Не подарок в Академии даров. Пять снежных иллюзий - Княжина Елена - Страница 6

– Вы сказали, у каждого есть цена. Сколько получили вы, сирра Лавли? – он поднял лицо на обольстительницу, которая развлекалась с ним явно от скуки. Маг-ищейка – слишком мелкая дичь для серьезной охотницы.

– Достаточно, чтобы не сожалеть, – пробормотала, касаясь взглядом его поджатых губ.

На языке шипел остывший взвар. Сладковатый, цветочный, с нотками цедры и пряностей. За два часа Радьярд смог различить все полутона настоя.

Однако последние несколько глотков были странными. Более терпкими, с яркой травянистой ноткой… обмана?

– Фели-и-ис, – с укором прохрипел Радьярд.

«Он попросил меня о другом».

– Это для вашего блага. У вас мышцы скоро лопнут от напряжения.

Она закатила глаза и отодвинулась на случай, если опоенный ищейка захочет схватить охотницу за горло. В отличие от тхэ-ванской удавки он сделает дело на совесть.

– Мы же завтра увидимся в академии? – сдавленным хрипом уточнил Радьярд.

Перед глазами плыло, горло крутило спазмами. Терпко-травяные нотки соединились в весьма прискорбный вывод: его отравили. Вот эти белые ручки, что так приятно массировали плечо пару минут назад.

Он умудрился забыть, как опасны бывают обворожительные блондинки. Особенно те, у которых светлый крем платья едва держится на плечах… Так призывно стекает с кожи, что у мужчин вокруг тоже начинает вибрировать где ни попадя.

– Обязательно, – Фелис коснулась губами его короткой щетины и выдохнула в ухо: – Но сначала вы хорошенько отдохнете. Выпустите пар и сбросите напряжение. Не обижайтесь на меня, сир Радьярд. Лорду сегодня не до вас. Он не планировал другую встречу, но так сложилось… Келси обязательно придумает, как загладить вину.

Значит, яд не смертельный. Отрадно.

К своей стойкой аллергии на блондинок, лгуний, беглянок и иллюзионисток Радьярд мысленно приписал прорицательниц. Жирным шрифтом, чтобы не забыть.

***

Едва золотой крем платья Фелиции скрылся в гуще танцующих, на Радьярда накатило гнетущее ощущение затхлости и пустоты. Предчувствие смерти схватило за горло, судорога дернула пальцы, отвращение от чужого греха выгнуло спину.

Поначалу он решил, что дело в отраве. Чем белокурая вирра его опоила? Скорее всего, авторская смесь, раз он сразу по запаху не опознал. Или просто расслабился без плаща. Сбросил с плеч тяжкие грехи человечества и позволил себе забыться.

На сознание легла мутная дымка, дар притупился. Инстинкт охотника, смыкающего челюсть на чужой лодыжке, отпустил.

Отдых. Отдых – это неплохо. В теории. Знать бы еще, что это такое.

Ищейка всегда на охоте. В ду́ше, в постели... всегда.

Перед глазами плыли цветные пятна, легкие обжигало холодом. Радьярд снова похлопал себя по карманам, машинально разыскивая пачку ментоловых палочек. Но вместо них обнаружил тонкую розовую ленту. Зачем-то приложил к губам, понюхал…

Странно. Теперь и от девчачьего кружева несло смертью. Совсем яд сбил ориентиры.

Аромат приближающегося убийства отравлял воздух. Легкие распирало, жгло предчувствием.

Спустя череду бессмысленных мгновений Радьярд понял, что дело не в отраве: воздух имения действительно наполнен затхлыми нотками. Кладбищенской сыростью, плесенью, тягостным бременем, виной.

Охотничий инстинкт, приглушенный зельем, поднял морду, раздул ноздри. Втянул мерзкий запах греха и пошел по следу. Радьярд, путаясь в ногах, едва за ним поспевал.

Где-то вот-вот совершится убийство. Он должен предотвратить. Опоенный и раздетый, он все еще ищейка. Страж истины. Меч возмездия. Кара за грехи.

Вынырнув на свежий зимний воздух, Радьярд обнаружил себя на пустынной стоянке экипажей. Повертел головой, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь в темноте… Еще бы размякшее зрение нормально фокусировалось на деталях!

Пятна, пятна, пятна… Среди черных и бело-голубых – одно розовое. Подозрительно знакомое.

Сдавленно прохрипев парочку бранных фраз, он, припадая на онемевшую ногу, подошел к раскрытому экипажу.

