Парагвайский вариант. Часть 3 (СИ) - Воля Олег - Страница 5

Но не это было самым возбуждающим для механика. Солано пригласил его на место главного инженера будущей фирмы по производству всего этого заведомо успешного продукта.

Уже на пороге дома Солано вспомнил о странном казусе с патентом на швейную машинку.

— Уолтер, поправьте меня, если я ошибаюсь, но, кажется, вы изобретали механизм для сшивания ткани. Так?

— Да, — кивнул изобретатель. — Пять лет назад.

— Тогда почему о вашем изобретении не говорят из каждой газеты? Это же революционное изобретение!

Хант польщённо улыбнулся и развёл руками.

— Я пытался. Но выяснилось, что такая машинка получится очень дорогой. По оценкам моего партнёра, стоимость её будет около ста долларов! — Хант мимикой подчеркнул чудовищность суммы. — Её смогут купить только состоятельные люди, которые как правило не занимаются шитьём. А простые белошвейки никогда не накопят на такую машину. Вот и получается, что создание такого механизма бессмысленно, и бизнес будет заведомо убыточным. Да и кроме того, моя дочь была против. Такая машинка могла бы оставить без работы тысячи женщин, лишив их куска хлеба. Это бессердечно.

Солано с удивлением воспринял сентенцию о цене и вспомнил, почему именно Зингеру удалось реализовать патент и стать миллионером. Он сумел путём предельной оптимизации конструкции и технологии опустить себестоимость одного экземпляра до вменяемых десяти долларов. Но мало этого, он первым предложил рассрочку при покупке. И это стало фундаментом его успеха.

Так что добросердечный и мягкий по характеру Хант действительно не смог бы добиться такого же успеха, как хищный и беспринципный Зингер. Но почему бы самому Солано не предвосхитить успех Зингера?

В его детстве машинка с логотипом «Госшвеймашина» производства Подольской фабрики (бывший русский Зингер) была магнитом для его любопытства. Не раз он получал по попе за то, что влезал в её замысловатые внутренности. Но, в конце концов, наказания сменились поощрениями, когда он сумел устранить досаждавшие бабушке задержки в работе.

Он прекрасно знает, как её сделать удобной, и знает, как её сделать покупаемой, так зачем такой шанс упускать?(3)

Встреча с мастером, оставившим след в истории, была не единственной в первую неделю после возвращения в Нью-Йорк. На следующий день Солано лично познакомился с человеком, имя которого знает весь мир.

— Сэмюэль Кольт, — отрекомендовался прилично одетый молодой человек с короткой курчавой бородкой, вошедший в полутёмное помещение на Уотер-стрит, 244. — Могу я видеть Юджина Дебса?

Через минуту он уже сидел на втором этаже в офисе и, улыбаясь, рассказывал новому знакомому причину визита.

— Я ещё месяц назад хотел пообщаться с вами, но мне сказали, что вы уплыли в Филадельфию. Эта история с перестрелкой на пирсе очень показательна. Год назад она могла бы быть прекрасной рекламой для револьверов моей конструкции. Даже жалею, что её тогда не приключилось.

— Почему могла бы быть? Почему год? — удивился Солано. — Я готов восхвалять ваше оружие на каждом углу. Ведь только благодаря ему я жив и говорю с вами. Цена, конечно, велика, но не дороже жизни!

— Хорошо сказано, друг мой, — печально улыбнулся Кольт. — Но увы. Завод стоит уже с начала марта. Фирма банкрот.

Он развёл руками.

— Но тем не менее я был бы не против, если бы вы изложили эту историю от первого, так сказать, лица. Возможно, мне это пригодится в будущем. Я надеюсь, что конъюнктура изменится, и револьверы и барабанные карабины наконец станут востребованы.

Солано неверяще уставился на собеседника. Его память позорно молчала. Он ничего не знал о ранней истории Кольта. Ему казалось, что победное шествие этой знаменитой оружейной марки никогда не спотыкалось. И вот такое заявление от самого изобретателя. (4)

— Я обязательно напишу, но бога ради, расскажите, что случилось с вашим предприятием? Я ушам своим не верю. И где же мне купить ещё ваших револьверов, если вдруг мне понадобится вооружить большую группу людей?

