк, елки-палки… Нет, саму по себе историю я очень любил, правда — но ведь история на самом деле наука необъятная. Можно хорошо знать один период, другой, по верхам пробежаться по третьему — но вот оказавшись внутри его, вдруг осознаешь, что ни фига ты ничего не знаешь!

Конечно, немного оклемавшись после спасения из реки, я хотел было разобраться в том, в какое же время угодил. Из того, что помню — последний раз крымские татары ходили на русскую землю веке так в восемнадцатом (в первой его половине), а вот фитильные пищали вышли из употребления уже в семнадцатом столетии. Хотя… Помимо крымских, в шестнадцатом веке и казанские татары едва не поставили вопрос ребром своими регулярными набегами. Вопрос быть ли вообще Московскому княжеству, или нет! Происходило это как раз тогда, когда Иван Грозный еще не взошел на престол — а страной руководили олигархи-бояре, стремительно погрузившие ее в хаос.