Невольный свидетель (ЛП) - Грант Таня - Страница 38

— Неужели сейчас нет ничего важнее? Нам нужно посмотреть, может ли здесь что-нибудь помочь Бренту, — он произносит это, свирепо глядя на Брента, который только что выложил этот потенциально убийственный секрет. — А потом нам нужно двигаться дальше. Не успеем оглянуться, как стемнеет.

Меня прерывает лёгкий вздох Люси, и я смотрю на открытый ноутбук у неё на коленях.

По крайней мере, у Нэша должен быть…

— Пароля нет, — объявляет Люси.

Нэш, ты милый, доверчивый идиот.

Сердце снова почему-то сжимается от сочувствия, но Люси ничто не остановит.

— Wi-Fi нет, — подтверждает Люси, что само собой разумеется. Затем она прикусывает язык и сосредоточенно прищуривается. — Я правда это вижу?

Кровь отливает от её лица, и она, мотая головой, захлопывает крышку ноутбука.

— Что ты нашла? — спрашивает Брент.

— Знаешь, возможно, Джефф был прав. Нам не следовало этого делать.

— Покажи нам, — требует Сидни.

Люси неохотно открывает ноутбук, поворачивает устройство лицом к остальным и открывает окно электронной почты:

— Похоже на электронное письмо Нэшу от кого-то с завода по производству косметики, — она смотрит на Сидни широко раскрытыми глазами. — Формула средства гигиены. Они производят "Плентифол"? — её губы приоткрываются в недоверчивом выдохе. — Зачем Нэшу общаться с твоими поставщиками?

— Похоже, это пришло совсем недавно? — задумчиво произносит Сид.

— Не "совсем недавно", а сегодня, — кивает Люси.

Сид недоверчиво смотрит в экран:

— Вообще-то, он консультировал нас по активным ингредиентам и ароматам на стадии разработки. Но это была общая картина, без конкретных деталей, и это было очень давно. У него не было причин обращаться к ним сейчас. Тут что-то не вяжется.

Я протискиваюсь мимо них и читаю строку, на которую указывает Люси:

— "Прилагаем список ингредиентов с указанием процентного содержания активных ингредиентов", — я морщу нос. — Они сообщают ему формулу? — горячий трепет скандала разливается по венам. — Звучит подозрительно.

— Нэш входит в консультативный совет, — говорит Сидни. — Точнее, входил. Но он никогда не был владельцем. А формула — собственность владельца. Её отправка нарушает наше соглашение о неразглашении. Не понимаю…

— …на что это похоже? — переспрашивает Люси. — Давайте обсудим.

Сидни мотает головой:

— Похоже на то, что они прислали ему формулу. Но, может быть, это не формула "Плентифола"? — она щёлкает кнопкой мыши, открывая вложение, и её лицо бледнеет. — Этого не может быть, — снова шепчет она.

Кажется, она правда шокирована тем, что кто-то мог прислать Нэшу точную формулу её шампуня. Но она актриса, поэтому трудно понять, не играет ли она снова на публику.

Люси мягко отводит руки Сидни от ноутбука и закрывает крышку. Она смотрит на остальных с наигранной весёлостью:

— Давай просто возьмём шарф и уйдём.

Джефф хрипло хмыкает в знак одобрения, обнимает Сидни здоровой рукой за плечи и подталкивает к двери. Воздух в комнате разрядился, любой импульс, который мы предпринимали в направлении спасения, прерван известием о возможном обмане Нэша.

Люси осторожно убирает ноутбук обратно в чехол, как будто он грязный, затем, вставая, вытирает руки о джинсы. Один за другим мы выходим за дверь на завывающий ветер. Я даже не пытаюсь протестовать, когда Люси запирает за нами коттедж. Какие бы секреты ни хранил Нэш, пусть они умрут вместе с ним.

Но пока мы тащимся обратно к гольф-кару в Логове, разум не может перестать беспокоиться об одной до больного вероятной возможности: ради запуска "Плентифола" Сидни отказалась от ряда очень прибыльных партнёрств. Если то, что обнаружила Люси, было доказательством того, что Нэш саботировал её бизнес или наживался на конфиденциальной информации, это чертовски веский мотив для неё желать его смерти.

