Небесная лагуна (СИ) - Князев Олег Юрьевич - Страница 39

- Что ж вы сразу-то так.

- А чего ждать? Не мы, так другие вынесут всё. Да там и нести-то, в общем, нечего. Диван да стол.

- А картины остались? - встревожился Корсаков.

- Зайди да сам посмотри! Мы как-то на картины не обратили внимания. Только, может, поможешь, а? Застряли мы.

Делать было нечего. Корсакову было необходимо попасть внутрь, а сделать это, не убрав диван, было невозможно.

Диван крепко застрял в дверном проёме. Попробовали тащить вчетвером, но сдвинулись буквально на полметра. Тогда Корсаков предложил снять дверь с петель. Решение всем понравилось, но осуществить снимание дверей тоже оказалось невозможной задачей. Дверь была крепко прижата диваном. Тогда диван стали толкать в обратную сторону. Изрядно взмокнув, всё-таки диван выдернули в комнату. Отдышавшись, Иван (так звали организатора выноски дивана) снял дверь с петель, а, подумав, и сами петли открутил.

- За них цепляться будет.

После этого взялись снова за диван и легко протиснули его через проём. Поставили на площадке. Иван дал подельнику пятёрку.

- Сбегай! Возьми бутылку и закусить.

Посыльный ушёл. Оставшиеся сели на диване.

- А вы знали Андрея близко? - спросил Корсаков.

- Знал, конечно! Соседи ведь. - Иван поковырялся спичкой в зубах и вздохнул. - Мужик неплохой был. С придурью, конечно, но жить никому не мешал.

- А Есению знали?

- Кто это?

- Женщина одна. Она у него натурщицей работала. Светловолосая, одета хорошо.

- К нему всякие приходили. Всех не упомнишь. А ты не из милиции чай?

- Разве похож? Нет, я писатель. Книгу пишу. В основе книги история этой женщины - Есении.

- Да ну! - Иван обернулся к приятелю. - Слышь, Гена! Писатель с нами рядом. Первый раз живого писателя вижу.

Гена согласно закивал.

- У Андрея вроде эпилепсия была? - осторожно спросил Корсаков.

- Ну, да! Было дело! Я его таким однажды нашёл. На полу валяется, дёргается, изо рта пена. Жуть! Если б не я, преставился б он уже тогда. Захлебнулся бы слюной. Я его перевернул, язык пальцами высунул и "скорую" вызвал. Сижу, жду. Этот вроде отходить стал. А глазищи вытаращил. "Она, - говорит, - ушла туда!", и пальцем в картину тычет.

"Скорая" только через полчаса приехала. Врач говорит, ехали к вам, а на улице возле дома труп. Девушку с собой покончила. Так пока милицию вызвали, пока то да сё...

Корсаков слушал с открытым ртом. Иван описывал события именно того злосчастного вечера. И самое удивительное, то, что он описывал, в точности совпадало с тем, что видел Корсаков во сне на острове воспоминаний.

- А вы ту девушку видели?

- Не! Её увезли. И Андрея увезли. Сначала доктор вроде не собирался его забирать, но как услышал его бредни, меня в сторону отвёл и говорит: "У вашего друга, похоже, психическое расстройство. Повезём в клинику". Так и увезли его... Где ж этот гонец? - Иван поднялся с дивана и присел возле грязного окна выглядывая на улице посыльного.

- А второй раз?

- Что второй раз?

- Второй раз, когда Андрея снова забрали, тоже вы "скорую" вызывали?

- Нет, это без меня было... О! Идёт, наконец-то

Наверх поднялся "гонец".

- Тебя за смертью посылать.

- Принёс! - посыльный достал из-за пазухи бутылку и вручил Ивану.

- А закусить?

- Сырок.

- Нормально!

Иван сбегал в каморку художника и принёс гранёный стакан, налил водки и подал Корсакову.

- Ну что, писатель! Помянем раба божьего Андрея. Держи!

Корсаков взял стакан и выпил.

- Молодец, писатель. Пьешь, как полагается.

Корсаков кивнул, отщипнул кусочек сырка и занюхал.

Стакан пошёл по кругу, а Корсаков поднялся и направился в мастерскую.

- Больше не будешь?

Корсаков только помотал головой и забрался на высокий порог.

