Идеальная совместимость (СИ) - Юлианова Ника - Страница 4

— Почему? Потому что я не племенная кобыла! — завожусь. — И если ты начнешь мне задвигать рассказы о том, что от нас зависит судьба человечества…

— Стоп. Стихни, — бесцеремонно прерывает мою истерику Виктор. — От тебя слишком много шума…

— О-о-о! А знаешь, сколько шума от ребенка? Что? — торжествую. — Об этом ты не подумал, да?

— Да.

Да?! Меня добивает его непредсказуемость. Я не могу предугадать, что он сделает в следующую секунду или что скажет. Он реагирует совершенно… абсолютно не так, приводя в смятение мои чувства.

— Предпочитаю решать проблемы по мере их поступления. В связи с этим повторю свой вопрос. Почему ты против? Я могу дать тебе лучшую жизнь. Твои гены…

— Смешаются с генами мутанта. Нет уж!

Вик сощуривается.

— Я такой же человек, как и ты.

— Нет! И если ты думаешь, что я хоть на секунду об этом забуду, купившись на вот это дерьмо, — обвожу рукой шикарные интерьеры, в которые меня поместили. — То ты ошибаешься. Я никогда с тобой не лягу. Ни за что. Я лучше уйду под землю и буду жить с нижними, чем соглашусь на то, что ты предлагаешь.

— Я не предлагаю, Теона. Я беру то, что мне по праву принадлежит, — цедит Вик. — Жаль, что выходя на протест, ты даже не удосужилась прочитать текст Закона, против которого выступаешь.

Мои щеки вспыхивают. Я читала! Может быть, не так внимательно, как сделала бы, знай я, что мне самой придется с этим столкнуться, но все же!

— Акт приоритетной совместимости, — произносит он, наконец, — содержит дополнительный протокол для случаев особо редкой генетической совместимости. Поскольку ты — мой единственный вариант, я обязан оформить с тобой отношения.

Я моргаю. Медленно. Как будто боюсь, что от движения ресниц трещина в моей реальности пойдет дальше… глубже…

— Какая честь! Пожалуй, я откажусь.

— Ты не можешь отказаться, — безжалостно замечает мой суженый.

Виктор

— Тор, задержись… — звучит в ушах голос Первого консула. Я торможу, пропуская к выходу из конференцзала присутствующих на совещании советников. Низшие ошибаются, думая, что мы забыли нормальную речь. Всё мы помним. Порой даже приятно перекинуться парой слов с умным человеком, хотя общение посредствам передачи мысли гораздо быстрее и эффективнее.

Ха-ха. Шутка. Кому это надо?

Просто так Владимир дает понять, что я у него на особом счету. И одним только этим добавляет веса моим приказам, которые, впрочем, и так никто не берется оспаривать.

Да и Тором меня зовут только те, с кем я на короткой ноге.

Для всех остальных — подчиненных и просто знакомых — я Виктор Грей. Главнокомандующий силами стабилизации Виктор Грей, если уж совсем точно.

Двери зала закрываются за последним советником, и пространство, в котором остаемся только мы с Гориным, сразу же перестраивается. Глушатся остаточные сигналы, отсекаются лишние каналы передачи данных. Тишина становится плотной, почти физически ощутимой. Такой тишине не грех доверить серьёзные разговоры. Но Первый консул не торопится начинать. Вместо этого он подходит к панорамному окну, сцепив за спиной руки, и устремляет взгляд вдаль. Я остаюсь стоять там, где стоял.

— Мне опять на тебя жаловались, — говорит, наконец, Владимир. — Убеждали, что ты и в этот раз действовал слишком жестко.

— Не более, чем того требовала ситуация, — парирую я. — Не подавили бы восстание в контуре одного квартала, оно бы перекинулось дальше.

— Вот что мне нравится в тебе, Тор. Ты никогда не сомневаешься в принятых решениях.

— Я все просчитал, — пожимаю плечами, не совсем понимая, о каких сомнениях идет речь, если нынче любой дурак может просчитать исход любого события с вероятностью девяносто девять процентов. Ну, или, по крайней мере, тот, кому хватило ума настроить свою ИИшку на что-то толковое, а не спускать ее ресурсы зазря.

