Фиаско Красной Шапочки - Логунова Елена - Страница 2

Мы выехали из города после ужина, поскольку Марфинька утверждала, что поздним вечером в начале июня на болотах совершенно дивный свет, при котором получаются волшебные снимки. В твердом расчете на удачную фотосессию она старательно экипировалась, как язвительно отметила тетушка, «а-ля профессор Паганель».

Наряд включал брючки и курточку со множеством карманов, лайковые перчатки и резиновые сапожки. На шее у нашей мадам Паганель висел бинокль, на голове красовалась красная джинсовая шляпка-горшок. Она диссонировала с прочими элементами наряда в болотно-зеленых тонах, но это Марфиньку не смущало.

– Красный отлично сочетается с хаки, а яркий акцент актуальному монохромному луку просто необходим, – авторитетно заявила она.

Все остальные не восприняли дефиле по болоту как повод одеться и снарядиться как-то необычно, разве что тетушка на всякий случай взяла с собой походную палку.

В городе она ею не пользуется, это у нее специальный аксессуар для выездов на природу: ультралегкая алюминиевая телескопическая трость с удобной противоскользящей ручкой, противоударным пружинным механизмом, снижающим нагрузку на запястье, прочным регулируемым ремешком и наконечником из вольфрамовой стали со съемным резиновым колпачком.

Я запомнила эти характеристики, потому что их мне раз десять озвучила Ирка. Это она преподнесла тете Иде чудо-трость на какой-то из дней рождения. И это ради нее, я полагаю, благовоспитанная тетушка взяла волшебную палку в наш общий поход: показать, что подарок пришелся ко двору и не пылится где-то в углу за шкафом.

– А еще твою красную шапочку далеко видно, – негромко добавила тетя Ида, и, думаю, все поняли, что она хотела сказать на самом деле.

«Ты тут не потеряешься», вот что.

Марфинька, надо сказать, не из тех блеклых личностей, кто может потеряться в толпе, чего не скажешь о безлюдной местности. Она запросто заблудится хоть в трех соснах, хоть в вишневом саду, если только те не бутафорские, взрощенные декораторами на театральной сцене. Ориентирование на местности – не ее вид спорта. Собственно, именно поэтому чтить память своего болотного поклонника она осмотрительно отправляется в дружеской компании.

К тому же у Марфиньки время от времени случается весьма своеобразное помрачение рассудка: она впадает в детство, точнее, в юность. Напрочь забывает семь десятков лет своей жизни, думает, что ей всего шестнадцать, и ведет себя соответственно.

Я считаю, такой деменции можно только позавидовать. Большинство людей, наоборот, уже в молодости чувствуют себя старичками.

На болоте, вопреки ожиданиям тети Иды, Марфинька все-таки сумела потеряться, но, к счастью, не одна, а вдвоем с Иркой, которую назначила своим персональным фотографом. Оказалось, я неправильно представляла себе круговой маршрут как четкое кольцо. Там, где путь шел по топям, сойти с него было невозможно, но на возвышенностях, поросших густым хвойным лесом, тропа то и дело разветвлялась, позволяя выбирать из множества вариантов.

Тетушка, чтобы не запутаться, предложила мне использовать принцип лабиринта: всегда сворачивать направо. А Марфинька металась по дорожкам хаотично, выбирая лучшие места для фотосъемки, поэтому мы быстро потеряли ее из виду и лишь время от времени слышали доносящиеся из-за кустов и деревьев голоса. Это были преимущественно реплики многоопытной модели, объясняющей теряющему терпение фотографу, что и как он должен делать.

Что до Бори, то он плелся позади всех, нога за ногу, руки в карманах, с блаженной тихой улыбкой на разрумянившемся лице. Никаких снимков не делал, туда-сюда не шнырял, шел себе прямо, куда глаза глядят.

Таким образом, на сухих лесистых пригорках мы разбредались в разные стороны, но снова собирались вместе там, где единственным пригодным путем был слегка приподнятый над болотом деревянный настил специальной дорожки.

На подходе к очередному такому месту тетушка вдруг встревожилась. Встала на цыпочки и закачалась, как кобра на хвосте, одну руку приложив козырьком ко лбу, а другой ухватившись за сосновый сук, чтобы не упасть. Закатное солнце уже не один час висело как прибитое, на одном месте над горизонтом, и против света было плохо видно, но тетушка все же углядела:

– Что это там такое краснеет?!

