Перепутанные невесты. В жарких объятиях льда - Крымова Вероника - Страница 10

Надежда, острая и безрассудная, снова вспыхнула во мне. Лучше осы, чем ничего!

- Веди!

Ворон взмыл в воздух, и я помчалась за ним, подол моего дорожного платья развевалась словно пиратский фрегат. За сараем, в густой тени раскидистой груши, висело то, что нужно. Гнездо размером с хороший арбуз, серое, бугристое, откуда время от времени с грозным жужжанием вылетали разведчики.

- Отлично, – пробормотала я.

Быстро нашептав заклинание, я окутала гнездо и прилегающее пространство плотной, невидимой защитной вуалью – чтобы ни одна оса не сбежала раньше времени и не покусала меня саму. Затем, ловким движением сорвав со столба рядом старый холщовый мешок для мусора, накинула его на гнездо, резко сорвала конструкцию с ветки и туго затянула горловину.

Грозный, недовольный гул моментально наполнил мешок. Я прижала сверток к груди, ощущая, как внутри него бурлит жизнь, готовая вырваться наружу.

- Ну, держитесь! –я и рванула со всех ног обратно к дому, где решалась судьба моей сестры. Сердце колотилось в такт безумному бегу, а в руках, прижатый к груди, жил и гудел тревожной, яростной жизнью мой безумный аргумент – осиный улей, завернутый в холщовый мешок.

Ворвавшись в холл, я поняла, что опоздала. Старинные напольные часы с позолоченной кукушкой уже начали отбивать двенадцать часов.

Бам. Первый удар, тяжелый и зловещий, прошелся эхом под сводами холла.

Я уже со всех ног мчалась к лестнице.

Бам. Второй.

Бам. Третий.

Буквально взлетела вверх, перепрыгивая через ступеньки.

Бам. Четвертый.

Бам. Пятый.

Мои лакированные сапожки отчаянно стучали по паркету бесконечного коридора на втором этаже.

Бам. Шестой.

Я с размаху сбила с ног дворецкого Хартли. Извинюсь потом, если выживем.

Бам. Седьмой.

Бам. Восьмой.

До распахнутых дверей зала оставалось всего несколько шагов. Я видела спины родни, застывшие в напряженной позе. Видела затылок отца и Селестину, которая стояла, крепко прижавшись к нему, уткнувшись хорошеньким личиком в лацканы его сюртука.

Бам. Девятый.

Еще рывок. Еще одно отчаянное усилие. Кончиками пальцев я почти ощущала теплый воздух зала…

Бам. Десятый.

С последними, финальными ударами – одиннадцатым и двенадцатым, слившимися в один протяжный, леденящий душу звон, – я сделала последний прыжок к порогу.

И в ту же секунду массивные дубовые створки с грохотом захлопнулись прямо перед моим лицом, едва не сломав мне нос. Сила встречной волны отшвырнула меня назад. Я грузно шлепнулась на паркет, ударившись копчиком, но руки инстинктивно сжали драгоценный, жужжащий сверток еще сильнее.

Подняв голову, я застыла в немом ужасе.

Двери зала стремительно покрывались инеем. Изморозь расползалась причудливыми узорами, словно невидимый ледяной паук плел свою мертвую паутину. С треском и шипением на металлической фурнитуре нарастали сосульки-клинки. Сам воздух вокруг дверей помутнел и застыл, наполняясь синеватым, полярным сиянием. Из-за створок больше не доносилось ни звука – ни голосов, ни стука. Только абсолютная, гробовая тишина, обернутая в холод.

Они уже здесь.

Глава 4

Проворно выудив из своей кожаной сумки огниво и маленький мешочек с алым порошком, я, не вставая с пола, подползла к ледяной двери. Порошок был особым – «Искра гнева феникса», очень дорогой и весьма капризный. Я щедро высыпала себе на ладонь и дунула им на инеевую гладь.

Алые искринки, словно живые, рассыпались по поверхности, впиваясь в дверь и мерцая зловещим рубиновым светом.

- Ну ладно, сами напросились! – ворчливо пробормотала я и щелкнула огнивом.

БА-БАХ!

Вспышка алого пламени на мгновение ослепила, ледяная корка с треском испарилась, а массивные дубовые створки вырвало с петель. Волна жара и света на мгновение затопила коридор, но тут же испарилась, унесенная потоком холодного ветра, гуляющего в Главном зале.

- Перестаралась чуток, – флегматично резюмировала я, отряхивая с платья щепки и перешагивая через дымящийся порог.

И тут я увидела ее. Селестину.

