Развод в 45. Горький вкус эспрессо (СИ) - Доронина Галина - Страница 16

- С удовольствием, - перебивает он мой сбивчивый монолог. - Я как раз хотел предложить то же самое.

- Правда?

- Абсолютно. Более того, я знаю отличное место в двух кварталах отсюда. Там делают потрясающий фильтр с нотами какао и апельсиновой цедры.

- Звучит заманчиво, - киваю я, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло, совершенно не связанное с предстоящей чашкой кофе.

Мы идем по весенним улицам, и я ловлю себя на мысли, что впервые за долгое время просто наслаждаюсь моментом. Не просчитываю следующие шаги, не анализирую прошлые ошибки, не тревожусь о будущем. Просто иду рядом с мужчиной, который рассказывает мне о своем увлечении альтернативными способами заваривания кофе с таким искренним энтузиазмом, что невозможно не улыбаться.

- Знаете, Елена, - внезапно серьезно говорит Олег, когда мы останавливаемся на светофоре, - хочу сказать кое-что не как ваш адвокат, а просто как человек.

- Внимательно слушаю, - отвечаю я, чувствуя странное волнение.

- Вы удивительная. То, как вы справляетесь со всем этим... Многие бы просто сломались, но вы... - он делает паузу, подбирая слова, - вы как тот самый эспрессо, который с каждой секундой заваривания становится только крепче и насыщеннее.

Я смотрю на Олега, не зная, что ответить. Его глаза - теплые, карие, с золотистыми крапинками - смотрят на меня так, будто видят что-то особенное, что-то, чего я сама в себе не замечала.

- Спасибо, - наконец говорю я. - Но мне кажется, без вашей помощи я бы не справилась.

- Не согласен, - он качает головой. - Я лишь направлял процесс в юридическом русле. Все остальное - ваша внутренняя сила.

Загорается зеленый, и мы переходим дорогу. Наши руки случайно соприкасаются, и я ощущаю мимолетное покалывание, словно статическое электричество проскочило между нами.

Кофейня оказывается маленькой, но невероятно уютной. Кирпичные стены, деревянные столики, мягкий рассеянный свет. В воздухе витает аромат свежемолотых зерен и выпечки.

- Обычно я избегаю конкурентов, - шучу я, когда мы устраиваемся за столиком у окна.

- Это исследовательская вылазка, - отвечает Олег с мягкой улыбкой. - Профессиональный интерес.

- Тогда ладно, - я делаю серьезное лицо. - В таком случае это почти промышленный шпионаж. Совершенно оправданный.

Мы заказываем фильтр-кофе с нотами какао и апельсиновой цедры, а к нему - два куска морковного торта.

- Итак, - Олег смотрит на меня через стол, - теперь, когда мы здесь не как адвокат и клиент, расскажите мне что-нибудь о себе. Что-то, чего нет в официальных документах.

- Например? - я чувствую легкое смущение.

- Например... - он задумывается. - О чем вы мечтали в детстве?

Я откидываюсь на спинку стула и улыбаюсь:

- Вы не поверите. Я хотела написать книгу.

- Серьезно? - его глаза загораются искренним интересом.

- Абсолютно.

- И что случилось с этой мечтой?

- Жизнь, - пожимаю плечами я. - Школа, институт, первый ребенок в двадцать два... Как-то не до книг стало.

- А сейчас? О чем мечтаете сейчас?

Я задумываюсь, помешивая ложечкой кофе. Это неожиданно сложный вопрос.

- Знаете, - наконец отвечаю я, - после всего, что произошло, я поняла, что просто хочу почувствовать себя свободной. Не в смысле одиночества, а в смысле возможностей. Хочу просыпаться по утрам с ощущением, что могу сделать со своей жизнью все, что захочу.

- Это прекрасная мечта, - тихо говорит он.

- А вы? - переспрашиваю я. - О чем мечтали в детстве вы?

- Я хотел стать супергероем, - признается Олег с озорной улыбкой. - Представляете? Костюм, маска, спасение мира. Классика.

- И вот вы здесь - спасаете женщин от злодеев в дорогих костюмах, - улыбаюсь я. - Не так уж далеко от детской мечты.

- Я не думал об этом в таком ключе, - он смеется, но в его смехе есть что-то искреннее, тронутое. - Может быть, вы правы.