Кольт слегка поморщился и провёл пальцами по воронёному боку маленького револьвера, лежащего на столе.

— Ну если вкратце, то компанию загнал в кризис новый управляющий — Джон Эблерс. Думаю, что он это сделал специально, чтобы выкупить её по бросовой цене. Какие могут быть продажи и прибыли, если он практически лишил меня бюджета на рекламу продукции? Понятно, почему у компании образовались долги, которые нечем оплачивать.

Солано аж присвистнул негромко.

— То есть ваш завод банкрот и выставлен на продажу?

— Ещё нет, — поморщился Кольт. — Только заявление сделано о несостоятельности. Оценки ещё не было.

— А в какую цену он будет выставлен, по-вашему?

Кольт потёр подбородок и ответил:

— Ну активов там на одиннадцать тысяч. Думаю, где-то в половине этой суммы будет оценка.

— Мистер Кольт, — прижал руку к сердцу Солано. — Я хочу ваше предприятие. Помогите мне его выкупить. Вы не пожалеете.

— Зачем оно вам? — удивился Кольт. — Я владею патентом. И я не хочу, чтобы кто-то кроме меня выпускал мой револьвер.

— Это в США, — кивнул Солано. — А если револьвер будут делать там, где идёт война и он будет выпускаться тысячами? Война — это лучшая реклама для оружия.

— И где же это? — удивился Кольт. — Насколько мне известно, в Европе нет сейчас войн. В Индии, что ли?

— В Парагвае, — ответил Солано и пронаблюдал всю гамму эмоций — от удивления через скепсис к искреннему смеху.

— Отличная шутка, — оттерев слезу из уголка глаза, сообщил Кольт. — Я просто вижу, как лианы опутывают мои станки, а инструмент растаскивают вороватые обезьяны. У вас же там есть обезьяны?

— Конечно, — улыбнулся в ответ Солано. — Капуцины, игрунки и широконосые. У нас очень много диких обезьян. Но у нас ещё есть народ с поголовной грамотностью и правительство, озабоченное индустриализацией. Давайте я вам расскажу, кто я такой и зачем я в Нью-Йорке. А то, вероятно, вы обо мне знаете только то, что написал New York Herald.

И Солано, который уже раз изложил свои цели и свою миссию в США:

— Собственное производство оружия для нашей республики — это вопрос выживания. Поэтому ваш завод мне нужен безусловно. И, конечно, нужны люди с вашего завода. Без них станки мертвы.

Кольт, растерявший свою весёлость за время короткой лекции, задумчиво покачал головой.

— Ну что же. Теперь мне это видится в новом свете. Ничего не имею против. И готов продать вам лицензию на моё изобретение при условии, что пределов Южной Америки оно покидать не будет.

— Великолепно! — проявил энтузиазм Солано, хотя лицензия была в принципе не так уж и нужна. Вряд ли Кольт стал бы судиться. Но не стоит портить репутацию из-за горстки долларов.

(1) «Эри» перевозил пассажиров и грузы по Великим озёрам. Он загорелся и затонул 9 августа 1841 года, в результате чего погибло около 254 человек, что сделало эту катастрофу одной из самых смертоносных в истории Великих озёр.

https://w. wiki/GRMR

Пароход SS Home был построен в 1836 году и считался крупным и быстрым прибрежным пароходом для перевозки пассажиров (около 120 человек) и груза между Нью-Йорком и Чарлстоном (Южная Каролина). 7 октября 1837 года SS Home вышел из Нью-Йорка в третий рейс, но вскоре село на мель в гавани Нью-Джерси. После неудачной инспекции, капитан решил продолжить путь. Однако у парохода началась течь в машинном отделении, и во время урагана «Рейсер» у мыса Хаттерас (Северная Каролина) двигатель сломался. Капитан посадил судно на мель примерно в 100 ярдах от берега у деревни Окракок. Пароход был разрушен волнами, при этом погибло около 90 человек из примерно 135 находившихся на борту. На корабле имелось всего три спасательных шлюпки и два спасательных пояса, что было недостаточно. Это событие стало причиной ужесточения законов и требований к безопасности плавания, в частности, введения обязательного наличия спасательных жилетов на судах в 1852 году. https://w. wiki/GRMk