Невольный свидетель (ЛП) - Грант Таня - Страница 25

Какой он заботливый!

Я киваю в знак благодарности, и мы с несчастным видом принимаемся за раздел еды. Как только все получают свои маленькие горки и нам говорят, что каждому из нас можно съесть только по 4 с половиной ложки протеинового порошка, становится ясно, что это будут долгие несколько дней.

Остальным я бы никогда не рассказала, но путаница с едой выбила меня из колеи. Папа в раннем возрасте научил меня правилу троек: можно прожить 3 минуты без воздуха, 3 часа без крова, 3 дня без воды и 3 недели без еды. Вообще-то еда — самый низкий приоритет в этом списке, что, наверное, хорошо, учитывая, что у нас есть воздух и кров. Но наличие еды никогда не должно стоять под вопросом. Она должна быть чем-то само собой разумеющимся. Мы настолько доверяли Бренту, что никому и в голову не пришло перепроверить, и теперь это проблема, хотя её не должно быть. Особенно если мы застрянем здесь ещё на день или два.

Я не хочу оказаться в шоу на выживание. И если что-то на самом деле случится со мной… Боже. Моя семья пережила достаточно трагедий из-за смерти сводного брата Коула. После его потери наша жизнь пошла по наклонной плоскости, и я могу только представить, как смерть другого ребёнка отразится на родителях. Они не заслужили повторения подобного горя.

Чем дольше я размышляю об этом, тем больше колеблюсь между яростью и отчаянием. Я не была голодна, пока мне не сказали, что еды нет, но теперь я умираю с голоду.

— Кто-нибудь будет есть? — спрашиваю я, глядя на стойку.

Настала очередь Сидни неловко поёжиться:

— Мы с Джеффом уже ели протеиновые батончики этим утром — снимали для рекламы, — её взгляд метнулся к Бренту. — Я запостила ролик, когда мы приблизились к Логову. Так что Wi-Fi, наверное, некоторое время ещё работал.

Брент поджимает губы и кивает:

— Мы продолжим проверять, — но не вынимает телефон из кармана.

Этого ответа недостаточно.

— Как только Интернет заработает, нужно позвонить в "Ревери" и сообщить им, что происходит, — говорю я. — У них должен быть план на случай подобных аварийных ситуаций. Может быть, кто-нибудь из персонала сможет принести еды.

— Мне не нужны твои советы, — фыркает Брент.

— Просто хочу убедиться, что мы все на одной волне. Знаешь, что говорят о предположении…

— Так, — выпаливает Нэш в очевидной попытке перевести разговор в другое русло. — Кто-то хочет есть? Авокадо скоро испортится. Я порежу его, чтобы можно было съесть с выпечкой.

Те из нас, кто планирует поесть, стоят вокруг островка и перекусывают. Никаких стильных фотосессий — только звуки смиренного жевания. Мы все держимся поблизости, настороженно поглядывая друг на друга. Мы, конечно, друзья, но каждый из нас — лишний рот, который нужно кормить.

Вздохнув, я выкладываю ломтики авокадо на 6 крошечных крекеров. Текстура сырого авокадо вызывает у меня тошноту, но это будет последнее свежее блюдо, которое у меня есть на несколько дней, так что нужно использовать его по максимуму.

— Ладно, это официально угнетает, — говорю я, вытирая крошки с губ. — Мне нужно отвлечься.

— В смысле? — Сидни переглядывается со мной.

Я указываю рукой в сторону гостиной, где нас терпеливо ждут вешалки с одеждой:

— Сегодня мы не можем постить фотки, но это не значит, что мы не можем ничего снимать.

— Ты хочешь устроить фотосессию? — спрашивает Люси.

Иногда она правда говорит очевидное.

— Вообще-то, у меня есть идея получше, — мурлычет Нэш, оглядывая комнату, подперев подбородок одной рукой.

То, как он смотрит на Люси, глубоко задумавшись, напоминает мне о Мыслителе. Я видела статуэтку в прошлом году в Музее Родена в Париже, когда парфюмерная компания отправила меня самолётом во Францию на съёмки для рекламной компании к выпуску нового аромата.

Честно говоря, это был один из самых ярких моментов в моей карьере.

