Шёлковое сердце дракона или как я случайно обручилась с начальником - Алеветдинов Виктор - Страница 11

Третий кейс вернул нас к пельменям.

Клиентка курьера, Сунь Жуй, пришла через сорок минут: приложение построило ей маршрут «к источнику недополученного ужина». Она смотрела на курьера так, будто он был проблемой и человеком, которому нельзя мокнуть.

— Я требую остановить доставку, — сказала она.

— Я тоже, — сказал курьер.

— Он с утра ничего не ел.

— Это не относится к делу.

— Относится. Он привозит еду всем, кроме себя.

Маршрутная линия на обоих телефонах вспыхнула так ярко, что датчик движения включил мягкую подсветку.

— Кто настроил это помещение? — спросил Чжэнь.

— Отдел бренда. Для интервью о любви.

— Уволить отдел бренда.

— После инвестраунда.

В полумраке пельмени пахли имбирём и катастрофой, которую давно пора было назвать заботой.

— Госпожа Сунь, вы хотите отменить связь?

— Да.

— Почему?

Её телефон завибрировал. DragonHeart вывел уведомление на экран переговорной, хотя никто не давал ему такого права.

«Скрытая фраза клиента: если я перестану заказывать, он исчезнет из моей жизни».

Курьер моргнул.

— Я не исчезну. У меня район доставки меняется только по четвергам.

— Вот именно, — сказала Сунь Жуй. — По четвергам я и волнуюсь.

Лун-Лун всхлипнул маленьким облаком пара.

— Накопленная забота через мучное изделие. Рекомендую протокол «пельмени как мост».

— Никаких мостов, — сказал Чжэнь.

— Пока никаких мостов, — поправила я.

Он посмотрел на меня.

— Это различие важно?

— В вашем семейном артефакте различия между словами иногда женят людей.

На этот раз он не возразил.

Мы работали три часа. Саппорт приносил новые случаи: Wi-Fi назвал себя «общим домом» и не давал студентке удалить матч с соседом; пожилой мужчина требовал вернуть одиночество, но просил оставить шахматные уведомления от соседки; две коллеги связывались каждый раз, когда одна собиралась молча уволиться.

Я переводила панику в вопросы, вопросы — в действия, действия — в стикеры.

К полудню стена стала картой человеческой неловкости.

«Романтические».

«Бытовые».

«Опасные».

«Не трогать, сами разберутся».

«Срочно: дети, деньги, здоровье, физическое ограничение движения».

«Не срочно, но громко: бывшие, ужины, телефоны с правдой».

«Лун-Лун, не вмешиваться».

Последний стикер дракон снял зубами и перелепил выше.

— Я не вмешиваюсь. Я осуществляю древнее сопровождение пользовательского пути.

— Ваш путь ведёт людей в ЗАГС через доставку еды.

— ЗАГС — устаревший интерфейс клятвы.

Чжэнь взял маркер. Я приготовилась к тому, что он всё перечеркнёт и введёт шестнадцать уровней риска. Он молча дописал:

«1. Проверить согласие.

2. Проверить физический вред.

3. Проверить возможность честного разговора.

4. Не разрывать связь до выяснения недосказанной причины».

Я смотрела на эти пункты дольше, чем было прилично.

— Вы оставили пункт четыре.

— Он функционален.

— И слово «недосказанная».

— Оно точнее, чем «эмоциональный мусор», который предложил отдел данных.

— Вы только что признали, что моя классификация полезна?

— Я признал, что текущая структура снижает операционный хаос.

— Перевод: полезна.

— Не злоупотребляйте переводом.

Но он не сказал «вы временный консультант». Впервые за всё утро. Впервые с того момента, как я появилась в его жизни с чемоданом, влажными волосами и фразой, которая разбудила дракона.

Глупость, конечно. Отсутствие одной формулировки не должно было ощущаться как повышение температуры. Но я вдруг поняла, что стою опасно близко: между нами был только край стола, маркер и запах чая без сахара.

На моём запястье что-то кольнуло.

Не больно. Так, будто кто-то провёл шёлковой ниткой по коже и сразу спрятал.

Я опустила глаза. Ничего не было. Только след от резинки для волос.

— Что? — спросил Чжэнь.

