You - Силлиман Рон - Страница 11

Рассеянные по бескрайней равнине ковра на чердаке динозавры. На заднем дворе посверкивают светляки, над вершинами этих деревьев плывёт себе полумесяц. Парковка при торговом центре, где, такое ощущение, никто машин не запирает. Красавица-стоматолог полубежит-полутащится за своим крупным псом через лес.

Углы vs тени в помещении на чердаке. Книжный шкаф, забитый детскими игрушками под началом очкастого Мистера Картофеля в зелёной бейсболке. Каждую программу по управлению активами либо собирают из базы данных по закупкам, либо выстраивают согласно функции инвентаризации. Горизонтирование этого контингента превратило каждую его единицу в расходный материал. Ангелы и тени.

Для демонстрации достоинств гриля по субботам с десяти до двух она угощает прохожих у дверей хозмага картофельными шариками, хот-догами, колбасками. Единственная подвижная деталь в книге — корешок. Когда услышишь это, знай: страшнее нету. Во сне на севере Беркли расплодилось столько рыжих рысей и кугуаров, что они принялись истреблять местных домашних животных. По крыше дома во весь опор несётся белка.

Утра игра. У знака кварк. Прикиньте длину электрички по одному лишь грохоту колёс на рельсах. Мамаша, — говорит, — последнее лето в Сибири провела, «слово Иисусово людям там несла». Поздним вечером, при свете вкрученной над дверью гаража лампочки они играют во дворе в пинг-понг сбивчивым метрономец. На вокзале женщина лет эдак сорока, сурового, осунувшегося вида, говорящего о многолетнем употреблении наркотиков либо алкоголя, с как бы забытой меж пальчиков папироской, наклоняется к своей шестилетней красавице дочке и ласково что-то ей говорит.

Граната, грамота. Что ему передать (шлёп). Если ваш аппарат оснащён тональным набором, нажмите «один» (VRU и FRU). Прогулка по лесу: в этой точке долины проток выходит на поверхность, так что без мостиков к домам не подберёшься (где-то высоко за деревьями лает собака). Западное представление о деньгах. Сначала слышу, а потом и вижу кардинала. Каждый игрушечный грузовик предлагает нам новую теорию репрезентации. Voice response unit: голосовое меню; field replaceable unit: быстрозаменяемый блок. После чего он затихает — и приходит рассвет.

Всё чаще попадаются кролики, как и американские флаги в качестве украшения для крыльца. Тигр в долине, тигр в долине. Сойки на деревьях те же дорожные вешки (на заднем плане еле слышно, но ровно грохочет поезд). Лицо старика — черты уже не различишь сквозь многолетний запой. Думать-то кто будет, милый мой?

— Если коврик для мышки у вас уже есть, — говорит она, — из этого выйдет отменная открывашка для банок.

Одноразовый телефон. Отсутствие корреспонденции. Голубая сойка vs пародия пересмешника. Западное имя в карточке социального страхования vs чисто корейское в паспорте, продолжительная задержка в Пенсильванском управлении по транспорту. Автомобиль, после того как он всё утро на жаре в парилке простоял. Под высоким тюльпанным деревом. Где вчера мне на глаза попался перебегающий Двести пятьдесят вторую кролик, а сегодня — росомаха на обочине, жирнее, чем можно было бы предположить.

Старый шкаф из картона. Крик птицы-кошки, наподобие воя. Пакетик панд. Печенье пахт. Высвист в крике кардинала. Скамейка в конце глухого переулка под высокими деревьями. Натюр-морт: смирять натуру. Зарянка делает перерыв и обводит взглядом лужайку.

Во сне я иду, как обычно на досуге, в центр города ловить воров в торговом центре, когда вспыхивает большой пожар, в ходе которого на одной из пожарных машин вдруг начинает стремительно складываться стрела, успевающая пролететь несколько этажей, перед тем как второй автоподъёмник ухватит и зафиксирует её на месте, пока спасатели бегут подхватить находящегося внутри неё в обмороке человека, после чего уже весь центр города раскалывается по краям и сползает на воду либо воспаряет облаком в воздух, разве что всё это происходит в обратном порядке.