Поскольку я бросила колледж, мне так и не удалось провести семестр за границей. Вместо этого работа дала мне неформальное образование, и я впитывала знания, куда бы ни поехала. Иногда тем, кто знакомится со мной, трудно видеть дальше моей внешности, но я всегда чувствовала, что важно узнать как можно больше об окружающем мире. Никогда не знаешь, когда тебе пригодится какая-нибудь обрывочная информация.

Неделя, которую мне удалось провести в Париже, помогла осознать, каким большим потенциалом я обладаю не только в том, чтобы зарабатывать деньги или приносить пользу семье, но и как человек, рассказывающий историю о себе. Воплощение аромата помогло мне осознать, как люди могут воплощать идеи. Уловить суть аромата непросто, поэтому вы заставляете других ассоциировать вас с каким-то чувством. Мне хотелось быть сильной, красивой, гламурной и остроумной. И к концу кампании парфюмеры и мои подписчики в равной степени прониклись идеей, что я всё это воплощаю. Парфюмер порекомендовал меня дизайнеру, чьё платье я надевала у водопада, и одно привело к другому. Если я смогу продолжать использовать свои связи для продвижения по карьерной лестнице, то между мной и вершиной будет не так уж много преград.

Нэш убирает руку с подбородка и поворачивается, обращаясь к присутствующим:

— А что ещё можно делать, когда тебя заваливает снегом с дюжиной дизайнерских платьев и достаточным количеством косметики, чтобы провести Неделю моды в Манхэттене? — Нэш переводит взгляд обратно на Люси и улыбается так широко, что глаза Люси округляются ещё до того, как он поясняет свои планы. — Устроим фотосессию. Но сначала сделаем макияж. Специально для тебя, куколка Люси.

Когда я впервые появилась в "Ревери", мне хотелось только отдохнуть с друзьями, предоставить заказанные изображения для "Ревери" и сделать несколько фотографий для своего портфолио пейзажей. Это казалось прекрасным местом, чтобы расслабиться и обдумать свой следующий шаг. Однако теперь, когда мы застряли здесь с ограниченным количеством еды, всякая надежда, которая у меня была на отдых, исчезла вместе с медведем.

Не могу забыть о нём.

На данный момент я надеюсь только на то, что уик-энд закончится быстро и безопасно. Хочется избавиться от чувства подкрадывающейся опасности, которое цепляется за меня и вызывает во рту привкус желчи. Вокруг нас пустое пространство, но я не могу избавиться от чувства клаустрофобии. Мы здесь в ловушке, и выхода нет.

Обычно я бы не согласилась на макияж, но, надеюсь, это отвлечёт всех нас. Поработаю одна для всех.

Прежде чем сесть в кресло, которое выдвинул для меня Нэш, я подключаю камеру к мобильному телефону по беспроводной сети. Подозреваю, что наш друг-медведь давно ушёл, но я бы предпочла не возвращаться в свой коттедж для обработки изображений. Теперь все фотографии, которые я делаю на камеру, будут отображаться на моём телефоне, так что я могу выбрать из них и начать редактировать в приложении Lightroom на своём мобильном телефоне. Вот так: ноутбук не требуется.

Когда я наконец заканчиваю, Нэш терпеливо улыбается мне и похлопывает по креслу:

— Ты мне доверяешь?

Хочется сказать ему, что не уверена, что доверяю кому-либо, включая саму себя, но это будет звучать немного расстроенно и неблагодарно, поэтому я сажусь, проглатываю комок в горле и киваю:

— Ты гений в том, что делаешь.

По крайней мере, это отчасти правда.

Нэш опускает подбородок, изучая меня, и я борюсь с инстинктивным порывом съёжиться.

— Я хочу тебя подстричь — не сильно, просто чётче очертить форму.

Мои пальцы поднимаются к голове. Все пытаются подготовить вас к тому, что химиотерапия вызывает выпадение волос, поэтому вы подбадриваете себя разговорами о том, что всё будет хорошо, что это всего лишь волосы, и они отрастут снова. Но в ту секунду, когда ты их теряешь, возникает ощущение, что теряешь часть себя. Когда я впервые посмотрела в зеркало после того, как потеряла волосы, я впервые поняла, что выгляжу больной. Это было ещё хуже, чем потерять грудь.