Моя сестра, мое солнце, стояла в центре зала, похожая на затерявшуюся снежинку в янтарном солнечном свете. Ее золотистые волосы, обычно собранные в изящную прическу, теперь роскошным водопадом струились по плечам. Лицо с тонкими, будто выточенными из фарфора чертами было бледным, но решительным. Она была одета в невероятное бальное платье – множество слоев тончайшего перламутрового шелка с голубым отливом, которые переливались, как северное сияние. Корсаж и длинные, почти прозрачные шифоновые рукава были усыпаны кристаллами в форме изысканных снежинок. Она выглядела как ожившая зимняя сказка.

- Иви! – радостно крикнула сестричка.

- Тина!

Мы кинулись друг к другу, и я уже почти обнимала ее, как вдруг воздух в самом центре зала завибрировал от мощной энергии, а затем с оглушительным скрежетом раскололся. Из трещины хлынул ослепительный, холодный свет, а из разлома в реальности шагнул… он.

Человек? Нет. Существо, выточенное из цельного монолита прозрачного, голубоватого льда, пронизанного мерцающими жилками. Голем. На две головы выше самого высокого мужчины в зале и шире в плечах. Его формы повторяли человеческие, но были идеальными, гладкими, лишенными деталей. Он был подобен ожившей статуе божества из хрустального храма.

- Так и знала, что рост в мужчине – не главное, – раздался тонкий писк Алисии. –У него там ничего нет… пусто… – она, видимо, внимательно разглядывала фигуру ниже пояса. – Хотя он и голенький…

- Тише, дорогая! – зашипел Кадел, бледнея. – Это же не человек! Это типа… статуя ожившая, что ли… или ледяной дух…

Голем вышел из портала, и разлом за ним сомкнулся беззвучно. Он повернул голову – плавно, без суеты – обводя зал пустыми глазницами, в глубине которых мерцал тот же безжизненный свет. Его взгляд, холодный и тяжелый, прошел по перепуганным лицам родни и наконец уперся в нас. В меня. И в Селестину.

Он протянул руку. Совершенную, длинную, сверкающую, как хрусталь на зимнем солнце. Голос, который прозвучал, был не звуком, а вибрацией в самом воздухе – низкой, резонирующей.

- Прекрасная, сияющая невеста Снежного Зова. Я пришел за тобой.

- Они никуда не пойдет! – Я шагнула вперед, заслонив собой сестру. – Мы отказываемся! Слышишь? Проваливай обратно в свою…в общем откуда пришел.

- Невеста Снежного Зова, я проведу тебя через Врата Вечного Рассвета, – проигнорировал меня голем.

- Она. Никуда. Не идет! – я выкрикивала каждое слово. – Слышал, ледяной истукан? Ты мозги себе, что ли, отморозил? Хотя… откуда там мозги? Ребята! – обернулась я к притихшей родне. – Бейте его!

Мой призыв сработал, как искра в бочке с порохом. Леонард, с лицом, искаженным яростью, первым схватил тяжелый стул. Изабелла бросилась вперед, размахивая кочергой. Даже дядя Эстеш неуверенно взял подсвечник.

Началось светопреставление. Вокруг летели стулья и другие предметы интерьера – все это со звоном и грохотом обрушилось на ледяную фигуру. Но голем даже не дрогнул. Казалось, удары просто не достигали его, растекаясь по невидимому барьеру в снопах синих искр.

- Довольно…

Он плавно повел рукой. Легко, будто отмахиваясь от назойливой мошкары.

Невидимая силовая волна, холодная и плотная, с гулким «УФФ!» отшвырнула всех атакующих к стенам зала. Они попадали, закашлялись, но, к счастью, не пострадали серьезно.

Голем протянул руку к моей сестре.

-Время пришло. Прекрасная, сияющая невеста Снежного Зова.

- Эй, ледышка! – крикнула я, привлекая внимание голема. – А ты знаешь, что бывает с незваными гостями?

Я зашептала, призывая магию – древнюю, цепкую, как корни старых деревьев. Это была магия сотен искр ведьмовского ковена моей матери. Я не имела права призывать ее, но по праву крови могла это сделать. Надеюсь, меня не сильно накажут…Из моего поднятого кулака вырвалась не волна, а целая сеть из переплетающихся сияющих вихрей цвета темного янтаря. Она с шипением набросилась на голема, обвивая его с головы до ног, не обжигая, а сковывая, впиваясь в лед магическими жгутами и пригвождая его к паркету с таким давлением, что дерево под ним затрещало.