Фобия (ЛП) - Лейк Кери - Страница 6

— Понятия не имею. Никогда не видела его с кем-то. Но странно, что он здесь.

— Почему это?

— Не знаю, — я тыкаю кусочек льда соломинкой, вспоминая, как два дня назад видела его, проходящего мимо художественного класса, пока я рисовала.

— Просто чувствую… — я покачиваю головой и фыркаю. — Ладно, забудь. Это глупо.

— Я решу, что глупо, а что нет.

— Мне кажется… будто он иногда наблюдает за мной? Не знаю, он просто всегда где-то рядом, куда бы я ни взглянула. Но только периферийно. Вот как сейчас, он у бара, а мы здесь, и он даже не знает, что я тут, понимаешь, о чем я? Это похоже на чувство, когда тебе кажется, что за тобой кто-то следит, а потом оборачиваешься, и там просто прохожие, занимающиеся своими делами, но ты уверен, что за тобой наблюдают.

Сузив глаза, она медленно кивает, будто я сказала что-то более глубокое, чем на самом деле, и я задумываюсь, не подействовал ли на нее уже алкоголь.

— Это как-то жутко. Но в то же время возбуждающе. Сталкеры – это сексуально.

— Я не говорила, что он за мной следит. Это странно. И отталкивающе.

С ироничной улыбкой, она наклоняется вперед, поднимая бровь.

— Ты хочешь сказать, что, если бы он удерживал тебя в заложниках, привязанной к кровати, ты бы не почувствовала ни малейшего прилива возбуждения?

Одно это предложение заставляет меня сжать ноги сильнее.

— Ты слишком много читаешь темных романов.

— Тебе тоже стоит попробовать. Многое узнаешь, — она подмигивает, хитро улыбаясь, и делает глоток своего напитка.

— Что, например?

Размышляя, она качает головой взад-вперед.

— Например, недавно я прочитала роман про серийного убийцу, который связал девушку стяжками. Она использовала шнурки от обуви, чтобы освободиться. Полезно, позволь сказать, — ее немного невнятная речь заставляет меня взглянуть на ее уже наполовину выпитый напиток.

— Роман про серийного убийцу? Разве это не оксюморон? Серийные убийцы – психопаты. Они не влюбляются.

— Неправда.

— Ты знаешь про тех девушек, которых убили?

— Ладно, не все психопаты влюбляются. Некоторые действительно больные, — она делает еще один глоток, и я внезапно начинаю в уме подсчитывать процентное содержание алкоголя. Я явно слишком зациклилась на этом. Или просто паранойю, зная, что мой учитель сидит за барной стойкой, а мне как-то нужно вернуться в общежитие.

Ее взгляд снова скользит в его сторону, и при легком движении ее языка я тоже невольно смотрю на него.

— Мистер Кейд хорошо обращается с ножами, — говорю я, замечая кобуру на его бедре, где, вероятно, находится один из тех огромных ножей, которые наверняка могут разрезать кору дерева. Можно ли вообще приносить нож в бар? — Я однажды наблюдала за ним. За Спортивным Центром.

— Ты тоже за ним следишь! Боже, это потрясающе. Два сталкера, разница в возрасте, табу, роман профессор-студентка. Ахуенно горячо.

— О чем разговариваете?

Мы обе оборачиваемся к двум парням, которые подошли к нашему столику со своими напитками.

Марисса облизывает губы, явно заинтересованная одним из них, хотя я еще не совсем поняла, кем именно, так как ее взгляд скользит туда-сюда между двумя. Возможно, обоими.

— Я только что объясняла подруге, как выбраться из стяжек.

Боже мой. Серьезно? Она напилась.

— Ах да? И как? — спрашивает парень с темными волосами с ноткой флирта.

— Шнурки – лучший друг девушки.

— Не возражаете, если мы присоединимся к вам, дамы? — он уже наполовину здесь, устраивается на краю скамейки, где она сидит.

— Зависит от того, пришли ли вы сюда за увлекательным разговором, или чтобы переспать с кем-то.

— Марисса! — я откидываюсь на спинку сиденья, качая головой.

— Что? Важно сразу обозначить границы и ожидания.

— Определенно, чтобы переспать, — отвечает темноволосый без тени колебания.

— Простите моего друга, он немного грубоват, — блондин, все еще стоящий рядом со столом, ближе к моему месту, говорит аристократичным тоном, словно парень, выросший в богатстве. — Но, уверяю вас, наши намерения безобидны. Просто кажется, что вы единственные здесь примерно нашего возраста.

