Укротитель вулканов (СИ) - Плотников Сергей Александрович - Страница 36

— С утра… только о тебе… и думаю, — пожаловалась Олла. — А мне работу работать надо! Голова вообще никакая! У меня есть четверть часа — давай!

— Уложусь! — пообещал я.

И уложился.

С Оллой было удивительно приятно болтать, лежа в постели — ситуация, в которой я давненько не оказывался! Если не присчитать в ту же категорию наши с Игнис ночевки у костра или в палатке: теоретически это тоже можно счесть «одной постелью». Но, когда мы спасали Элсина, то были не очень расположены к болтовне, да и знали друг друга плоховато. А во время зимней экспедиции травили байки уже втроем.

Хотя нет, если подумать, с Ройгой мы тоже успели немного почесать языки не только поцелуями!

Но все равно — немного другое. С Оллой у нас как-то сразу установилась теплая, дружеская, но при этом ни к чему не обязывающая интимность. Причем установилась сама собой, без усилий с моей стороны. Девушка идеально держала дистанцию: показывала, что ценит меня, отлично ко мне относится, но ни на что «серьезное» не претендует. И это лично меня… расслабляло, что ли?

— … Нет, что ты, я вовсе не потомственная служанка. Хотя в моей «официальной» метрике я записана именно так — Олла Мадсен, из потомственных слуг рода Нейгарт. Но так-то фамилия у меня была другая.

— Вот еще новости, — лениво удивился я. — Ты потерянная в детстве аристократка?

Олла хихикнула.

— Еще чего. Мои родители были фермеры, выращивали кроликов и овощи на Третьем Западном острове. Там отличные плодородные земли, наша семья довольно богато жила! Я помню, в четыре года меня уже читать учили… Мама учила, она грамотная была. Это вообще для деревни знаешь, как круто? Хотя ты знаешь, конечно.

Я кивнул. Действительно, круто.

— А потом — первое извержение… — Олла вздохнула. — Когда портал стали бить. Оказалось, что у нас деревня аккурат на склонах вулкана. Отца и братьев при мне крышей завалило, мама умом тронулась. Ушла со мной в охапку, как-то добралась до лодок, сунула меня перевозчикам, а потом хотела туда же в лаву вернуться. Ей не дали, затащили в лодку. Потом она мертвого ребенка родила — и совсем ума лишилась. Сидела на кровати в богадельне целыми днями, не узнавала никого, кроме меня. Я о ней заботилась, как могла, но она еще года через два или три умерла.

«Ни хрена себе постельный разговор! — подумал я. — Сглазил, черт».

Но характерно, блин, что у всех людей, с кем я сближаюсь и начинаю откровенничать, прошлое оказывается… мягко говоря потяжелее моего.

Однако Олла говорила без горечи, спокойно, просто задумчиво.

— В общем, моя фамилия настоящая — Вильсен, — продолжала она. — Но нет, бывшему сержанту Вильсену, которого ты лечить взялся, я не родня, первым делом спросила. Они совсем из других мест. Это самая распространенная фамилия здесь!

Я кивнул, припомнив, что тоже нескольких встречал.

— … А Мадсен — это фамилия одной из старших горничных Нейгартов. Я тогда, чтобы не пропасть и хоть немного деньжат заработать, переодевалась мальчишкой и шныряла, всякие поручения выполняла. На ночь возвращалась в богадельню. Мама как раз недавно умерла, и они хотели меня в приют отправить, но я пообещала часть заработка отдавать, чтобы меня там держали, как взрослую. В приюте вообще кисло было бы, там зарабатывать нельзя… В общем, крутилась. И тут слышу на кухне разговор: мол, госпожа Нейгарт ищет служанку личную приемной дочке, велела служанкам подыскать из своих семей подходящую девочку на год или два постарше. А юная госпожа капризная, тихая, вечно молчит, а чуть что не по ней — в рев, госпожа Нейгарт к ней охладела и не любит больше, как она перестала карапузом быть. Ее служанку уж точно шпынять будут, а содержание нелюбимому приемышу госпожа Нейгарт наверняка срежет — кому охота свою дочь или племяшку на такую судьбу отдавать? Тут я подстерегла одну из этих теток, которая мне подобрее показалась, и говорю: госпожа Мадсен, так мол и так, я девочка, как раз на год старше вашей госпожи… ну, приврала, так-то я свой возраст точно не знала особо, но знала, что мне семь или восемь… Очень хочу стать личной служанкой, надоело по улицам носиться! Прошу, скажите, что я ваша племянница, я не подведу! Ну, так-то я понимала, что мне недолго мальчишкой притворяться осталось — семь лет мне было, а грудь уже расти начала…

— И отлично выросла, — заметил я, поглаживая предмет разговора.