Опоздал? Убита? Да что за день-то такой!

Платье вздрогнуло, как лист ярмы на холодном ветру… Ворох розовых рюшей осел, открыв лицо «ангелочка». Абсолютно живого и даже румяного, укутанного в богатую шубку на меху джантарной россохи.

– Вы тут одна? – запихав ленту обратно в карман, Радьярд прожег взглядом экипаж. Покрутил головой, ориентируясь на местности.

Сфокусируйся, вирр тебя задери!

Аромат смерти концентрировался тут… вокруг абсолютно живой девицы. Что за арховщина?

Она пыталась казаться увереннее, но растерянный взгляд выдавал. Беглянка смотрела то на голубую Цефею, то на Радьярда. На рубашку, на губы, зачем-то на брюки. Испуганно, будто он прямо тут, на стоянке для экипажей, собирался покуситься на самое дорогое.

– Ну? – поторопил требовательно.

– Одна, – выпалила она, размножаясь тысячей розовых копий перед глазами.

В девчонке что-то неуловимо было не так. Она казалась то старше, то моложе. За зрелой статью вдруг проступала припухлость щек, какая случается у студенток восемнадцати-девятнадцати лет. Платье тоже меняло окрас с розового на серый и обратно, как в магическом калейдоскопе.

Драный яд. Драная сирра Лавли.

Радьярд зачерпнул пригоршню снега и щедро залепил себе в лицо. Растер по щетине, набросал за воротник. Проснись!

Запах. Смерть. Тут.

Надо спасать! Только кого?

– С вами все в порядке? – озадаченно спросила беглянка, зачем-то убирая взбившиеся светлые волосы за ухо. Будто ее опрятный вид на пороге смерти имел решающее значение.

– Чутье… подводит, – прохрипел он, заново собирая себя по осколкам.

Растер ледяной ладонью лицо, вгляделся в девицу. Тонкая ниточка приближающейся гибели опоясывала ее шею удавкой. Не той, которая чуть не лишила жизни сирру Лавли… Другой – темной, потусторонней. Словно сама смерть шагала за «ангелом» по пятам.

Стой Радьярд крепче на своих двоих, он бы понял, разобрался. Расколол твердый орех за минуту. Но сейчас вяз в сомнениях. Что перед ним – маскарад, уловка, игра? Отвлекающий маневр или реальная угроза?

Поблизости не было никого, кто мог бы представлять для девицы опасность. Пустая стоянка, сугробы, обледенелое озеро. Только сам Радьярд, но он не собирался душить девицу лишь за то, что сбежала, поманив тайнами.

Шалость он ей простил. В конце концов, временами ему самому хотелось от себя сбежать.

Хмурясь, он сделал осторожный шаг, навис над беглянкой. Она доверчиво приподняла лицо и уставилась на него глазками-самарудами. Драгоценная зелень искристой огранки. Камешки крупные, хватило б на дорогие запонки для старого лорда.

Поклонник белокурых ангелов, Келси чудом не приметил иномирское создание, сотканное из воздуха, завитков ярмового крема и розовых рюшей. Иначе эти два камешка давно б перекочевали в бездонный «карман» лорда.

– Вам нужна помощь, мисс? – зачем-то уточнил Радьярд. Вежливость? Что-то новое в арсенале закостенелого ищейки.

От блондинки (он в сотый раз напомнил себе про аллергию!) тянуло мятной отдушкой, луговыми травами, чистотой… и смертью. Некромантским душком.

Странное сочетание. Свежесть и затхлость, жизнь и прах, расцвет и увядание.

Радьярд давно привык к тому, что смерть не считается ни с молодостью, ни с красотой. Забирает всех без разбора, без следствия и суда. Но обмякший от яда разум зациклился на мысли, что приближающаяся кончина девицы кошмарно несправедлива.

Этому цветку еще расти и расти, наполняясь соками, румянясь на солнце…

Вероятно, девушка просто больна. И ее финальный час наступил. Как проста, как обидна догадка!

Как все хворые ангелочки, она притащилась к Келси за лекарством… Не первая и не последняя, кто попался на крючок. Недавно Анжела Хэйвен подтвердила догадку ищейки: оказаться в долгу перед лордом очень легко. Выплатить, выбраться без потерь – невозможно.

Просто этой не повезло. Она не успела вляпаться и продать душу с телом за исцеляющий артефакт, драконью чешуйку или иную редкую междумирскую чушь.