— Да. Здесь как на съезде Американской Ассоциации Пенсионеров, — Марисса смеется.

Темноволосый смеется в ответ, и к моему ужасу, она сдвигается, позволяя ему сесть рядом с собой.

Я поворачиваюсь к блондину, чьи глаза темные, но сочувствующие.

— Я с радостью постою, если тебе так будет удобнее.

Как обычно, я вспоминаю про свою кисту. Кажется, будто она занимает половину моего лица, и я отворачиваюсь, как какой-то огр. Раздраженно вздыхая, я сдвигаюсь, прижимаясь к стене рядом со мной, чтобы создать между нами просранство. Как бы чувствуя мою неловкость, он осторожно садится, держась за край скамейки и оставляя заметный зазор между нами.

— Так что, вернемся к вашему маленькому сценарию… — говорит Темноволосый, наклоняясь ближе к Мариссе. — Что, если я свяжу тебя наручниками?

— Да ладно, чувак. Ты звучишь как извращенец, — его друг качает головой и делает глоток своего напитка, привлекая мое внимание к тому, что, как я догадываюсь, является перстнем братства с изображением жуткого мотылька.

Марисса улыбается, и медленное моргание ее глаз говорит мне, что алкоголь определенно проник в ее кровь, заставляя меня задуматься, сколько еще глотков потребуется, прежде чем она напьется настолько, что мне придется думать о том, как вынести ее из бара. Пока я сижу, молча строя планы, как протащить ее мимо мистера Кейда, если это будет необходимо, она отвечает.

— Нет, все в порядке. Я ценю его канди… датуру³? Правильно я сказала?

Какая увлекательная и интеллектуальная беседа.

— Кандидатура – это рассмотрение на замещение определенной должности. Часто политической, — блондин отвечает безразличным тоном.

— В любом случае, если бы ты меня связал, я бы, наверное, попыталась соблазнить тебя, — она наклоняется вперед для еще одного глотка, теперь ее напиток наполовину выпит. — Использовала бы свое тело, чтобы заманить тебя. И как только ты соберешься меня поцеловать, ударю тебя головой и стащу ключи.

— Марисса, думаю, нам пора идти, — я пока не знаю как, просто чувствую, что чем дольше мы здесь пробудем, тем больше она будет пить.

— С этим ответом связано множество проблем, — продолжает Темноволосый. Оба игнорируют меня. — Но самое главное, что я не целуюсь. По крайней мере, не с незнакомками. Однако, я танцую с незнакомками, и я не могу не потанцевать, когда играет эта песня.

— Не думаю. Я не танцую, — чушь, она была в группе поддержки в школе, а также зарабатывала деньги на подпольных танцевальных соревнованиях. Танцы, по крайней мере, удержат ее от выпивки, возможно, даже помогут сжечь немного алкоголя и дадут мне возможность спланировать наш побег.

— Ты заставишь меня пойти туда одному, перед всеми этими людьми, которые, вероятно, будут смотреть на меня, как на какого-то студентика.

— Ты же студент, верно? — она хихикает, падая на него, и заставляя меня неприкрыто кривиться.

— Ну, да. Но это не важно. Я прошу всего лишь об одном танце. Я отлично веду.

— Он действительно отлично ведет, признаю, — говорит его друг рядом со мной, но это все белый шум для стратегии, формирующейся в моей голове.

Мне нужен отвлекающий маневр, если это возможно. Но мистер Кейд обычно не отвлекается, когда читает лекцию, а какой-нибудь наглец бросает язвительную шутку. На самом деле, это почти унизительно, как он игнорирует некоторых студентов, словно они находятся настолько далеко за пределами его интересов и их просто не существуют.

— Один танец? — спрашивает Марисса, прерывая мои размышления.

— Как хочешь. Один танец. Один напиток. Я никогда не выберусь из этого проклятого бара, — я закатываю глаза, попивая свою колу, и, услышав громкое бульканье соломинки, понимаю, что выпила все до дна.

Марисса и Темноволосый направляются к танцполу. В тот момент, когда она начинает двигаться, он, с выражением «я вляпался», оборачивается к своему другу и указывает на нее, танцующую на нем. Это не самое подходящее движение под «Sweet Home Alabama», но зрителям, кажется, все равно.