Наш разговор льется легко и непринужденно. Мы говорим о книгах, о путешествиях, о любимых фильмах и о том, как изменился город за последние годы. Но ни разу не упоминаем Диму, суд или развод, как будто эта часть моей жизни существует в параллельной реальности.

Когда приносят счет, мы одновременно тянемся к нему.

- Позвольте мне, - настаивает Олег.

- Нет-нет, - качаю головой я. - Это я пригласила вас на кофе, помните?

- Но место выбирал я.

- Давайте пополам? - предлагаю я компромисс.

- Или так, - его глаза вдруг загораются озорством. - Кто угадает, сколько кофейных зерен в той стеклянной банке на полке, тот и платит.

Я оборачиваюсь к полке, где стоит прозрачная банка, наполненная зернами.

- Вы серьезно? - смеюсь я.

- Абсолютно. Профессиональная деформация, я обожаю нестандартные решения спорных ситуаций.

- Ладно, - соглашаюсь я, чувствуя себя удивительно молодой и беззаботной. - Думаю, там 580 зерен.

- Хм, - Олег смотрит на банку прищуренным взглядом. - А я скажу 620.

Мы подзываем баристу и спрашиваем о количестве зерен. Он смотрит на нас с недоумением, потом смеется:

- Вообще-то это элемент декора, но... - он берет банку с полки и смотрит на дно, где обнаруживается маленькая наклейка. - Ровно 600 зерен.

- Ничья! - объявляет Олег. - Мы оба ошиблись примерно на 20 зерен.

- Значит, все-таки пополам, - заключаю я, доставая кошелек.

Когда мы выходим из кофейни, на улице уже стемнело. Фонари отбрасывают мягкий свет на мокрый после недавнего дождя асфальт, и город кажется живой картиной, написанной акварелью.

- Я провожу вас, - говорит Олег, и это не вопрос, а утверждение.

- Не стоит, - возражаю я. - Я вызову такси. Уже поздно, и вам наверняка нужно...

- Елена, - он мягко касается моей руки, и я замолкаю на полуслове. - Я действительно хочу вас проводить. Если вы не против.

В его взгляде такая искренность, что все мои возражения испаряются.

- Тогда спасибо.

Мы идем по вечернему городу, и я ловлю себя на мысли, что чувствую себя героиней какого-то романтического фильма. Тех самых, которые я всегда считала наивными и нереалистичными.

- Знаете, - внезапно говорит Олег, - мне кажется, эта кофейная кампания что-то изменит. Не только в вашем бизнесе, но и в вас самой.

- В каком смысле? - спрашиваю я, глядя на его профиль в полутьме улицы.

- В том, что иногда, чтобы по-настоящему исцелиться, нужно превратить свою боль во что-то созидательное. Во что-то, что может помочь другим. И когда вы это делаете... - он делает паузу, - происходит какая-то внутренняя алхимия. Горечь действительно превращается в силу.

Я останавливаюсь посреди тротуара, пораженная точностью его слов.

- Откуда вы... - начинаю я.

- Знаю? - он тоже останавливается и поворачивается ко мне. - Личный опыт. Я тоже прошел через предательство. Это разбило мое сердце на мелкие осколки. Именно тогда я решил специализироваться на семейном праве. Превратил свою боль в профессию, которая помогает другим.

- И помогло? - тихо спрашиваю я, глядя в его глаза.

- Да, - кивает он, и на его губах мелькает легкая улыбка. - Со временем. Не сразу, конечно. Знаете, как говорят: время лечит не само по себе, а то, что ты делаешь в это время.

***

Мы продолжаем идти, и город вокруг нас словно растворяется. Я не замечаю ни прохожих, ни машин, ни мигающих вывесок - только нас двоих в каком-то особенном пузыре тишины и взаимопонимания.

- Забавно, правда? - говорю я через минуту. - Как жизнь сводит людей с похожими историями.

- Думаю, это не случайно. Возможно, мы интуитивно тянемся к тем, кто может по-настоящему понять нашу боль. Кто видел те же тени.

Он произносит это так просто, без пафоса, но от его слов что-то внутри меня резонирует, как точно настроенная струна.

Мы подходим к моему дому, и я останавливаюсь у ворот. Внезапно мне становится неловко, словно мы на первом свидании, и я не знаю, как его правильно закончить.