Чердак, где жил и работал художник, до этого, видимо представлял из себя нечто вроде электрощитовой. Вдоль ближней к выходу стены стояли большие железные серые ящики с полузакрашенными молниями на дверцах. Большая комната с потолком-стеной давила, будто начинающая закрываться крышка гроба. В этом потолке-стене было единственное в комнате большое круглое окно, рамами поделенное на четыре части. Одно из стёкол разбито. Посреди комнаты две деревянные колонны, упирающиеся в потолок и, видимо, поддерживающие саму крышу. Эти колонны как и все стены и электрошкафы были покрыты всевозможными вырезками из газет и журналов, автографами и просто надписями оставленными здесь десятками людей. Возле окна станок. С противоположной от окна стороны лестница, ведущая наверх. Корсаков поднялся по этой лестнице и очутился в более привлекательном на первый взгляд месте. Здесь не было такого сумбура на стенах. Их украшали недорогие, но чистые обои. Здесь стояла огромная кровать, видимо самодельная и приколоченная к дощатому полу намертво. В углу две деревянные двери в туалет и в душ. Корсаков заглянул и туда. От туалета осталась только зияющий обрезок канализационной трубы, а в душе разбитая ванна.

Очевидно, что Иван и компания были не первыми, кто покусился на имущество Андрея. Корсаков осмотрелся наверху и снова спустился вниз. Из картин остались две порванные. Они валялись в углу. Тут же стояло несколько разных по размеру и состоянию рам. Одна была большая со сбитыми краями, с дырками от гвоздей на задней части. Две поменьше новые, даже не покрытые лаком, запылённые. И ещё несколько обломков.

Корсаков внимательно осмотрел все рамы, ощупал края, выискивая тайник. Однако он уже заранее знал, что рамы с тайником здесь нет. Ни одна из рам не походила на ту, которая приснилась ему во сне.

Арсений ещё раз осмотрел всю комнату, заглянул даже в электрошкафы. Рамы с тайником не было.

И всё-таки, Корсакова не оставляло ощущение, что раму, приснившуюся ему во сне, он уже видел когда-то.

- Ну, конечно же! - вдруг воскликнул Корсаков.

Рама с тайником была одним целым с картиной, в которую по словам Андрея, ушла Есения. Иначе и быть не могло. Когда Корсаков видел раму во сне, "Небесная лагуна" ещё только рисовалась, рама же стояла отдельно. А потом Андрей вставил холст в раму.

Картина же находилась в больнице, в комнате Аркаши. Необходимо было пробраться в больницу и выкрасть её.

Больше в каморке художника находиться было бессмысленно. Корсаков попрощался с Иваном и его друзьями, которые уже допили "бутылёк", и спустился на улицу.

То, что Сиволапов именно блефовал, пытаясь внушить Корсакову, что всё ему привиделось, становилось всё очевиднее (зачем ему это было нужно, оставалось загадкой).

По крайней мере, художник Андрей существовал и Есения. И даже то, что квартира, в которой был приют Аркаши, Марины и Арсения, была именно съёмная, а новый жилец заселился только вчера, лишь подтверждало, что всё не просто галлюцинации Корсакова.

Что же заставило Аркашу и всех остальных так скоропостижно покинуть временное пристанище?

Может быть, люди Логинова всё же выследили друзей? Нагрянули, под дулом пистолетов вывели, посадили в машины и увезли куда-нибудь. Зачем? Куда? И, главное, что же теперь делать?

"Однако, - думал про себя Корсаков, идя к метро, - если заселили нового жильца, значит, в агентстве было известно, что прежние жильцы выселились. Следовательно, Аркаша и компания выселились намеренно, поставили в известность агентство. Где же они сейчас? Почему не дождались меня?"

Корсаков присел у подземки, чтобы завязать шнурок, а когда поднялся, то ощутил, как загудело в голове, помутнело в глазах, и он едва не упал. Действие лекарства прошло, а Корсаков почти сутки не спал. Организм требовал своё. Но спать пока что было некогда. Корсаков решил сегодня же достать кассету из тайника. Для этого необходимо было попасть в комнату Аркаши в больнице. Туда-то он и направился.

Корсаков спустился в метро, купил жетон, прошёл, шатаясь, через турникет. Вахтёрша подозрительно оглядела его с головы до ног, решив, что он пьяный. Спустившись по эскалатору, Арсений едва ли смог понять в какую сторону ему ехать. Зашёл в вагон, но садиться не стал, боясь заснуть. В его голове гудело как в доменной печи, а перед глазами плясали чёрные кляксы. В душном вагоне ему стало в сто раз хуже, чем на воздухе и, наверное, впервые он мечтал лишь о том, чтобы поскорее объявили его станцию. Наконец это случилось. Обливаясь холодным потом, он поднялся из метро наверх в город. На улице ему стало полегче. Корсаков, тяжело отдуваясь, дошёл до ворот больницы. Однако как плохо ему не было, но без брода он не собирался соваться в воду. Здесь его могли ждать. Возможно, люди Логинова, возможно, милиция. Встреча и с теми и с другими сейчас была бы крайне нежелательна. Поэтому, прислоняясь к столбу, он стал наблюдать за задним выходом.