Жена главного советника. Клинок Мугунхва (СИ) - Ардо Ирина - Страница 1

День свадьбы

Мён Су

— Нет! Нет, не может быть! — я металась из стороны в сторону, в поисках выхода.

Но его не было.

Если он меня узнает… А если уже узнал?!

Я думала, что выхожу замуж за мягкотелого простачка, прикидывающегося сильным и властным. Нужно было не слушать брата и проверить его.

Если главный советник не тот, за кого себя выдаёт, тогда и король… Во что же я вляпалась?!

Язычки пламени на свечах подрагивали от моих суетливых движений и искажали отбрасываемые тени. Каждый мой шаг эхом отдавался в сердце, которое стучало, как бешеное. Ещё немного и сердечный приступ не за горами!

От воспоминаний о его взгляде на церемонии кровь стыла в жилах. Бён Чхоль выглядел, как истинный хозяин положения. Тигр подобрался к глупой пташке, вот как это было.

Глупая, наивная. На что я надеялась?

Нет, это не ими управляют коррупционеры. Они сами и есть коррупция. Жестокость, рабство, непомерные для простого народа налоги. Это они делают из должников инвалидов, прикидываясь слабыми и немощными.

Похоже, это не я стану вдовой, а ровно наоборот. Если Бён Чхоль узнал меня, то… Он снесёт мне голову.

Двери разъехались в стороны, пропуская в комнату моего мужа. Высокий, статный. Чёрные, как ночь, глаза смотрели прямо в душу. Этот взгляд вызывал во мне оторопь.

Руки похолодели, по спине пробежала капля пота. Грудную клетку сдавило от предчувствия надвигающейся беды.

Бён Чхоль медленно подходил ко мне, оглядывая меня с головы до ног.

— А моя жена всё на ногах, — ухмыльнулся и сел на пол.

На маленьком столике стоял чайник, только в нём было вино. И пить умирать, и не пить умирать. Лучше пить умирать.

— Так сильно переволновалась сегодня? — продолжил он с той же усмешкой.

Припомнил то, как я уронила ритуальные пиалы? Молодец, ничего не скажешь.

— Да, — опустила глаза в пол и постаралась выглядеть кроткой.

— Чем увлекаешься, жена моя? Какие таланты развиваешь?

Надо было дослушать до конца! Мало ли что отец с братом ему там наплели.

— Талантов у меня немного, господин. Каллиграфия и изобразительное искусство.

— Целых два. Это уже больше, чем один.

К чему эти разговоры? С каждым его словом у меня всё сильнее дрожали руки. Я взглянула на свои пальцы и заметила, что они посинели. В доме было тепло, пол подогревался, так что же не так?

Страх.

Животный страх отзывался адреналином, поступающим в каждую мышцу, и подстёгивал бежать отсюда без оглядки. Бежать так быстро, как только можно.

Подняв глаза на мужа, я не увидела в его взгляде ничего, что говорило бы о том, что он узнал во мне девчонку, сорвавшую с него маску. Готова поспорить, вчера он принял меня за парня.

Но вчера и я поняла, что этот мужчина не так прост. У него хватит ума рано или поздно сопоставить все факты.

Он точно не оставит в живых человека, сорвавшего ему несколько операций. А за мной и отец с братом пойдут. Волна ужаса захлестнула меня с новой силой. Нельзя допустить, чтобы они пострадали…

Я решила разлить по чашкам вино, чтобы хоть чем-то занять руки. Бён Чхоль же отвернулся, чтобы покрепче завязать узел на ханбоке.

Вот он! Тот самый момент!

Рука сама потянулась к карману, вышитому в моём платье, и нащупала склянку, переданную братом. Шанс на спасение.

Пара капель и всё…

Неделя до свадьбы

Мён Су

— Негодная девчонка! — надрывалась мачеха. — Чему я тебя учила?! Ещё раз!

С трудом удержалась от раздражённого вздоха и закатывания глаз.