Олла хихикнула.

— Ага. Ладно, разоткровенничалась, извини…

— Да нет, я поражен твоей изворотливостью и навыками выживания, — честно сказал я. — То есть ты аферой попала на службу к мэтрессе Нейгарт?

— Ага. И счастье свое нашла, как видишь… Госпожа — замечательная. Ей просто очень одиноко было. Она с тех пор меня всегда защищала, еще когда сама в том доме несладко жила. А уж после того, как у нее стихийный дар открылся! Да еще такой! — Олла зажмурилась и весело засмеялась. — Помню, я тогда специально все храмы обошла и благодарственные дары оставила — чисто на всякий случай. Потому что не могло быть такой удачи — да без зависти богов!

— По-моему, ты свою удачу очень дорогой ценой купила, — сказал я, поглаживая ее спину и шею.

— А, подумаешь! — легкомысленно отмахнулась Олла. — Восемь лет в бинтах походить — пустяки. А когда ты вылечишь госпожу, я буду счастливейшей из смертных!

— Ты всегда только о госпоже думаешь? — уточнил я.

— Не-а, — она принялась целовать мою щеку, линию челюсти, ухо. — Еще — о тебе.

После этого у нас не осталось дыхания на разговоры. Где-то через полчаса Олла спросила:

— Ну что? Я превзошла темпераментом мэтрессу Бьер?

Я усмехнулся.

— Понятия не имею. Но подозреваю, что нет. Судя по тому, что я у нее лечил.

Олла улыбнулась.

— Так ты все-таки с ней не спишь! Я так и думала! И… никогда не спал?

— Никогда, — подтвердил я.

— Неужели не хотел? — она добавила лукавство в голосе. — Такая красавица ведь!

— Если б хотел, не стал бы ее мужа из болота вытаскивать, — пробурчал я.

— Хм… — Олла потерлась щекой о мою грудь. Приятно. — Извини за мою назойливость, просто пыталась понять. Значит, у вас действительно фронтирное боевое братство? Как в некоторых книжках госпожи?

— Не знаю, что там за книжки, — пожал плечами я. — Но с Бьерами нас связывают прежде всего общие дела. И где-то — общие цели. Я им кое-что обещал, они мне кое-что обещали…

И не соврал ведь. Правда, поверх этих «деловых связей» давно уже наросли личные чувства, и я не раз и не два ловил себя на том, что воспринимаю Игнис и Элсина почти как… ну да, семью. Или совсем как семью. Однако Олле об этом говорить пока не хотелось. И даже самим Бьерам — не хотелось. Когда я недавно подумал, что наши дорожки могут разойтись, а потом понял, что сам в это не очень верю, — это был довольно показательный сигнал. Но так-то дорожки разойтись действительно могут, надо это держать в голове. Чтобы не было потом больнее, чем должно.

— Это я могу понять, — серьезно сказала Олла. — Все, не буду больше совать нос не в свои дела. Давай лучше продолжим. Если, конечно, ты все еще?..

— Всегда готов, — пообещал я.

Однако следующий раунд оказался последним: приятно, конечно, когда полночи у тебя занимают постельные забавы с красивой, темпераментной и полной энтузиазма девушкой, с которой еще и поговорить интересно, не только матрас мять — но надо же знать и меру! К счастью, у Оллы и самой хватало работы, так что она с пониманием отнеслась к тому, что я выставил ее незадолго до полуночи.

— Правильно, — сказала она. — У меня тоже работа. А то зевать будем! Ты же завтра, вроде, собирался к химерологам, дальше над осьминогами издеваться?

— В основном, не над осьминогами, а над кроликами, — фыркнул я.

— Кролики — вкусные, — мечтательно заметила Олла.

— А у тебя завтра что?

— Плановая генеральная уборка крепости. Уж-жасно нелюбимое всеми вояками дело! Ну, правда, сейчас они все в охренении, что я бинты сняла, так что какое-то время побудут паиньками. Но все равно — пожелай мне удачи.