Краснеть на болотах могла бы клюква, но она в настоящий момент была представлена только цветочками. Да и алое пятно – модный яркий акцент на буро-зеленом фоне – было великовато, чтобы сойти за ягодку или грибочек. Хотя конфигуративное сходство с выпуклой шляпкой мухомора определенно усматривалось.

– Не надо так волноваться! – Я попыталась удержать тетушку в ее порыве, но не успела.

Родная старушка чайкой полетела с пригорка: раскинув руки, как крылья, и горестно вскрикивая. Я догнала ее уже на деревянном настиле, по которому тетушка пронеслась, стуча каблучками, как испанская танцовщица. Затормозила только на специальной площадке с лавочками и стендом с информацией для туристов. Вцепилась в перила, перегнулась через них, всмотрелась:

– Там точно шляпа!

В ее голосе уже звенела колокольным набатом подступившая паника.

– Она там может быть сама по себе, без хозяйки. – Я попыталась успокоить разволновавшуюся старушку. – Вспомни, панамку дважды сносило с головы Марфиньки ветром.

В самом деле, за время прогулки нам уже приходилось возвращать красную шляпу на ее законное место. Один раз я сама гналась за ней по мшистым пригоркам, на которых округлый головной убор резво подпрыгивал, коварно меняя направление движения. Во втором случае Ирка проявила себя как гениальный голкипер, выхватив сорвавшуюся в полет панаму из воздуха.

Теперь пришел черед Бори охотиться на беглую шляпу.

– Скорее, мальчик мой, держи! – Тетя Ида вручила ему свою трость. – Достань ее!

– Но я отсюда не дотянусь, – заволновался Боря, опасливо глянув на трясину.

Миниатюрный джинсовый купол краснел метрах в трех от настила.

– Трость раскладная, а ты высокий, худой, легкий, – оглядела его я. – Если ляжешь и поползешь, то не сразу погрузишься, и мы тебя вытянем назад за штанины… Наверное.

– Если утону в болоте, Джуля меня убьет. – В голосе Бори уверенности было намного больше, чем в моем.

– Не надо лезть в болото! Вы с ума сошли? – рассердилась тетя Ида. – Разберите палку, там внутри встроенная удочка!

– Серьезно? Ой, и правда! – Боря живо развинтил трость и, как любой мальчик, обрадовался новой игрушке. Он опасно взмахнул удочкой, вынудив меня пригнуться. – Отойдите-ка подальше, сейчас я ее подцеплю… Ловись, ловись, шапка, большая и маленькая…

Бормоча волшебные рыбацкие заклинания, наш юный друг со свистом запустил ключок на леске в болото и вскоре вытянул на берег свою добычу.

– Но это же не она! – взглянув на выловленный головной убор поближе, заметила тетя Ида недовольно, что было совершенно нелогично. – Это не Марфина панама!

– Вот и хорошо! – сказала я. – Значит, ты можешь не волноваться за свою подругу, с ней все в порядке.

– С ней-то – да, – каким-то странным голосом произнес за нашими спинами Боря.

Вручив нам промокшую и испачканную красную бейсболку, он не удовлетворился результатом и продолжил свои упражнения с удочкой.

Напрасно.

На этот раз крючок зацепился за что-то тяжелое, вспучившее бурую гладь подобием большущей кочки.

– Ой нет, – пробормотала я.

Захотелось зажмуриться.

– Да вашу дивизию! – воскликнула обычно очень вежливая и культурная тетушка и хлопнула себя руками по бокам. – Так я и знала! Вот сразу, как только увидела эту красную кочку, подумала: не к добру! У меня моментально возникло плохое предчувствие!

– Настолько плохое? – усомнилась я, одним глазом (второй все-таки закрыла) посматривая на приближающуюся к берегу темную массу.

Бурая торфяная жижа с нее стекала, и уже можно было разглядеть на выступающей поверхности ряд ярких желтых точек.

И я даже одним глазом прекрасно видела, что это не болотные огни, а позлащенные закатным солнышком металлические пуговицы.