— И снова мы возвращаемся к набившему оскомину вопросу…

— Это к какому же?

— Ты давно вышел за рамки полномочий, предусмотренных твоей должностью.

Я подхожу ближе к Владимиру и так же, как он, перевожу бесстрастный взгляд на расстилающийся под ногами город. Сверху он выглядит почти спокойным, но я знаю, что это впечатление обманчиво. Любая система кажется устойчивой, если смотреть на неё издали.

— Кажется, всех это устраивает. Или я чего-то не знаю?

— Дариан доживает свои последние дни. Скоро кресло министра внутренней безопасности освободится. И когда его место займет, например, генерал Ли… Никто не станет терпеть твое самоуправство, — разъясняет мне очевидное Первый консул и тут же меняет тему: — Как там продвигаются поиски твоей пары?

— Я ее нашел.

Владимир резко оборачивается. Неужели мне удалось его удивить? Не верится. А вот же…

— И ничего мне не сказал! — журит по-отечески.

Видно, я и правда много сделал для человечества, раз он и это спускает с рук.

— Там все сложно, — морщусь.

— А кому сейчас легко? — философски пожимает плечами Горин и, снова сцепив за спиной руки, поворачивается лицом к городу.

— Теона отказывается оформлять наши отношения.

— Она душевно больна? — на полном серьезе уточняет Владимир.

— Нет. Но она отрицает закон. И не желает ему подчиняться.

По комнате прокатывается громкий смех Первого консула.

— Разве это не смешно, Тор? Твоя пара… И анархистка?

— Лично мне не до смеха, — хмурюсь.

— Понимаю, — кивает Владимир. Его настроение резко меняется. Я отчетливо улавливаю момент, когда наш разговор переходит из почти дружеского в рабочий. Он и я… Мы снова не люди, а функции. — Но я нисколько не сомневаюсь, что ты найдешь подход к кому угодно. Брак даст тебе нужный социальный рейтинг, чтобы претендовать на министерское кресло. Беременность жены практически его гарантирует.

В этом и заключается главный парадокс мира, который мы построили. Я могу достичь каких угодно высот. Стать самым результативным командующим за несколько десятилетий. Я могу гасить бунты, предугадывать вспышки нестабильности, просчитывать поведение толпы и одиночек с одинаковой точностью. Я могу толкать систему вперёд, удаляя из нее слабые звенья, следуя понятной стратегии.

Но этого недостаточно. Потому что на последнем уровне меня один черт обойдёт буквально любой представитель Первого круга, у которого есть потомство. Системе плевать на твои достижения, для нее важно лишь, продолжил ты свою биологическую линию или нет. Ты никогда не станешь по-настоящему высшим, если по дому у тебя не бегает хотя бы один ребенок.

Осознание этого факта выводит меня из себя, хотя мне давно чужды такие примитивные чувства. Не понимаю, почему на вершине иерархии ты один черт должен подгонять себя под какой-то шаблон. Но если единственный способ в него вписаться — это оформить союз, который не имеет ничего общего с выбором, придется работать с тем, что есть. Это даже легко, если помнить о выгоде.

Почему я вообще решил, что Владимир сделает для меня исключение? Если система требует, чтобы я заплатил за министерское кресло такую цену, значит, так тому и быть.

— Понимаю.

— Вот и славно. Надеюсь, официальное уведомление уже отправлено? — Владимир проходится по мне внимательным взглядом. Я развожу руками. — Почему тянешь?

— Для начала ей нужно перепрошить чип. Ее… кхм… поврежден.

— Сделай с этим что-нибудь. И побыстрее. Медики делают все, чтобы продлить Дариану жизнь, но их ресурсы не бесконечны.

На этом наш разговор заканчивается. Прощается со мной Владимир уже посредством обмена мыслями, так ярко окрашивая их в эмоции, что я на прощание трясу головой.

Из кабинета Первого консула выхожу с тем же выражением лица, с каким вхожу на ковер к начальству после подавления очередного очага нестабильности. То есть с лицом, на котором эмоции отсутствуют в принципе.

Коридор административного блока встречает меня выверенной тишиной и ровным светом. Здесь всё подчинено одной задаче: не мешать тем, кто принимает решения, выбрать правильное.