Флаг величиной с поднявший его дом. Запахи барбекю на весь квартал. На заднем дворе уже не ребятня — пираты. На дереве передо мной острохохлая синичка. Присмотришься, а шляпа на легавом, широкополая, — из фетра. Выходя на опушку, мгновенно ощущаешь всю мощь сегодняшнего зноя. Привокзальная парковка в выходные не скажешь, чтоб пустует.

Укус насекомого под ремешком часов. Глаз под анестезией не моргает при вводе пинцета, снимающего с его поверхности засевшую там частичку металла. Воспоминания о прогулках по Франкфурту вслепую. В соседнем со мной кресле старая монашка, сестра Пол, пускается храпеть. Задуманный как «бесплатный магазин» у пенновского кампуса, за двадцать пять лет хиппарский пункт обмена одежды превращается в две розничных франшизы федерального масштаба. Отголоски Дилана в ушах (латинизация короля Якова).

Хот-дог в буфете в аэропорту: продираюсь с подносом между тесно поставленными столиками в поисках свободного места. Палёный первый класс. Сидя нескладная блондинка кажется прекрасной, но что-то такое чувствуется, стоит ей встать, потянуться и уйти, — что-то глубоко сломленное, жёсткое даже в нескладной этой походке. Мужчина посередине пустой плазы сообщает что-то сотовому телефону. Запятые смягчают текст, как тени. Разглядывая как мужчин, так и женщин старше лет, скажем, сорока, можно представить себе, как они выглядели десять, двадцать лет назад. Первые веснушки проступают на лице ребёнка.

Кроваво-красное солнце садится за Пруденшиал-Тауэром. То, что на первый взгляд кажется градирнями недостроенной АЭС (прямо в Бостонской бухте?), наделе оказывается резервуарами с водорослями-говноедками. Островцов поболе, чем можно было б предположить. Меня зовут Энди, и сегодня я буду ваш поющий официант. Над самой водой носятся реактивные пары бакланов. Вдалеке в сгущающихся сумерках посверкивают фары пожарных катеров, оцепляющих высокие языки пламени над объектом, чью форму уже в этом зареве не разглядеть.

По пустой плазе медленно нарезает круги пастельного цвета джип с сотрудниками службы безопасности. Отсюда молено кинуть взгляд на крыши Бикон-Хилла: слева вверху медленно движется сквозь жару бригада кровельщиков (их вёдра так раскалены, что над ними воздух дрожит), а тут пониже, лицом на Кембридж-стрит, загорает молодая блондинка с крайне бледной кожей, в одной руке у неё — маленькая, ярко-жёлтая кассетная магнитола. Вбиваю код доступа к системе MCI Communications, потом номер соединительной линии, потом номер канала прямой связи с моей конторой, за которым нужно ввести PIN-код, после чего я дозваниваюсь до голосовых инструкций телефонной почты, сперва поручающих мне набрать мой собственный добавочный номер, за которым нужно ввести числовой «пароль» из шести цифр, пока наконец мне не будет предложено несколько вариантов: прослушать мои собственные сообщения, оставить новое сообщение, изменить настройки телефонной почты либо изменить мои параметры пользователя. В ресторане какая-то женщина долго и пристально смотрит на меня, после чего вдруг отводит глаза, как только я решаю ответить ей приветливым взглядом с улыбкой (из ресторана она уходит раньше моего, так и не подойдя познакомиться).

В планёрке мы занимаемся тем, что сначала набрасываем раскадровку презентации на флипчарте, расклеивая страницу за страницей по стенам и окнам, пока один из нашей семёрки перебивает это дело на ноутбук, но в какой-то момент обмен юмором уже становится не отличить от воздействия стресса, и в тех, кто выступает с неудачными предложениями, летят скомканные листки бумаги и колпачки от фломастеров. Деревья процеживают дождь. По дороге домой в темноте я веду машину чисто по памяти. Сотрудник службы поддержки оценивает компетентность звонящего по тому, как тот описывает предполагаемую проблему.

Тень втягивается дуновеньями ветра в сетку окна.

Тормозов мусоровоза скрежет. На деревьях мелькают красно-синие птицы. Сверкают светлячки.