Смотрю на Сидни и жду, когда же на её фасаде появятся трещины. По общему признанию, я большую часть своей жизни защищала Сидни с тех пор, как она одарила меня той улыбкой на первом курсе. Однако новость о Нэше — точнее, то, что мы обнаружили, — была для нас ударом.

Джефф крепко прижимает Сидни к себе, когда мы возвращаемся в Логово, так что трудно понять, что она чувствует. Не мне напоминать, насколько часто она притворялась, что всё в порядке, а потом мир разваливался на куски. Прямо сейчас — в этих условиях — нам нельзя позволить себе каких-то оплошностей или срывов. Тот факт, что она не отпускает Джеффа, наводит на мысль, что возможное предательство Нэша задевает её сильнее, чем история с OnlyFans и мысль о том, что Джефф специально убил Нэша.

— Ладно, ты знаешь, что будешь делать? — бросает Джефф через плечо Бренту.

— Возьму гольф-кар и позову на помощь, — говорить Брент и добавляет с гримасой: — Постараюсь при этом не замёрзнуть.

Я вздрагиваю от его слов. Мы были на улице всего несколько минут, но сейчас, стоя в Логове, моя кожа по-прежнему кажется нежной и розовой от холода. Не могу представить, как уйду в снегопад на бог знает сколько времени.

— Не хочешь поесть перед уходом? — спрашиваю я.

Может быть, калории помогут его организму сохранить немного тепла.

Брент открывает рот, но Кейтлин перебивает его:

— Не хочу показаться стервой, — говорит она, — но чем скорее ты отправишься, тем скорее мы получим помощь.

— Я в порядке, — со смиренным вздохом Брент указывает в сторону кухни. — Возьму с собой немного еды.

Сидни вырывается из объятий Джеффа и бросает коробку с протеиновыми батончиками на стойку.

— Держи, — говорит она, протягивая Бренту пустую коробку. — Можешь сложить сюда свои вещи.

Я стараюсь не вздрагивать, когда он засовывает в коробку английский маффин, круассан и две плитки шоколада, и по протеиновому батончику — в каждый карман брюк. Если повезёт, он вернётся с подмогой ещё до того, как наступит время ужина. А если нет…

Внутри всё переворачивается.

Из наших скудных запасов пропало много еды. Если Брент не найдёт помощи, кто знает, сколько ещё мы здесь проторчим?

Мне очень хочется отобрать у него еду.

Я не хочу здесь застрять.

Я не хочу умирать с голоду.

И я вообще не хочу умирать.

Если Брент съест слишком много еды — если он потерпит неудачу, — всё это может случиться. То, как он складывает припасы, пробудило глубоко внутри меня какой-то первобытный инстинкт самосохранения, который дремал с тех пор, как у меня диагностировали рак, или, честно говоря, даже с того дня. Я плыла по течению собственной жизни, вообще не стремясь прожить её. Но мои пальцы, подёргивающиеся на боку, доказывают обратное. И как бы плохо ни было злиться на Брента — потому что, конечно, он должен взять с собой еды, — может быть, это хорошо, что я так себя чувствую. Может быть, это признак прогресса.

Внезапно комок горячей, болезненной вины подкатывает к горлу, и эта вина трансформируется в гнев на саму себя.

Ненависть к себе — это спираль, ведущая к саморазрушению.

— Кажется, я готов, — говорит Брент, и мы следуем за ним к лестнице.

Наверху я останавливаюсь, чтобы собраться с духом, потому что спуститься в гараж означает снова пройти мимо трупа Нэша.

Я похлопываю по карману, где пальцы с успокаивающим сопротивлением нащупывают мастер-ключ. Проводы Брента никто не пропустит. Если я не захочу отдать ключ — а я этого не хочу, — у меня нет другого выбора, кроме как спуститься вниз.

— Подождите! — зовёт Кейтлин с другого конца комнаты. Я не замечала, что она отделилась от всех, пока не увидела, как она пробегает последние шаги к вешалке с одеждой Нэша. — А как насчёт этого?

Сдавленный смех замирает у меня в горле, когда она тянется за огромной розовой шубой и поднимает её.

— Как будто у мисс Пигги и Большой Птицы[4] родился ребёнок от любви, — говорит Брент.