— Ничего.

Он не поверил. Но вместо вопроса передвинул ко мне стакан воды.

— Пейте. Вы три часа разговариваете с пострадавшими.

— Пострадавшими от любви?

— От продукта.

— Холодная формулировка.

— Юридически безопасная.

Я взяла стакан. Наши пальцы почти соприкоснулись, но не соприкоснулись — потому что мы оба были профессионалами и, возможно, трусами с хорошей координацией.

Телефон Чжэня завибрировал. Потом мой. Потом планшет Ван Мэй. Потом все экраны в переговорной вспыхнули одновременно.

DragonHeart показал новое сообщение:

«Физическое проявление связи зарегистрировано в офисе DragonHeart Technologies.

Источник: неизвестен.

Статус: входит самостоятельно.

Рекомендация: встретить с уважением».

За стеклом опенспейс расступался. К ресепшену шёл мужчина в сером костюме. Он держал руку поднятой, как пациент, которому стыдно, но уже больно делать вид.

Вокруг его запястья была настоящая шёлковая нить.

Не световой след, не интерфейсный глюк, не метафора. Живая красная нить, тонкая и плотная, как сосуд старого города. Она проходила сквозь стекло и тянулась к серверному коридору.

Лун-Лун перестал улыбаться.

Ван Мэй медленно закрыла планшет.

— Это в какую категорию?

Я посмотрела на Чжэня. Он уже смотрел не на мужчину, а на нить — так, будто та пришла не из приложения, а из прошлого, которое он запер в семейной книге и считал достаточно вежливым, чтобы больше не появляться.

— Опасные, — сказал он.

Нить дрогнула, словно услышала.

А потом на моём запястье, там, где секунду назад ничего не было, проступил первый тонкий красный виток.

Глава 7. Фиктивная помолвка версии 1.0

Первый человек с настоящей шёлковой нитью вокруг запястья успел объяснить, что нажал в DragonHeart не «да», а всего лишь «подумаю». Нить вела его к женщине из отдела тендеров, с которой он спорил о плотности бумаги.

— Это судьба, — объявил Лун-Лун с экрана стойки регистрации.

— Это закупочный спор, — сказала я.

Телефон пискнул:

«Промежуточное согласие распознано как робкое да. Поздравляем!»

Чжэнь вдохнул так, как дышат люди, которым нельзя придушить артефакт.

И тут стеклянные двери разошлись, впуская группу инвесторов.

Они были прекрасны в своей несвоевременности: дорогие костюмы, мягкие улыбки, телефоны в руках и лица людей, ожидавших демонстрацию продукта, а получивших мокрого менеджера и дракона.

Впереди шёл господин Гао, инвестор и владелец конкурирующей платформы совместимости. На фотографии он выглядел спокойным. Вживую — спокойнее и опаснее, будто даже хаос рядом с ним должен был заполнить форму допуска.

Гао не моргнул. Он посмотрел на нить, затем на Лун-Луна и улыбнулся так, будто наконец увидел пункт презентации, которого ждал несколько лет.

— Ли Чжэнь, — мягко сказал он. — Похоже, ваш продукт вышел за рамки бета-тестирования.

— Заседание назначено на десять тридцать.

— Сейчас десять двадцать шесть. Интересное редко ждёт повестки.

Ван Мэй появилась почти бесшумно, с планшетом и готовностью продать пожар как стратегическое освещение.

— Господа, добро пожаловать в DragonHeart Technologies. Перед вами фрагмент иммерсивного тестирования совместимости.

Я подавилась воздухом. У Чжэня дрогнула мышца у виска.

— Иммерсивного?

— Да. Мы измеряем реальное сопротивление близости в условиях повышенной пользовательской честности.

Женщина из отдела тендеров подняла коробку.

— Мы вообще-то про плотность листа спорим.

— Прекрасный пример. Материальный носитель обещания, — сказала Ван Мэй.

Гао перевёл взгляд на меня.

— А это новый специалист по локализации? Мила Чайкина.

Он произнёс моё имя без ошибки. Точно. Пугающе точно.

— Да. Отдел смыслов, которые не нужно воспринимать буквально.

— Насколько я слышал, именно буквальность делает продукт уникальным.