Каждый день в нашем доме начинался примерно вот так. После утренних процедур и завтрака госпожа Ри Хе Вон бралась за моё образование. Она из раза в раз, с самого детства, заставляла меня повторять главные постулаты местного общества.

Я старалась быть терпеливой. Если бы я не умерла на Земле десять лет назад, то сейчас мне было бы уже сорок. Банальщина — надела наушники, не посмотрела по сторонам на пешеходном переходе. Сама виновата, что уж тут говорить…

Каково же было моё удивление, когда я оказалась в теле девятилетней девочки, словами не передать. Оказывается, несчастную малышку отравили, а я вселилась в её тело и нарушила планы тех, кто планировал добавить седых волос её отцу.

Не исключаю, что попытка убийства исходила от мачехи. В то время она мучила падчерицу с каким-то особенным остервенением, по всему телу были синяки.

Пришлось заново обучаться грамоте, учить эти странные иероглифы, восстанавливать почерк, достойный дочери аристократа и учиться говорить. Мышечная память ускорила процесс, но у меня всё равно нет-нет, да вылетали привычные русские слова и выражения. Далеко не всегда печатные.

Вот и сейчас приходилось сжимать зубы и строить из себя кроткую овечку.

— Прошу меня простить, матушка. Я исправлюсь.

— Каждое твоё движение должно быть легче лепестка, летящего на ветру, — женщина продолжала меня отчитывать. — Твой отец слишком много тебе позволяет! Какой позор на нашу семью ляжет, когда все узнают, что мы не дали тебе должного образования? Добродетельная женщина не носится, где попало, с мечом на перевес, она…

Старая песня.

Добродетельная женщина или, как её тут называют, ёльнё — это мечта мужчины, живущего по законам патриархата. Глаза лишний раз не поднимает, ведёт хозяйство, мужа ублажает и уважает, ни в чём ему не перечит.

Как только я научилась читать и писать, то изучила всё, что можно, чтобы понять, как устроен этот мир. Тогда я впервые ощутила ужас от происходящего, ведь женщина здесь была абсолютно бесправной. Она получала какие-то привилегии только в случае рождения ребёнка. Желательно сына, разумеется.

— Я поняла, матушка.

— Да, помогут нам духи. Хорошо, что ты не попала на королевский отбор. Такой позор! Молись, чтобы твоё замужество состоялось, и этот благородный человек не отказался от тебя!

— Какое замужество?! — я подняла голову и смазала иероглиф, который старательно выводила.

— К тебе пришёл свататься один из главных членов совета, — с гордостью проговорила мачеха. — Заслуги твоего отца оценены по достоинству. Этот благородный господин даже не посмотрит на твоё происхождение, — последние слова она выплюнула, будто какую-то редкую гадость.

Мён Су, прежняя владелица этого тела, была дочерью актрисы, развлекавшей знать. И нет, кисэн проституцией не занимались, но все благовоспитанные жёны считали иначе.

В любом случае, у госпожи Хе Вон был повод. На её месте я бы вообще мужа убила, мне кажется. Сложно представить её состояние, когда она увидела, что любимый мужчина притащил домой орущий свёрток и прямо заявил, что это результат регулярной связи на стороне. А мачеха ведь действительно любила отца, но в ответ получала лишь холод.

Не то чтобы это повод оторваться на ребёнке, но здесь уже ничего не поделаешь. Всё закономерно.

— Не отвлекайся. Он даже готов закрыть глаза на твой возраст, девочка! Сиди и переписывай, а я пока проверю, достойно ли накормят гостей.

Ну, да. Девятнадцать лет — старая дева, что уж тут скажешь.

Как только двери за ней закрылись, я поднялась со своего места и прислонилась ухом к тонкой стене, чтобы убедиться в том, что эта женщина ушла и не побеспокоит меня в ближайшие часа два.

Теперь можно было тихо пробраться в мужскую часть дома и подслушать отцовский разговор. Пока госпожа Хе Вон будет делать всё для того, чтобы гостям понравилось в нашем доме, и они не отказались от идеи забрать меня к себе, я смогу понять, что за человек явился к нам на порог.